Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Нынешняя Россия получила несравнимо лучшую стартовую послевоенную позицию, и за американские заводы не придётся платить вывозом миллионов пудов зерна, обрекая целые губернии на вымирание из-за голодомора. Седов часто упрекал деятелей КПСС: у вас всегда человек на последнем месте, если только это человек не из номенклатуры ЦК. Сейчас, придя к власти, изо всех сил щемился доказать, в первую очередь — самому себе, что он не такой как коммунисты.

Живых денег для расчёта за заводы, ГЭС и железные дороги всё равно мало, и долг Антанте тоже надо отдавать — хотя бы обозначить. Поэтому американцам предложил несколько способов расчёта: в кредит, эстетическими ценностями из музеев-дворцов Вены и Будапешта или в виде концессий на добычу в России древесины, нефти, металлов. Об алмазах пока не заикался, поверхностные запасы соберутся и так, а вот если копать ямку километровой ширины и глубины… Не всё сразу.

Маршалл заверил, что видит отменные перспективы российской экономики, и американские предприниматели наверняка заинтересуются на предмет вложений. В том числе — построить машиностроительные заводы за свой счёт, отбивая затраты продажами техники на рынке России и Восточной Европы, чем несказанно обрадовал. Как бы лорд Бальфур не отращивал большой жёлтый клык, готовый при случае вонзиться в русскую плоть, они не посмеют сунуться, если нарушат интересы США. Бывшая колония становится сильнее метрополии!

На прощание Седов сказал:

— Дорогие заокеанские друзья! Соединённые Штаты были превосходным союзником Франции и Великобритании в завершающий год войны. Но в мирное время вы — враги. Франция, Британия и Испания владеют самыми обширными колониями. Вам нужен весь мир — рынок сырья, рынок сбыта, рынок рабочей силы, рынок обращения капиталов. Всего три страны, пользующиеся результатами средневекового пиратства, пилят между собой колоссальный кусок мирового пирога. Россия открывает свой рынок американцам. Так давайте же вместе думать, как развалить колониальные цепи Азии, Африки и Латинской Америки. Без войны такого масштаба, как заканчивается сейчас — чем? Только экономической логикой развития.

— Экономическая логика — это прекрасно, — согласился вице-президент. — Но мы только теперь поняли, насколько уязвимы. Атлантический океан скоро перестанет быть защитой, ровно так же как Ла-Манш ни от чего не спас бы Англию, не будь у неё мощного флота. Я надеюсь на мир… и голосую за вооружение США. Если наш шаг вперёд ускорится благодаря торговле с Россией, буду счастлив.

«Дорогие друзья!» Слишком дорогие, думал Седов, распрощавшись с ними. Но дешевле не найти. И слишком глубоко запускать в российскую почву их тоже не стоит, иначе хрен потом выкорчуешь.

Он вообще считал, что огромная держава способна всё себе производить сама: «Давайте своё делать, в том числе и противозачаточные средства. Наши некрасивые, но более прочные и надёжные».

С французами говорить было сложнее, единственный козырь — поддержка их претензий на спорные с Германией земли… А, ещё делёж бывших германских колоний, на которые готовы наложить лапу ненасытные островитяне. Собственно, от Пуанкаре Седов ждал лишь одного — удобоваримого графика погашения долгов. Дефолт по долгам не слишком страшен, но неприятен. Тем более в свете неминуемого конфликта с Лондоном хотелось иметь лягушатников если не в друзьях, то хотя бы в доброжелательных партнёрах. Отдельные экономические соглашения, например с «Рено» об автомобильных и авиационных моторах, высочайшего правительственного одобрямса не требуют.

Он ехал в Москву, обгоняя своим литерным составом длинные вереницы вагонов с австрийским барахлом, понимал, что Россия откусила кусок, который трудно прожевать и ещё труднее проглотить, но и упустить момент нельзя… Тем более в Киеве его догнала новость, что немцы толком не успели погасить восстание в Гамбурге (Роза и Клара предусмотрительно смылись), как поднялась Польша — не из симпатии к русским, тут никаких иллюзий, а чисто с голодухи.

Вспомнилась старая шутка, озвученная юмористом с экрана телевизора где-то в 1991 году, тот предложил свой выход из продовольственного кризиса СССР: «Давайте объявим войну… Японии! И капитулируем, пока враги не опомнились. А пленных полагается кормить». Что русские делятся богатым урожаем, снабжая хлебом хотя бы минимально занятые ими города, разнеслось повсеместно. В октябре казалось, что одна дивизия запросто завоюет всю Польшу, лишь бы нашлись люди сопровождать и кормить пленных.

Ноябрьское перемирие 1918 года было подписано со скандалом: Чичерин не ставил крючок от имени России, пока гарнизон Кёнигсберга продолжает сопротивление. Поскольку в самой Германии уже практически по всей стране полыхала марксистская революция, армия развалилась, немцам пришлось уступить. Фон Гинденбург отдал приказ о прекращении обороны прусской столицы, тогда Чичерин расписался. Ниже вывел свой вензель Эрцбергер. Маршал Фош вообще переговоры игнорировал, явившись лишь на финальный аккорд. Война кончилась.

А в России бушевала предвыборная компания. В отсутствие прямого избирательного права выборы депутатов на Съезд Советов от местных Советов проходили в режиме баталий, и далеко не везде СПР получила перевес. Вдруг всплывали некие независимые и беспартийные политики, силой слова убеждавшие, что им одним открыта сакральная истина. Седова невероятно злила воспрянувшая из небытия марксистская социал-демократическая партия из ленинских недобитков, вооружённых теми же ленинскими лозунгами о буржуазном характере войны, что она интересна капиталистам, что простой люд только гибнул на фронтах ради их обогащения… И на фоне сообщений о потерях трёх месяцев 1918 года, куда более ощутимых, чем в предыдущее затишье, большевистская демагогия находила отклик. Они во многом нивелировали патриотический порыв, охвативший нацию при известиях о победах русского оружия. Им вторили христианские демократы, вряд ли способные когда-либо перетянуть на свою сторону большинство, но какое-то количество мандатов у СПР отгрызли.

Седов был вынужден ехать в Петроград и выступать на многочисленных митингах, проклиная оживших покойников:

— Новые большевики? Тоже опора на уголовников, на тех, кто был выгнан из предыдущих политических структур. Политический мусор подбирают под себя…

Голос, усиленный аудионами и рупорными динамиками, летел над площадями и Невой, но только там, где выступал товарищ Первый. Распоряжение Бонч-Бруевичу организовать производства по изготовлению радиовещательной и радиоприёмной аппаратуры, а также запустить радиотрансляции в центре России, так и осталось пожеланием. Изобретатель не мог прыгнуть выше головы и технических возможностей промышленности. Единственно, оппозиционеры не имели и таких матюгальников, на митингах орали чисто силой горла. Некоторые использовали жестяные рупоры, отчего звук становился громче, но неразборчивее. На их фоне ораторы от СПР смотрелись глашатаями прогресса.

Поскольку избирательные права новая власть даровала и женщинам, Седов, забив на иные государственные дела, много времени уделял поездкам по установлениям, где женский труд преобладал или, по крайней мере, широко применялся наравне с мужским, — в больницах, гимназиях, домах призрения, сопровождаемый придворным журналистами из издания «Социалист России». Крайне удовлетворённый встречей с воспитанниками Московского реального машиностроительного училища, заявил для прессы:

— Давайте возраст продлим: детьми будут считаться те, кому до 30 лет. Они ничего не соображают до 30 лет, они все дети! — про себя добавил: — Я люблю детей. Они — тупые, ничего не соображают. Их можно обмануть… всё что угодно.

Объявил широкую демобилизацию армии, газеты полнились фотографиями счастливых солдат, возвращающихся с фронта, эшелоны шли из Пруссии, Австрии, Венгрии и Румынии на восток… Но далеко не все разгружались, некоторые из лучших частей продолжали путь дальше — к Новосибирску, его прежнее название, отсылающее к какому-то Николаю, уж не тому ли, кого обещано прилюдно повесить, никак более не годилось.