Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Что делать? Есть слона по кусочкам.

Брусилов, вызванный в Кремль, и слышать не хотел о начале планирования новой операции, пришлось на него наорать. Тем более — сентябрь, пока всё завершится в Европе, так и грянут холода, воевать в Восточной Сибири зимой самоубийственно. Всё это генерал вывалил вождю. Тот подошёл вплотную и вдруг крепко обнял главнокомандующего.

— Я — незлопамятный и очень добрый человек, могу уже через полчаса со всеми обниматься… чтобы задохнулись в моих объятиях, — резко отпихнул генерала. — Вспомни, каким я тебя нашёл! Нытик, весь в соплях, не желавший принять главнокомандование обратно после отставки Корнилова! А сейчас? Клыки отрастил, думаешь со мной спорить⁈ Никто не говорит — тотчас снимать дивизии с германского фронта и перебрасывать к Красноярску. Но как только возьмёшь Софию, Вену и Кёнигсберг, у тебя должен быть готов план передислокации. И пленных туда погоним загодя. Чуть подкормим, лопаты, тачки в зубы — и вперёд, мерзавцы! Хотите вернуться в фатерлянд? Половина, быть может, и вернётся. Если выживет.

— Вы уверены, что алмазы в самом деле есть?

— Больше, чем в том, что вижу тебя перед собой.

Брусилов выдохнул:

— Есть готовить план по передислокации.

— План по вывозу ценностей из Будапешта и Вены готов? — резко сменил тему Седов.

— Готов… Офицеры протестуют.

— Считают мародёрством?

Генерал коротко кивнул.

— Так объясни своим соплежуям, что сграбастать австрийскую бабёнку, затащить в подворотню, задрать подол, а потом ещё забрать её золотые серёжки — это мародёрство, за такое необходимо расстреливать на месте, будь там хоть полный георгиевский кавалер. А если по приказу из Москвы, по инструкции, уложению и по описи изъятого, то вполне оправданное и богоугодное дело. Дворцы Вены — под ноль. Будапешта — под ноль. Дворцы всяких там князей и прочих угнетателей трудового народа — забрать каждую серебряную вилку, каждую картину на стене, что можно потом продать, всё забрать до нитки. Автомобили, трактора, локомотивы, вагоны. Даже велосипеды! Станочное оборудование. Главная организация лежит на военном наркоме и наркоме путей сообщения, но армия, что первой войдёт в города — на твоей совести. Чтоб всё в казну, а не в карман!

— Будет исполнено, Леонид Дмитриевич.

— Пруссию и Польшу не грабить! Они останутся наши, российские. Словакию…

— Пусть грабят сами чехословаки, — догадался Брусилов.

Вселенский вой поднимется до небес, зло представил себе Седов, когда командующий удалился. Союзники будут орать громче пострадавших. Хрен на них длиной с лошадиную голову! Потерпим. Всё же лучше обретаться в роли Ягайло, обдирающего слабых, чем в роли благородного терпилы Дмитрия Донского.

9 сентября разведка донесла, что прогнозы Брусилова и Седова сбываются в главном: начался вывод более-менее боеспособных частей из Восточной Пруссии и Белоруссии. Генералы кайзера, как несложно догадаться, решили, что увязшая на юго-западе Русская армия не предпримет ничего более, не наступит ещё раз на те же грабли, что и летом 1917 года. Плотность войск осталась ничтожная, сплошь ландвер… И этот ландвер, голодный, плохо обученный и с минимумом вооружения, сражался очень стойко и достойно против русских превосходящих численностью сил, каждая верста прусской земли давалась с кровью.

Поскольку германский флот после Ютландской битвы практически утратил способность предпринимать крупные операции, Северное море и Балтика перешли под контроль британцев и Балтфлота. Но это были странные союзнические отношения… Когда русская инфантерия при поддержке огня кронштадтских крейсеров пробивалась вдоль побережья к городу Канта, два британских корабля находились тут же и не выпустили по Кёнигу ни единого снаряда, зато их маневры прямо поперёк курса русских заставляли капитанов нервничать и снижать ход, избегая столкновения. Выходит, те выражали недовольство успехами союзников? Спасибо, что не заминировали протраленные подходы к городу.

За сотни вёрст от Восточной Пруссии Седов и Брусилов спорили до хрипоты, генерал настаивал на снижении темпа наступления, товарища Первого куда больше волновала политика: пришёл дедлайн объявлять о выдвижении депутатов на III Съезд Советов, и сделать это он намеревался, объявив: Кёнигсберг, Бухарест и Вена взяты доблестными русскими воинами! Под руководством СПР и его лично Россия добилась в войне куда большего, чем лузеры-предшественники — монархисты и Временное правительство. Но Кёнигсберг держался. Чем ввязываться в уличные бои, войска Северо-Западного фронта взяли его в кольцо, флот заблокировал с моря. При почти полном отсутствии съестных припасов гарнизон сдастся или вымрет с голода.

— Но, чёрт побери этих мерзавцев, они околеют слишком поздно, после выдвижения депутатов Съезда! — снова и снова повторял Седов, в очередной раз просчитывая шансы получить подавляющее большинство. Несмотря на явные успехи социалистов, стоило учесть, что огромное количество партийцев — на фронте, потому дома активизировалась и набрала баллы оппозиционная шваль.

Он категорически отметал намёки использовать, говоря языком XXI века, административный ресурс. На заседании Совнаркома убеждал товарищей:

— Мы победим при любом раскладе. Но честная чистая победа даёт долгий устойчивый результат. Если удержать власть на штыках, на них придётся сидеть и дальше, а штыки колют жопу. Не забывайте, лет через пять — следующие выборы в Советы.

— К ним вы уже готовитесь? — полуутвердительно вставил Петерс, и вот эта лёгкая нотка недоуверенности вдруг выбесила премьера.

— И на следующих, и до самой смерти буду участвовать в выборах, даже с кладбища буду участвовать, ещё и оттуда буду давать вам сигналы!

Не коммунист, но он тоже собирался уходить из верхней власти коммунистической элиты — только вперёд ногами. Чего даже не пытался скрыть.

— Товарищи наркомы! В самое ближайшее время нам предстоит поход на Восток — вернуть России всё ей принадлежащее от Красноярска и далее. У меня есть неожиданное предложение: разослать во все губернские города монархистов предложение прислать своих делегатов на Съезд с правом голоса при обсуждении и принятии Конституции. То есть фактически на Учредительное собрание. Квоты мест выделим сообразно количеству проживающих в Восточной Сибири. Хотят — поставим на голосование и их вариант. Вышинский! Наш вариант готов?

— Конечно, товарищ Председатель, — поднялся нарком юстиции Вышинский, в другой реальности прославившийся обвинительными речами в процессах тридцать седьмого года с призывами «расстрелять изменников Родины как бешенных собак», здесь вполне интеллигентный, поскольку сталинизм не разбудил в нём цепного пса. — Проект подан вам и находится на согласовании в заинтересованных ведомствах, включая суд, НКВД и ВЧК. Президентско-парламентская республика, как вы пожелали.

— Не как я пожелал, а как требует логика момента! Жаль, Андрей Януарьевич, вы сами её не улавливаете, ждёте подсказки. Ясно, что пройдёт наш вариант. Тогда 1919 год — это год новых избирательных испытаний, президентские и парламентские выборы. Всеобщие, прямые и равные. Даже с женщинами, самым непредсказуемым электоратом.

— Что если монархисты не примут наш жест? А они точно не примут, — вставил Петерс.

— Тем хуже для них. Не хотели по-хорошему, получите по-плохому. Заодно прибавятся новые рабочие руки каторжан на великую сибирскую стройку, о которой все наверняка слышали… Вопросов не задавать! Придёт время — узнаете подробности.

Вместе с тем, новое время, приближавшее победу в Мировой войне, приносило новые проблемы. Мало того, что британцы ратовали за выделение Польши в самостоятельное государство, так пришли достоверные сведения, что установили сношение с монархистами Красноярска и за «высочайшим дозволением» получили от Николая право на концессии во Владивостоке. Седов, узнав о предательстве «союзников», проскрипел сквозь зубы:

— Британия — это самое подлое и коварное, что есть в мировой политике. Значит, навяжем им разговор на наших условиях!