Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич
В общем, всё зря. Зря сначала любовницу сделал секретаршей и зря секретарш затаскивал себе в койку. А что делать? Брать уродину в секретари или мужчину — дурной тон. А если смазливая барышня что ни день крутится перед глазами, хлопает ресницами, шлёпает алыми губками, ну как тут устоишь?
Западня, тупик. Проблема не имеет решения, это не линкор у англичан украсть, в делах личных всё гораздо сложнее и запутаннее.
Очередную задачку в лице очередного немца подогнал Бонч-Бруевич. «Главный по тарелочкам», как его именовал про себя Седов в духе советского фильма «Блондинка за углом», настаивал на аудиенции для германского изобретателя по фамилии Оберт, эта фамилия Президенту ничего не говорила. Он обругал «главного по тарелочкам», что сам не обрабатывает всяких чудиков с гениальными идеями, а перекладывает на главного шефа страны. Тем более упомянутый Оберт предлагал… не более или менее, а строительство ракеты для освоения космического пространства! На минуточку, на дворе — март 1920 года!
Ругань с Бонч-Бруевичем шла через телефонный аппарат, связанный с телефоном Ольги. Та зажала трубку ладонью и тихо попросила:
— Пусти его. Посмеёмся.
Как раз накануне в воскресенье они посетили лекцию «Исследование мировых пространств реактивными приборами», где взлохмаченный поляк Цилковски вместо обещанного рассказа о звёздных кораблях нёс околофилософскую муть, противопоставляя «несовершенную» земную биологическую жизнь идеальной «космической». Он то впадал в религиозную мистику, объявляя целью человеческой жизни «спасение» в единстве со Вселенной, то бросался в физику, яростно отрицая теорию относительности и утверждая, что свет переносится «атомами эфира». А уж его рассуждения об идеальных людях, живущих на Луне и дышащих вакуумом, вызвали весёлое оживление публики.
Даже Ольга Дмитриевна, от точных наук весьма далёкая, по выходу из синематорафического театра, ангажированного ради лекции, с сомнением обронила:
— Но ведь существование эфира опровергнуто уже лет двадцать как? Что он нёс…
— Ты не права. В главном этот юродивый высказал совершенную истину: конечной целью нашей жизни является единение с Универсумом. Когда наш прах после смерти закопают, точно сольёмся с матушкой природой. Вырастим цветочки из собственного пузика. Но спасёмся ли — вопрос.
Если Ольга рассчитывала глянуть на такого же чудака, только германского розлива, то жестоко ошиблась. Оберт куда более походил на фабричного инженера, признающего лишь те расчёты и чертежи, что возможны только к воплощению в металле и немедленно. В первую очередь, он скрупулёзно рассчитал отведённые ему пять минут и использовал сполна, не дав ни слова ввернуть Бонч-Бруевичу.
— Герр Президент! В эпоху нарезной артиллерии военное использование ракет утратило прежний смысл. Тем более заряжаемых порохом в виде топлива. Но у ствольной артиллерии есть предел дальности, даже у колоссальной германской пушки для обстрела Парижа. Я разработал ракеты на спирте и жидком кислороде. Эти ракеты могут иметь военное применение. Со временем самые большие из них достигнут космоса. Я подсчитал размер трёхступенчатой ракеты, способной развить скорость в безвоздушном пространстве, чтоб она вращалась вокруг Земли и не падала даже после выработки топлива.
Наверно, секретарша ожидала, что Седов отошьёт его, как и иных просителей ассигнований на квазинаучные эксперименты, едва удерживаясь на грани вежливости или даже заступив за эту грань, но реакция шефа поразила её.
Молча и не перебивая дослушал, потом повернул голову к Бонч-Бруевичу.
— Запиши, пока я не забыл, два имени. Сергей Королёв, он — наш, то ли белорус, то ли украинец. И Вернер фон Браун, немец. Возможно, пока ничем себя не проявили. Сделай герру Оберту лабораторию для изучения реактивного движения и обязательно привлеки обоих — Королёва и фон Брауна. Найди их где сможешь, не получится — подключи НКГБ и Менжинского, ссылайся на моё поручение. Замани, укради, подкупи, шантажируй, хоть баб под них подкладывай, но чтоб эти двое работали у Оберта. Деньги? Найду. Обрежу другие проекты. Но чтоб у нас была многоступенчатая ракета на жидком топливе, управляемая по радио с помощью твоих аудионов. Срок… Вчера!
Когда вышли, Ольга подтолкнула пальцем отвисшую челюсть, чтоб рот закрылся.
— Простите, что лезу не в своё дело… Но что это было?
— Шаг в будущее, моя очаровательная наперсница. Проблема этих мечтателей в том, что они мечтают о звёздах, а все, кто способен дать им денег, мечтает лишь о самом убойном оружии. Ракетчикам приходится делать средства убийства в надежде, что однажды извлекут взрывчатку из головной части и полетят на боевой ракете в космос. Если не к звёздам, то хотя бы к Луне… свежим вакуумом подышать. Оберт это точно уловил и начал с боевого применения, чтоб меня заинтересовать. Не только инженер, но и психолог. Браво!
Седов вскочил из-за стола и начал расхаживать, придя в возбуждение.
— Представь, у России есть несколько дюжин ракет, на каждой тонна или даже две тонны взрывчатки. Во время очередного обострения с британцами они посылают флот в Балтийское море, дают издали залп по Кёнигсбергу, чисто для острастки, чувствуя себя в полной безопасности — что могут эти жалкие русские. И тут в Лондон прилетает ракета. Это не дирижабль и не бомбардировщик, хрен собьёшь. А перед её пуском наш агент установил, скажем, под каким-то историческим мостом через Темзу передатчик, испускающий бип-бип в столь любимый Цилковским эфир. Ба-бах! И мост «хрустальный анженерной конструкции» падает в реку. Смотрит англицкий царь в окошко: где мост? Нет моста! И получает письмо из российского посольства, так, мол, и так, следующими целями русской ракеты «Кузькина мать» намечены Вестминстер, Даунинг-Стрит, Тауэр… Что там у них в ландонах ещё найдётся интересного? Если мало показалось, у нас в запасе на стартовом столе «Кузькин папа» дымит кислородом, он покрепче «мамы». Эх, жаль Мери не слышит и не передаст мои слова своему британскому начальству, обделались бы заранее.
Поскольку Ольга не смотрела советский мультфильм «Волшебное кольцо» про хрустальный мост и не слышала речей Хрущёва, грозившего ботинком Соединённым Штатам, шуточки пролетели мимо её понимания. Зато отметила, что Седов извлёк из себя две новые фамилии.
— Не знаю, что улетучилось из вашей памяти в тот майский день на Финляндском вокзале. Но что-то попало взамен. Кто такие Королёв и фон Браун? Изобретатели?
— Самые выдающиеся ракетчики нашего времени. Точнее — в ближайшем будущем. Откуда я знаю? Не знаю откуда. А знал бы — не сказал. Таинственный мужчина смотрится интригующе и привлекательнее.
— Скажите, таинственный мужчина, на следующее воскресенье у нас намечена акция на Ходынском поле около завода «Дукс»: «Ревмолец — на самолёт». Вы почтите её своим присутствием?
— По хитрым глазам вижу: раз поеду туда, тебя прихвачу непременно, и ты сама посмотришь на авиационное представление. Угадал?
— Я же уговорила принять Оберта! Заслуживаю награды.
Это не понравилось. С каждым месяцем Ольга становилась всё требовательнее. Ещё полгода назад молча исполняла обязанности, даже заикнуться не могла о каких-то заслугах. Теперь всё чаще мелькала мысль — пора её заменить. И всё больше осознавал: менять не хочет. И даже дополнять, хоть она на словах не против.
Но обещание сдержал, взял её на митинг, по социалистическому (как и коммунистическому) обыкновению словообильный. На Ходынку выгнали грузовик с микрофоном и репродукторами, его открытый кузов послужил трибуной.
Под самый конец марта подморозило, уплотнённый и подтаявший снег прихватился коркой, а изо рта Седова, прославляющего подвиги революционной молодёжи во время подавления беспорядков, валил пар.
Окружившие машину ревмоловцы, если откровенно, имели не слишком привлекательный вид. Парни в январе выходили подраться с рабочими не только из особой преданности социалистическому правительству, а ещё из чисто молодецкой удали и благодаря обещаниям безнаказанности. Обе стороны побоища моментом уяснили, что молодчики в одинаковых толстых суконных куртках с литерами РМ на груди и спине пользуются покровительством полиции, она их не трогает и моментально отпускает по окончании драки, пострадавших ведёт к медикам. Наоборот, любому работяге, осмелившемуся хотя бы косо посмотреть на полицейского, вваливали как коню. В общем, во исполнение задумки Седова, брожения выброшенных на улицу работников закрытых заводов были усмирены в значительной степени «усилиями сознательных граждан». Самые «сознательные» щеголяли с отметинами на роже от кулаков и даже гаечных ключей.
