Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти

– Ага, увидимся. Ашер, пошли.

Они идут направо, а я поворачиваю налево.

Потом снова налево. Опять налево. И еще раз налево. И скоро до меня доходит, что кругами хожу я.

Солнце постепенно садится, над моей головой тускнеет темно-оранжевое небо, подернутое сумрачными облаками. Я обхожу несколько семей с детьми, которые тоже бродят по тропинкам, но по большей части лабиринт уже пуст.

– Черт, – шепчу я себе под нос. Вытаскиваю телефон. Связи нет. Я поднимаю его как можно выше и хожу туда-сюда в надежде увидеть хоть одну «палочку» на дисплее. Безрезультатно.

Я кладу телефон обратно в карман, поворачиваю за угол и внезапно врезаюсь в кого-то.

Купер.

– Ой… эм… привет… – мямлю я.

Купер оглядывается.

– Ты здесь одна?

– Да, мы со Слоаной поспорили, кто первый дойдет до конца.

– И как успехи?

– Неплохо, – вру я. – А ты что тут делаешь?

– Мама не разрешила мне остаться дома, и я решил, что если уж пришлось идти на фестиваль, то лучше я побуду тут в одиночестве.

– Понятно… – говорю я, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Тогда не буду мешать. Удачи.

Я обхожу его, но он окликает меня:

– Подожди.

Я оборачиваюсь.

– Я совсем потерялся. Ты не против, если я пойду с тобой?

Я просто стою, потому что не знаю, как вежливо отказать. К тому же, как бы грустно мне ни было рядом с Купером, отказывать ему не очень-то и хочется, и это раздражает.

– Хорошо, пойдем.

Я разворачиваюсь и иду дальше, не имея ни малейшего представления, куда направляюсь, зато с уверенным видом человека, у которого есть план. Вживайся в роль, пока она не станет частью твоей натуры.

На какое-то время повисает неловкое молчание, которое в итоге нарушает Купер.

– Я тут слышал, что ты сшила рубашку, которая сегодня на Слоане.

После всего, что произошло за последние недели, я не представляю, как вести с ним светскую беседу, но я сама обещала, что постараюсь, поэтому…

– Да. Вы тоже, что ли, встретились в лабиринте?

– Да, я наткнулся на них минут двадцать назад и…

– Правда? – перебиваю я. – Они шли по карте?

Купер усмехается оттого, как во мне мгновенно взыграл дух соперничества.

– Нет, и вид у них был совершенно потерянный.

– Отлично! – говорю я с коварной усмешкой.

Купер смеется и качает головой.

– Как бы то ни было, Слоана хвасталась Ашеру этой рубашкой. Кажется, она для нее много значит.

– Мило, конечно, но я сделала это не столько ради нее, сколько ради себя, – говорю я. Мы тем временем уходим вправо.

– В каком смысле?

Я пожимаю плечами.

– Просто ради интереса, к тому же я поэкспериментировала с разными тканями и рисунками, потренировалась, можно сказать. Ну и мне захотелось сшить что-то не для себя. Я никогда раньше этого не делала.

– Правда? Но ты все равно молодец. – Купер пинает валяющийся на дороге кукурузный початок и спрашивает. – Ты не думала начать шить не только ради интереса?

Вопрос звучит совершенно невинно, но я все равно не могу удержаться от смеха.

– Нет, – говорю я. – Я буду журналистом.

– Потому что твой отец работает журналистом? По-моему, ты что-то подобное говорила несколько лет назад.

Я киваю. Как же легко нам с Купером вернуться к прежнему общению, это радует и бесит одновременно.

– Раньше работал. Теперь он директор «Стрит Медиа». И да, думаю, частично причина в этом. Мое детство как будто прошло в компании, папа учил меня всему, что знает сам. И у меня хорошо получается.

– Шить одежду у тебя тоже хорошо получается.

Я искоса поглядываю на него.

– Спасибо. Но это просто хобби. Знаешь, сколько в Нью-Йорке перспективных модных дизайнеров?

– Думаю, много. Но мне кажется, ты смогла бы развиться в этой сфере.

Я снисходительно улыбаюсь ему. Купер просто не понимает. Допустим, мне удастся переубедить папу – чего никогда не случится, – но у меня нет никаких связей в вечно меняющемся мире моды. Было бы слишком рискованно возлагать все свое будущее на одну только надежду в нем преуспеть, в то время как в журналистике мне уже гарантирована конкретная должность.

– Кстати, сегодня утром я разговаривала с тетей Наоми насчет выставки, – говорю я, чтобы сменить тему. – И я подумала… тебе стоит сделать собственный стенд.

Купер удивленно на меня смотрит.

– В смысле?

– С выпечкой. Ты можешь устроить его прямо в своем автомобиле и продвигать свое дело. Секси-Печеньки Inc. – Купер смеется, я тоже ухмыляюсь. – Ладно, название, наверное, лучше выбрать другое, но я серьезно. Я думаю, Бетти Линн не откажется одна постоять за стендом «Кофейной кошки», если у тебя будет свой. А я за неделю могла бы сшить костюм печеньки.

Купер с улыбкой смотрит на меня.

– И сама его наденешь.

– О нет. Чтобы весь город увидел меня в дурацком костюме? Я на такое не подписывалась, – со смехом говорю я. – Но для тебя я его сошью.

– А кто тогда поведет машину? У тебя нет прав.

– Джейк.

Купер медленно кивает, обдумывая мои слова.

– Ладно, давай попробуем.

Он старается принять небрежный вид, но я читаю Купера как открытую книгу. Он в восторге.

Где-то через полчаса мы снова поворачиваем направо. Небо потемнело, и я уже не слышу никакого шума с фермы.

– Ты сама не знаешь, куда идешь, – наконец говорит Купер.

– Ни малейшего представления не имею.

– Эллис! – стонет он.

Мне смешно.

– Ну извини. Я и так уже потерялась к тому моменту, когда мы встретились. Карты у меня тоже нет.

Купер вздыхает.

– Я знаю, что у тебя нет карты, но ты шла с таким видом, будто у тебя есть план.

– Так и есть. Бродить по лабиринту, пока не найду выход.

– Ладно, и что теперь?

– Бродить дальше, пока не найдем выход.

– Можно срезать через поле и идти прямо, пока не выйдем отсюда, – предлагает Купер. – Даже если выйдем не на той стороне, из лабиринта мы выберемся.

Я вглядываюсь в темные стебли.

– Нетушки.

– Этот план лучше, чем твой.

– Ага, если не считать того, что твой опасный, – возражаю я.

– Почему? Тут нет никаких кровожадных призраков, даю слово, – со смешком говорит Купер.

– Зато койоты могут быть. Или рыси. – Я вздыхаю. – А вот в большом городе можно не опасаться ни рысей, ни койотов.

– Да, там опасаться надо только крыс.

Я пожимаю плечами.

– В Нью-Йорке крысы – почти что бродячие кошки. Я к ним привыкла.

– Фу, – говорит Купер, скривившись. – Но ладно, раз ты не хочешь срезать через поле, думаю, нам лучше сидеть здесь.

– Что, прямо на земле?

– Можешь стоять, если хочешь. Я имею в виду, что Слоана знает, что ты осталась в лабиринте. Наверняка она уже отправила кого-нибудь на поиски. Поэтому нам лучше оставаться на одном месте, чтобы случайно не уйти еще дальше от поисковой группы, – объясняет Купер. – Рано или поздно они нас точно найдут.

– Мне кажется, мы найдем выход раньше, чем они найдут нас.

Купер хмуро на меня смотрит.

– Мы уже несколько часов здесь бродим.

– Ладно. – Я надуваю губы.

Мы с Купером сидим на тропе, вытянув ноги и опершись сзади на руки, вокруг только холод и темнота. Я стараюсь не думать о том, как близко сейчас наши пальцы. И стараюсь не смотреть на его идеальный профиль, изогнутые ресницы и пухлые губы, с которых срываются облачка пара.

– Может, пойдем дальше? – говорю я только для того, чтобы отвлечься. – Так продрогнуть можно.

Купер слегка касается моего кроссовка своим.

– Нет. Оставаться на месте – хороший план, даже если он не твой.

Я вздыхаю и откидываюсь назад. Если закрою глаза, не смогу дальше пялиться на Купера.

Земля холодная и твердая, но я забываю об этом, когда Купер ложится рядом и поднимает мою руку. Я открываю глаза и недоуменно смотрю на него, а Купер тем временем поправляет мне рукав.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.