Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

«Ялтинская» конференция открылась в Вене 1 октября. Несмотря на договорённость о прибытии первых лиц, Лондон прислал всего лишь министра иностранных дел — лорда Бальфура, что ещё раз подсказало товарищу Первому: конфронтация с островной империей неумолимо приближается. Само собой, аристократ и консерватор, возглавлявший Форин офис, органически ненавидел всё на свете с прилагательным «социалистический», включая СПР и Советскую Россию.

Естественно, лично явился Фердинанд, король Румынии, по гроб жизни обязанный русским восстановлением его власти и разгромом остатков болгарской и венгерской армии, отчего под управление Бухареста вернулись обширные территории, спорные с соседями. Правда, о Бессарабии ему пришлось забыть.

Раймон Пуанкаре, президент Франции, относился к российским левым куда лояльнее британцев, но пришёл в ужас от того, что трофейные команды русской армии творили в Вене и в Австрии вообще. К слову — и в Венгрии, но обдирание той части бывшей империи не столь бросалось в глаза. Он представил, что вот такая казацкая орда залетает в Версаль, сдирает золотые покрытия, увозит картины, скульптуры, гобелены, старинное оружие, отчасти даже мебель… Сто лет назад, заняв Париж, русские вели себя довольно культурно, но Председатель Седов явно был совершенно иной формации, да и не русский вообще. Он велел пощадить лишь Бельведер, чтоб удобно было заседать. В остальном не хватало составов, чтоб увозить в Россию сокровища рухнувшей державы.

Итальянскому премьеру Витторио Орландо на разграбление поверженного заклятого врага было глубоко плевать. Он весьма рассчитывал на коалицию с Седовым в вопросе расчленения земель империи, одному оттяпать себе тысячи квадратных километров на севере, превратив итальянский сапог в ботфорт, как-то не комильфо, а заодно с Россией, задававшей тон — вполне-вполне.

Вудро Вильсон, звёздно-полосатый президент, не прибыл также. Но, в отличие от британцев, американцы извинялись перед всеми остальными, объясняя отсутствие самого главного мистера ухудшением его самочувствия. Штаты представляли вице-президент Маршалл и госсекретарь.

Наконец, в Бельведере обнаружились ещё две делегации из британского обоза, никакой радости своим присутствием Седову не доставившие — представители Рады УНР и Рады БНР. На первом же заседании он потребовал выгнать белорусов, ставших подданными кайзера: «вы бы ещё самого Вильгельма позвали». Нахождение малороссийских экс-парламентариев вызвало более продолжительный спич:

— Это русская земля и русские люди на все времена. Есть такая сказка, где говорится: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!». Но нигде нет никакой такой сказки, где бы говорилось: «Здесь Украиной пахнет!»

Поскольку в краткий период своего существования Украинская Народная Республика в войне Антанты с Германией себя не проявила, зато установила с врагом сношения и некоторое время поставляла ему продовольствие, члены совещания, за исключением воздержавшегося лорда Бальфура, проголосовали не допустить УНРовцев к переговорам. В переводе с дипломатического языка на понятный — выставить взашей.

Уловив, что с самого начала конференция разворачивается не в пользу Лондона, британец стал напирать, что все достигнутые здесь договорённости будут носить лишь предварительный характер и не иметь силы международных законов.

— Дорогой коллега! — отвечал ему Седов с той самой фирменной улыбкой, предшествующей удушению в объятиях. — Международные законы имеют обязательную силу только в учебниках международных законов. В реальности исполнение зависит лишь от желания их исполнять. Если мы оговорим правильное мироустройство, то на следующей, уже послевоенной конференции, надеюсь — скоро, лишь уточним детали. Я, например, привёз послание от ВЦИК, верховной власти государства: Российская республика восстанавливает свою территорию по границам 1903 года и присоединяет часть земель побеждённых государств, освобождённых от их войск нашей доблестной армией.

Он перескочил через регламентные вопросы и одновременно катнул первый шар в сторону дискуссии, понимая, что слишком сильная Российская республика, региональный гегемон, решительно противна британским интересам.

— 1903 года? — моментально сориентировался лорд. — То есть до поражения от Японии⁈

— Именно. Что японцы забыли на нашем Сахалине? Разумеется, с ними разберёмся после. Сразу после капитуляции Германии вернём себе Восточную Сибирь и Дальний Восток. Колю Романова повесим на первой сосне, как только мерзавец попадётся нам в руки, однозначно. Это я о «силе международных законов» касательно договоров, которые ваши лондонские деляги заключили с этой падалью.

Заседание было открытым, присутствовали журналисты, яростно чёркавшие в блокнотах. Редко кому приходилось слышать столь откровенные спичи из уст глав государств или правительств. Зрела сенсация: взаимоотношения России и Британской империи резко ухудшаются. Собственно, весьма ожидаемая сенсация.

Германия ещё сопротивлялась, истекая кровью. Стоял непокорённый Кёнигсберг. А будущие победители уже делили шкуру рушащейся империи. Седов заявил о претензиях на все земли Речи Посполитой, в том числе находившиеся под Германией и Австро-Венгрией до 1914 года, ради воссоздания Царства Польского, но в составе Российской республики. Разумеется, не какого-то отдельного федерального образования по примеру штатов США, а всего лишь группы губерний с этнографическим разнообразием и широким употреблением польского языка. Не забыл и о Калининградской области, здесь пока именовавшейся Восточной Пруссией — по недоразумению. Упомянул об Армянском нагорье до Карса включительно, откуда отступать не намерены, и южном побережье Каспия с преимущественно азербайджанским населением.

Практически все были впечатлены размахом претензий, но бурно возражал лишь лорд Бальфур. Его Седов осадил очень просто:

— Так вы же решили оттяпать остальную Персию, Палестину, почти весь север Африки и… что ещё там? Ближний Восток от Османской империи. Вам не нравятся наши приобретения на Армянском нагорье? Хорошо, мы подвинемся. Но с условием, что и вы не заберёте у турок ни единого квадратного дюйма.

— Не вам здесь ставить условия! — трепыхался британский аристократ. — Моя страна и Франция вынесли основную тяжесть войны, понесли основные потери и затраты. Вы в 1918 году пришли на готовое! И погрязли в долгах — нашим державам.

— Вы только что сделали самый большой комплимент российской внешней политике: мы выиграли Мировую войну с меньшими, чем у вас, затратами и потерями. Что касается долгов, со временем выплатим все, в том числе за счёт реквизиций в Австро-Венгрии. Но французам — раньше, месье президент ведёт себя как культурный и воспитанный человек, моё почтение, месье Пуанкаре.

Седова несло, его речи проскакивали на опасной грани прямых оскорблений в адрес Великобритании, а то и порой пересекали эту грань. Чувствовал, что говорит лишнее, что аукнется, что последует расплата, но остановиться не мог.

Спасибо англичанам за вклад в разгром Германии в Мировой войне, но… Задрали!

И всё же счёл, что словесные баталии на конференции принесли России победу. Когда вышли из Бельведера поздно вечером, хлынул дождь. Седов успел промокнуть, сделав всего несколько шагов к автомобилю, Чичерин торопливо раскрыл зонт, но не успел. Несмотря ни на что, настроение у вождя сохранилось бодрое. Мокрый, он весело подмигнул наркому:

— Главное правило осени — промочил ноги, промочи и горло. У этих нищебродов ничего не осталось, а что и было — наши вывезли и выпили. Но я припас! Присоединишься?

Отказывать Первому было неблагоразумно — хотя бы из карьерных соображений.

Глава 7

Зачастую центральные события международных переговоров происходят не при свете магниевых вспышек фоторепортёров, а за кулисами. В Вене такими стали консультации с американцами 2 октября — без помпы, всего лишь в гостиничном номере «люкс». Седов вывалил целую простыню хотелок, утоляемых с американской помощью. Не напрягая фантазию, он всего лишь вспомнил сталинскую индустриализацию и великие американские стройки в стране Советов, собственно говоря, и обеспечившие эту индустриализацию разрушенной Гражданской войной страны.