Глен Мид - Кровь фюрера
— А что конкретно искать?
— Не были ли они убиты, не совершались ли на них покушения. Не появлялись ли их имена в разделах новостей по какому-либо поводу. Все что угодно.
— А твои люди не могут это проверить?
— Для этого нужно обращаться в немецкий отдел DSE. А я предпочел бы пока самостоятельно заниматься этим делом. Чем меньше я буду пользоваться их услугами, тем лучше. По крайней мере, пока мы не узнаем, что происходит. — Фолькманн помолчал. — И тот политик из Берлина, Массов, о котором говорил Любш. Попробуй связаться с его офисом и устроить нам встречу. Я мог бы слетать туда и поговорить с ним, если он согласится.
— А о чем ты хочешь его спросить?
— Если то, что сказал Любш, правда, должна быть причина, по которой люди Винтера хотели убить Массова. Возможно, Массов знает эту причину. Я оставлю тебе номер телефона, по которому ты сможешь со мной связаться, если что-то узнаешь. Если меня там не будет, можешь связаться с Петерсом или оставить для меня сообщение.
— Тебя не будет в Страсбурге?
Фолькманн покачал головой.
— Я хочу кое с кем поговорить в Цюрихе об информации, которую прислал Санчес, — о деньгах, которые Рейхсбанк переводил Шмельцу в Парагвай вплоть до конца Второй мировой войны. Возможно, этот человек нам поможет.
Он также рассказал ей о том, что сообщил ему Петерс об Эрхарде Шмельце. Эрика была удивлена.
— Ты считаешь, что прошлое Шмельца как-то связано с тем, что, по словам Любша, происходит сейчас, в частности с убийствами?
— Я не знаю, Эрика. Мы почти ничего не знаем ни об Эрхарде Шмельце, ни о его сыне, не считая того, что они владели недвижимостью в Чако, да еще у нас есть информация из Берлинского центра документации. Давай подождем, посмотрим, что я смогу узнать завтра в Цюрихе.
— Этот человек. Кессер. Лотар Кессер. Твои люди могут его разыскать?
— Если на него заведено дело, — да.
Встав, она спросила:
— В котором часу ты завтра летишь в Цюрих, Джо?
— Думаю, около девяти. А что?
— Я пойду. Тебе надо выспаться.
Она уже повернулась, чтобы уйти в спальню, когда Фолькманн спросил:
— Ты близко была знакома с Винтером, когда училась в университете?
Девушка покачала головой.
— Нет, я виделась с ним в университете и пару раз на вечеринках. А что?
— А твои друзья по университету с ним не дружили?
— Нет, я ведь тебе уже говорила. С ним, очевидно, были хорошо знакомы только Вольфганг Любш и Герман Борхардт.
Бросив на него долгий взгляд, девушка поколебалась, словно собираясь что-то сказать, но передумала. Она повернулась и ушла в спальню, а Фолькманн проводил ее взглядом.
Глава 26
Рано утром он позвонил Теду Биркену, а Петерс уже заказал для него билет на первый рейс из Страсбурга в Цюрих.
Все места в самолете были заняты. После приземления Фолькманн взял такси и поехал к домику, расположенному недалеко от Цюрихского озера. Было очень холодно, но небо было ясным, вдалеке, за озером, виднелись покрытые снегом горы.
По сравнению с другими виллами у озера это был маленький домик, но красивый и аккуратный. Он находился посреди ухоженного сада, в двадцати метрах от дороги. Подоконники были уставлены горшками с пестрыми комнатными растениями. Выйдя из такси, Фолькманн увидел, что в дверном проеме стоит Тед Биркен и машет ему рукой. На нем болтался свободный свитер. Сгорбленный, Биркен выглядел старше своих семидесяти с чем-то лет. Фолькманн только теперь вспомнил, что они не виделись уже десять лет, с тех пор как Биркен читал лекции в Дейвоне.
Пожав Фолькманну руку, Биркен подмигнул ему.
— Рад снова видеть тебя, Джо. Заходи.
Расплатившись с водителем, Фолькманн прошел за высоким седым стариком в дом. Там было тепло, а в кабинете Биркена уже стоял маленький деревянный поднос с бокалами и бутылкой вишневой наливки. В камине горел огонь, огромное окно кабинета выходило на озеро, где покачивалось несколько лодок. Наблюдая за лодками, Биркен раскурил пеньковую трубку. Повернувшись к Фолькманну, он сразу отбросил его извинения по поводу незапланированного визита. Практически всю свою сознательную жизнь Тед Биркен был офицером разведки. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, его семья бежала в Швейцарию из Германии и он стал одним из многих еврейских беженцев. Он был сыном когда-то знаменитого и богатого банкира, но вскоре ему надоело быть в стороне от происходящего. Через год после приезда в Швейцарию он покинул семью, отказавшись от безопасной комфортной жизни в нейтральной стране, и отправился в Ниццу с поддельными документами. Оттуда началось его авантюрное путешествие в Лиссабон, а затем — в Англию, где он попытался вступить в британскую армию. Его с позором разоблачили и отправили в лагерь для интернированных на острове Мэн — в связи с сомнительным происхождением. Там он пробыл до конца войны. Ему снова удалось предложить свои услуги только в 1945 году. К тому моменту война закончилась, но офицер, который проводил собеседование с Биркеном, по достоинству оценил его уникальные способности — он бегло говорил по-немецки, а благодаря отцу имел бесценные связи с руководителями швейцарских банков. Так Биркен попал в разведку.
Тогда и началась его карьера. В течение четырех лет Биркен выслеживал и допрашивал высокопоставленных нацистов и эсэсовцев, которые в последние месяцы войны тайно переправили огромное количество золота и валюты из нацистского Рейхсбанка и лагерей смерти. Когда эта работа закончилась, Биркен принял британское гражданство и стал служить в SIS[33]. Впоследствии он занимал высокие посты в службе разведки, а потом вышел на пенсию и переехал в Швейцарию.
Фолькманн наблюдал за тем, как старик раскуривает трубку и наполняет бокалы наливкой. Подняв голову, Биркен посмотрел на Него. У него были ясные голубые глаза. По телефону Фолькманн объяснил причину своего визита, и Биркен, ценя время своего гостя, сразу же перешел к делу.
— У тебя ко мне три вопроса. Первый касается денег, которые нацистский Рейхсбанк переводил в Южную Америку. Второй — Шмельца и Раймера. Третий — Лейбштандарта СС. Начнем с первого, да?
Отпив из бокала, он откинулся на спинку кресла и стал раскуривать трубку.
— Сначала мне, вероятно, следует объяснить происхождение нацистских денег, чтобы ты понял, что к чему. В конце войны, в мае 1945-го, обнаружилась пропажа ценностей, эквивалентных примерно двум миллиардам долларов по теперешнему курсу. Это были и ценные произведения искусства, но в основном — золотой и серебряный запас. Так называемая «собственность Рейхсбанка». Некоторая часть этих ценностей — весьма значительная — результат грабежа оккупированных стран. — Биркен улыбнулся. — Там было достаточно средств для оснащения еще одной немецкой армии, и я думаю, что именно на это и собирались нацисты их потратить. Гиммлер как раз этим и занимался. Кроме того, разрабатывались планы сокрытия фондов. Но когда ситуация на фронтах стала безнадежной, об этой идее быстро забыли, и многие из тех, кто отвечал за сохранность фондов, начали их использовать по своему усмотрению.
Отпив наливки, Фолькманн спросил:
— Так что же произошло с золотым запасом и деньгами, Тэд?
— Часть фондов нам удалось обнаружить в Великобритании и Америке. Но многое было утрачено. Деньги переводились в Швейцарию, Южную Америку и некоторые арабские страны, поддерживающие Гитлера. Парочка беспринципных американцев заграбастала огромные средства, заключив сделки с нацистами, но это была лишь малая толика всех запасов. Как тебе, конечно же, известно, многие нацисты бежали в Южную Америку, прихватив с собой достаточно большую часть золотого запаса и валюты. В этом были замешаны многие — как частные лица, так и высокие чины нацистов — эсэсовцы и гестаповцы. Они бежали через порты Европы, но в основном из Италии. Мы пытались отследить пути их передвижения, а также денежные потоки, хлынувшие в Южную Америку, но дело оказалось безнадежным. Большинство правительств южноамериканских стран в то время симпатизировали фашистам и ничего не сделали, чтобы нам помочь.
— А зачем они переправляли золото и валюту в Южную Америку?
Биркен улыбнулся и терпеливо пояснил:
— Южная Америка считалась относительно безопасным и к тому же отдаленным местом. Некоторые страны открыто поддерживали фашистов, в особенности те страны, где существовали большие немецкие общины. Пример подавал Парагвай. В течение длительного времени военным диктатором там был генерал Штроссер. В нем текла немецкая кровь, и он был настроен профашистски. В этом регионе и другие страны были так же настроены. Большая часть золотого запаса и валюты, попавшая в Южную Америку, осела у частных лиц, хотя значительный процент всех средств контролировался «Die Spinne» — «Пауком» — тайной организацией бывших эсэсовцев. Также эта организация известна как «Kameradenwerk»[34], или ODESSA. Существовал весьма условный план перегруппировки и, возможно, финансирования еще одной национал-социалистической партии в Германии, когда это станет возможно. Но, естественно, ни во что эти намерения так и не вылились.