Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич

Мерзавцы! Однозначно

Глава 1

Краткое содержание предыдущей части:

Выдающийся общественный деятель Российской Федерации и самый ярый антикоммунист обнаружил себя после смерти… в теле Льва Троцкого! Май 1917 года, Петроград.

Он не допустил переворот в Октябре, ликвидировал Ульянова и верхушку РСДРП(б), создал собственную партию на обломках большевистской, свергнул Временное правительство, в результате сам стал во главе России, формально — социалистической. На деле установил авторитарный режим и начал строительство развитой рыночной экономики, избежав Гражданской войны.

После Версальского мира Российская республика из союзника превращается в главного конкурента государств Антанты. Спасти страну от неизбежной войны с Великобританией может только он, обладающий послезнанием и колоссальным опытом политической борьбы в постсоветской Российской Федерации.

Напоминание: политическая позиция автора может отличаться от воззрений главного героя (и отличается существенно). Герой романа не является литературным портретом прототипа и не может служить для исторической оценки его личности.

Цитаты, взятые из публичных речей усопшего политика, послужившего прототипом центрального персонажа, хорошо известны и приведены дословно, в тексте выделены курсивом.

1.

Первомай, праздник трудящихся, заменивший собой имперские торжественные даты, Седов встретил в Петрограде. «Колыбель революции», она же Северная Пальмира, давшая возможность прыгнуть к вершине единоличной власти, оставалась одним из главных источников для беспокойства. Социалистическая партия России, куда более умеренная, чем кровожадная РСДРП(б), хоть и укомплектованная бывшими большевиками, отчасти — меньшевиками, эсерами, а то и вообще «классово чуждыми» пролетариату элементами, особой жестокости не проявила, ограничившись подавлением офицерских выступлений и эсеровского бунта, десятки тысяч жертв, умопомрачительная цифра для нормального времени и нормальной страны, была более чем скромной по сравнению с ленинским вариантом красного террора, когда и «классовых врагов», и близких по фразеологии социалистических оппонентов истребляли поголовно — по списку. Но ленинского «триумфального шествия Советской власти» по лужам крови в этой реальности не знал никто. Поэтому стихийно возникали либеральные и социалистические движения, проводившие митинги и выпускавшие газетки, клеймившие Седова, ВЦИК и Совнарком как исчадий ада и палачей российского народа. По недоброй традиции центром оппозиции служил тот же Питер-Петроград.

В качестве председателя Петросовет избрал бывшего меньшевика, теперь — внешне очень преданного члена СПР товарища Сергея Мироновича Кострикова, более известного как Киров. Словно предчувствуя, что любой лишний шаг вправо или влево приведёт к роковому выстрелу, этот Киров просто из шкуры лез, пытаясь понравиться московской делегации. Луначарского утащили демонстрировать нечто гуманитарное, а председателя СНК новый градоначальник пригласил проехаться на Путиловский, зная, что именно там, с первого же митинга, рванула вверх как ракета политическая карьера Седова. Желающий выслужиться, экс-меньшевик не предполагал, что именно этот завод не стоило показывать Товарищу Первому.

Настроение главы правительства упало тотчас, стоило пройти за проходную, именно здесь он впервые встретил Евдокию, так жестоко и нелепо предавшую его. Прошло больше недели со дня её бегства, но злость не стихала. Каких-то высоких или нежных чувств, подло обманутых, он не испытывал. «Вернись и всё прощу» — никогда в жизни. Жгла обида от её измены. Не от того, что миловалась с жандармским офицером, пусть трахалась бы, не убудет. Но посвящённая в самые сокровенные тайны… Даже в «провидчество», после чего оставался единственный шаг до признания в попаданстве из будущего, и эти секреты паразитка увезла с собой, в тайне научившаяся управлять автомотором.

Несмотря на то, что Ева застрелила собственного любовника, спасая Седову жизнь, встречи со спасенным она не переживёт. Объявлена в розыск как воровка по всем милицейским участкам, приказ — схватить и доставить в Москву. Там уж ей мало не покажется…

Не пощадит, несмотря на то, что у них много раз был секс. А секс — это самые сложные отношения между мужчиной и женщиной. После него просто не бывает. Но Еву приятные воспоминания не спасут. Потому что их перекрывают неприятные — о том самом последнем вечере.

Седов зажмурился и вспомнил своё состояние после мнимого визита к мнимым спонсорам: Никого нет. Москва далеко. Я иду один. Сам. Все меня бросили! Суки! Вы у меня увидите…

— … Таким образом, пролетарии Путиловского завода, взявшие на себя повышенные обязательства в социалистическом соревновании навстречу празднику Первомая, эти обязательства выполнят! — журчал меж тем Киров, подписавшийся на роль доброхотного гида по предприятию. — Социалистическое соревнование как новейшая форма трудового почина чрезвычайно способствует повышению производительности!

Что бы он ни проблеял, всё звучало для Седова железом по стеклу. Воистину «всё сказанное может быть использовано против вас».

— Пролетарии? То есть — нищие, обездоленные, у которых нет ничего кроме своих цепей⁈ Киров, ты — мерзавец! Однозначно! Почему рабочим платят так мало, что они по-прежнему остаются несчастными пролетариями? Товарищ Лацис, арестуй подонка!

Угрюмый латыш отделился от свиты Товарища Первого, прихватил Кирова за локоток и увёл. Потом, естественно, отпустил. Он знал, что подобные приказы отдаются чисто для показухи, в виде игры на публику. Настоящие расправы Седов планировал и обсуждал с окружением без взрывов эмоций. Но Киров этого не ведал, рыхлое круглое лицо посерело от страха. К тому моменту, как Лацис его спровадил на свободный выгул, градоначальник едва не намочил штаны.

С исчезновением экскурсовода воцарилось неприятное молчание. Наконец, один из инженеров, вполне интеллигентный и солидный мужчина, не самой смелой наружности, решился подхватить упавшее знамя.

— А не желаете ли полюбопытствовать, товарищ председатель? Один из петроградских купцов привёз диковинные вещицы из Гамбурга.

То есть официально запрещённая, но неофициально поощряемая торговля с врагом процветает, догадался Седов и изволил сменить гнев на милость. Точнее — полумилость или даже четверть. Вальяжно кивнул.

Оказалось — трофейная техника, у немцев годная лишь на переплавку, потому и продали русскому за гроши. По большому счёту, сплошная чушь, Англия и Франция до сих пор считаются союзниками, поэтому их пушечки, пулемёты и искровые радиостанции секретами не являются, попроси — и привезут в Россию, было бы чем заплатить.

А вот возвышающееся в углу заводского цеха стальное чудище с опалёнными огнём броневыми листами заставило сердце учащённо забиться. Инженер, правда, истолковал интерес Седова к подбитому танку совершенно превратно.

— Германские господа считают этот французский броневик свидетельством, что к сему времени промышленность Франции выдохлась совершенно. Угодно ли вам заглянуть внутрь? Броня — тонкая, на вооружении лишь один пулемёт или лёгонькая пушка, в то время как военная наука в точности доказала: будущее — за сухопутными дредноутами! Но у французов не осталось на них средств. Нелепый образчик ничем не лучше автомотора «Остин» с бронёй, защищающей разве что от винтовочных пуль, зато менее проворный из-за шасси.

Седов хотел было послать говоруна подальше, но сдержался. Самодовольный инженеришка знать не мог, что FT-17 — папаша и дедушка практически всех массовых танков планеты на ближайшие сто лет. Одна башня с вооружением, сильно сдвинутая вперёд из-за продольно расположенного двигателя в центре корпуса, трансмиссия в корме, привод на заднюю ось — это компоновка будущего танка Победы Т-34!

Вторая вкусняшка чернела сзади — тракторный артиллерийский тягач, железное свидетельство, что экскурсия на Путиловский завод оказалась очень кстати. Большевики, развалив к чертям собачьим промышленность империи, были вынуждены покупать технологию производства и FT-17, и всяких там фордзонов-путиловцев… Здесь кардинально по-другому! В освобождённой от немцев Риге сохранился завод «Руссо-Балт». В Питере имеются практически все компетенции дореволюционного периода, можно построить линкор класса «Императрица Мария», что было совершенно непосильно для большевиков-сталинцев вплоть до момента, когда линкоры утратили актуальность. Двигатели? К сожалению, из танка он был выдран, как и трансмиссия, гусеницы сохранились лишь в виде изношенных траков на люке мехвода, трактор смотрелся ещё печальнее. Тем не менее, разумному достаточно.