Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Специально для них Седов подготовил особое обращение — ваш последний бой поставит окончательную точку в войне, славные герои России! И даже записал на граммофонные диски песню своего сочинения (точнее — сочинения Михаила Ножкина, но тот вряд ли в претензии):

Мы так давно, мы так давно не отдыхали,

Нам было просто не до отдыха с тобой.

Мы пол-Европы по-пластунски пропахали,

И завтра, завтра, наконец, последний бой!

Ещё немного, ещё чуть-чуть,

Последний бой — он трудный самый.

А я в Россию домой хочу,

Я так давно не видел маму…

Зимовать им придётся там — в стране лютых морозов. Всего месяца не хватило, чтоб успеть к Красноярску в ноябре. Само собой, никаких депутатов самопровозглашённое Российское государство не прислало.

Чему удивляться? Алексеев, едва ли не единственный сторонник примирения с Москвой среди генералитета монархистов, умер. Главой «всероссийского» правительства в Красноярске стал обрюзглый генерал от инфантерии Юденич, тоже Коля, тёзка недоимператора, он же главнокомандующий Добровольческой армией, с весны не вступавшей ни в какие боестолкновения.

К чести Юденича и его соратников, они сторожили российские земли от алчных загребущих рук соседей, ибо на Владивосток зарились и англичане, и японцы, американцам приглянулась Чукотка. Купили же у русских задарма Аляску, отчего бы и Чукотку не прибрать… долларов за двести?

Пока что подлежащие сокращению или полному расформированию полки в обязательном порядке проходили парадом по губернским городам. Самый массовый и претенциозный парад Седов устроил в Москве в совершенно сталинском духе — с бесконечными рядами войск, колоннами броневиков, а также полевых орудий на автомобильной тяге, гарцевали конные эскадроны, на фоне низкого серого неба пролетели аэропланы. Несмотря на холод, народу пришла тьма, заполонили и площадь, и все близлежащие проспекты. А уж финал был вчистую слизан с парада 1945 года: гвардейская инфантерия несла австрийские, болгарские, турецкие и германские знамёна, а также портреты императоров поверженных стран, бросая их на брусчатку после прохождения трибун. Возможно, эти символы бывшей мощи имели какое-то историческое значение, но Седов предпочёл картинку для прессы, когда свалку знамён перегрузили на бортовой автомобиль, отвезли на мусорный полигон и там под объективами фото- и кинокамер спалили.

Сам председатель много фотографировался с ветеранами и особенно инвалидами, последним обещал пособия, хоть они и без того получали вспомоществование. Исходил из главного предвыборного принципа: обещаний лишних не бывает.

Съезд открывался в середине декабря с успокаивающим Седова перевесом: явные сторонники СПР набрали свыше двух третей мандатов. Но буквально дней за десять начался бунт на корабле, Рыков, Бухарин, Пятаков и Томский, четверо наркомов, а также несколько чиновников следующего ранга, преимущественно — перетянутые на свою сторону Седовым бывшие члены РСДРП(б), написали петицию в ЦК партии с требованием внутрипартийной дискуссии. Пеняли, что Центральный Комитет не созывался на заседание уже полгода. Утверждали, что Седов ввёл в стране и в партии практически единоличную диктатуру, которую намерен закрепить в Конституции, предлагали изменить её с целью усиления коллективного начала в управлении страной, не вводить поста президента, развивать государство как чисто парламентскую республику.

«Диктатор» собрал ближайшее личное окружение. Был сосредоточен и спокоен, от него буквально веяло холодом. Мэри, обычно заседавшая около стенографистки, отодвинулась как можно дальше, саму стенографистку Председатель вскоре выгнал, не считая, что сказанное нужно фиксировать на память потомкам.

Роль жертвы для первого председателева взрыва взял на себя Луначарский, человек настолько мягкий, что как его ни ударь — синяка не останется.

— Эти товарищи слишком прямолинейно восприняли ваше обещание поднять внутрипартийную демократию после войны.

— Внутри? — вопреки ожиданиям публики, Луначарский не получил в нос даже морально. — Но эти мерзавцы разослали копию петиции в несколько газет, её перепечатали и самые оппозиционные! Хрен с вами, будет дискуссия. Но почему накануне съезда⁈ Где мы обязаны быть монолитом!

— Выслушаем их? — дипломатично ввинтил Чичерин. — Что это за такая «демократическая платформа» в СПР?

— Заткнуть их грубо — невозможно и незаконно, — заметил Петерс. — Мы гарантировали всем депутатам, независимо от партийной принадлежности, полную неприкосновенность до Съезда и месяц после него. Кто же знал, что уздечку придётся набросить на своих же.

— Ты и должен был знать! — вспыхнул, наконец, Седов. — Ты чекист или сраный царский жандарм, проспавший революцию?

— Виноват! — не стал спорить латыш. — Стало быть, меняем направление работы. Следили за явными врагами, не учли, что нужен глаз за своими.

Остальные поёжились, осознав сказанное: все теперь под пристальным надзором ВЧК.

— Вышинский! Наш проект Конституции поздно менять…

— Поправки можно внести прямо по ходу Съезда, — моментально сориентировался тот. — Кто-то из наших внесёт, вы одобрите, большинство поддержит.

— Какое большинство? — простонал Седов. — Кто мне скажет: каков процент сторонников игры в демократию? Сколько депутатов, считающихся «нашими», проголосуют под дудку Пятакова и Бухарина?

— Так в худшем случае у вас останется вся полнота власти, имеющаяся на сей день, — продолжил Вышинский. — Вы и на должности премьера, то есть Председателя Совнаркома, управляете всем и вся.

— Ты хоть сам читал, что вы с Штейнбергом насочиняли? Сейчас я — и глава ВЦИК, то есть глава государства, и глава СНК, то есть правительства. Хочешь первый пост у меня отобрать? Сам станешь главой законодательной власти, будешь давать мне указания? Или рекомендуешь дать этот портфель Бухарину, уж тот развернётся… «Демократическая платформа»! Слышали про такую? Всё равно, что Международная лига сексуальных реформ. Срам…

Выработали позицию: в случае отклонения варианта с президентской республикой партии так или иначе придётся участвовать в парламентских выборах, естественно — побеждать. Председателем парламента социалисты выдвинут какое-то декоративное существо вроде Михаила Калинина 43 лет от роду.

— Молодой для главного парламентария державы, — усмехнулся Седов, сам на 4 года моложе. — Но если хоть шаг в сторону ступит, завтра его повесят. Он чист, молод, полон сил и энергии. Мы выбрали девственницу.

Присутствующие тихо засмеялись. Калинин ни малейшим авторитетом не пользовался, занимая техническую должность. Но, главное, гроза разрядилась без молний и ударов грома. Поскольку открытие съезда было назначено на понедельник 16 декабря, Седов предложил созвать ЦК на пятницу, 13-е, как раз подходящее совпадении числа и дня недели. Никоим образом не заявлять, что заседание носит чрезвычайный характер и связано с демаршем группы Бухарина, чисто рабочее, на повестке один вопрос: о тактике социалистической фракции на Съезде Советов.

— Но истолкуют, что Бухарин, Пятков и их «Демократическая платформа» добились своего, — вздохнул Петерс. — Тут уж ничего не попишешь.

8 декабря принесло долгожданную весть: германские оккупационные войска начали покидать губернии Западной Белоруссии. В Восточной Пруссии, получившей временное наименование Кёнигсбергской губернии, вооружённых сил бывшей кайзеровской армии не осталось совсем, газеты печатали очень трогательные снимки расставания цивильных жителей с защитниками края, измождёнными, но готовыми продолжать борьбу, если бы не приказ из Берлина. К новой российской власти германские обыватели не испытывали ни малейшего доверия, хоть сюда отправлялись чины преимущественно остзейского происхождения, тех всё равно не принимали за своих.

Вышинский, услышав про Белоруссию, немедля примчался в Кремль с предложением отсрочить Съезд: нужно образовать Советы в возвращенных белорусских и польских губерниях, выдвинуть кандидатов оттуда, на что Седов резонно заметил: а ты уверен в поддержке СПР со стороны панов и пруссаков? Хрен знает, за что будут голосовать их делегаты, не исключено — против резолюций, подготовленных правящей партией. Принятие Конституции отложится на полгода, там понадобится ещё полгода — на укрепление Советской власти от Красноярска до Владивостока, ждать нельзя. И так ВЦИК и СНК весьма условно легитимны, фактически держатся на обещании созвать учредительный Съезд.