Кубинец. Том II (СИ) - Вязовский Алексей

— Моя жена, — сказал Прибке с тем же весьма выраженным немецким акцентом, — хочет посмотреть в пятницу вечером «Ночи Кабирии».

Он произнёс название фильма так, словно оно было неприятным медицинским диагнозом или чем-то, ему категорически не нравящемся. Я читал в газетах, что это итальянское кино, довольно известное. Даже призы на каких-то фестивалях получило.

— Феллини? — переспросил Кампора. — Прекрасный режиссёр, на мой взгляд. И фильм неплохой.

— Возможно, — ответил Прибке сухо и даже чуточку раздраженно. — Но, честно говоря, я не слишком люблю Италию. Натерпелся у них этого… постоянного гама. Там невозможно работать

— В таком случае, сеньор Прибке, может быть, вы придёте ко мне? Сыграем пару партий в шахматы. Я недавно приобрёл очень интересный набор, ручной работы. Из красного дерева, инкрустированный перламутром. Вы оцените, я уверен. И у меня есть отличный коньяк, который мы можем попробовать.

Прибке на мгновение задумался, его взгляд скользнул по улице, будто он взвешивал свои планы на вечер, просчитывая все «за» и «против».

— Шахматы? — произнёс он, и в его голосе прозвучало лёгкое оживление, почти азарт. — Это намного лучше, чем итальянское кино. Когда?

По улице проехала машина. Мотор заглушил часть звуков, но Кампора всё равно не стал говорить громче нужного.

— В восемь, — ответил он. — Вам удобно?

— Вполне, — кивнул Прибке. — Примерно в это время провожу своих к кинотеатру. Там фонари опять не погасли случайно? В прошлый раз я чуть ногу не сломал.

— Не беспокойтесь, — заверил его Кампора, махнув рукой. — Именно вчера на нашей улице починили освещение. Теперь светит, как днём. Ни одной тени, всё видно.

Они ещё немного поговорили о погоде, о местных новостях, обсуждая какие-то совершенно незначительные детали, а затем, пожав друг другу руки, разошлись. Прибке неторопливо направился в сторону центра города, а Кампора свернул в небольшой переулок, который уводил от главной улицы. Мой взгляд скользнул по часам — без четверти шесть.

Я поставил на блюдце чашку, из которой так и не сделал ни одного глотка, и посмотрел на Гарсию. План дальнейших действий сложился сам собой.

— Давай за немцем. Проследи, куда он пойдет. А я за этим Кампорой.

Пять минут — и мы на месте. В Ункильо почти все расстояния можно описать этой фразой. Он жил на глухой и неприметной улочке Санта Фе, которая шла параллельно Дабл Авениде. Небольшие, в две-три комнаты домики с крошечными двориками и растянутыми веревками с висящим на них бельем. И запахи еды, доносящиеся отовсюду. Почти как в Гаване, но здесь чаще пахло мясом, а не овощами. Богачи, которые строили в центре двухэтажные виллы с резными ставнями, о существовании этого района точно не догадывались.

Я шёл, стараясь не привлекать внимания, и одновременно искал места для укрытия, точки обзора, возможные пути отхода в случае непредвиденных обстоятельств. Припарковать здесь автомобиль трудно — улочка слишком узкая, замучишься потом выезжать задним ходом, если впереди возникнет помеха. Зато вместо заборов почти везде невысокая живая изгородь — уходить и выходить из домов можно совершенно свободно, без лишних проблем, просто перемахнув через неё.

Кампора шел впереди, никуда не спеша. Не скажешь, что улица пустая — чуть дальше по ходу движения пару раз я видел людей, но навстречу нам никто не попался. Хотя бродячие собаки несколько раз пробегали. Я заметил парочку мест, где можно спрятаться за глухой стеной, и один проход между домами, ведущий на соседнюю улицу.

Мой объект свернул по аккуратно вымощенной желтым кирпичом дорожке к дому, чуть большему, чем те, что стояли в начале улицы, поднялся на крыльцо, открыл дверь, и скрылся внутри. А я, соответственно, двинулся дальше, чтобы он, даже если и заметил меня, подумал, что мне надо куда-то еще. Дошел до проспекта Сан-Мартин, и вернулся назад, чтобы осмотреть поворот к узенькому переулку. Но стоило мне остановиться и начать оглядываться по сторонам, как из ближайшего дома выглянула дородная сеньора.

— Что-то ищешь, парень? — спросила она совсем недружелюбно.

— Наверное, заблудился, — ответил я. — Хотел пройти на Сан-Мартин, и не пойму, в какую сторону идти.

— Так ты пришел оттуда, — столь же ворчливо продолжила дама. — Разворачивайся, и иди.

— Спасибо вам, сеньора!

Когда я вернулся в наш временный дом, в гостиной обнаружил только Карлоса, дремавшего в кресле. Впрочем, он сразу проснулся и вопрошающе посмотрел на меня.

— Гарсия здесь?

— Нет, он с тобой ушел.

Тогда я громко произнес:

— Прошу всех сюда!

Альфонсо выглянул из своей комнаты и встал у двери. Соня прошла к столу. Последним явился Фунес, и сразу спросил:

— Что?

— Мы обнаружили Прибке. И точно знаю, где он будет в пятницу вечером.

Фунес прошел и сел за стол, повернувшись к Соне так, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Следующие минут пятнадцать я подвергся довольно интенсивному допросу. Карлоса больше интересовали детали слежки за Кампорой, Фунес выяснял мельчайшие подробности разговора у кафе. Соня только спросила, давно ли начали показывать эти самые «Ночи Кабирии».

Когда вопросы иссякли, я доставал из кармана небольшой блокнот, где набросал основные детали.

— Живёт на улице Санта Фе, в его левом ответвлении, которое выходит в конце на проспект Сан-Мартин, — начал я, стараясь говорить чётко и подробно, не упуская ни одной важной детали. — Номера домов отсутствуют. Одноэтажный особняк, зелёные ставни, крыльцо. Рядом перекресток с улицей Павон, вдоль ручья имеется тропинка, по которой можно только пешком пройти. Парковочных мест мало, разве что если заехать с Сан-Мартин и остановиться сразу после мостика через ручей. Ну и в этом Павоне можно развернуться, но узковато там. Освещение на улице… — я запнулся, вспоминая разговор у кафе. — Этот Кампора сказал, недавно починили. Будет светло, как днём. Во всяком случае, он так утверждает.

Я посмотрел на Фунеса, ожидая его реакции. Он слушал внимательно, иногда кивая, не отрывая взгляд от карты, которую разложил на столе.

— Отлично, Луис, — сказал Карлос, который до этого молча сидел в углу. — Наконец-то твои мучения принесли плоды. Я даже не стыжусь за тебя, хотя в начале операции сомневался. А то всё ныл да ныл, что ничего не получается.

Я лишь пожал плечами. Похвала — дело хорошее, но мне уже казалось, что с Кампорой я не всё сделал как надо. Уж Карлос бы точно нашёл общий язык с той крикливой тёткой, да ещё и получил бы полный отчёт по всем соседям, включая того, кто нас интересует.

Все уже разошлись, я остался один в гостиной, ожидая его. Пробовал читать, но ничего не получалось. Даже кроссворд в газете, который сам называл развлечением для тугодумов, таким простым он казался, не поддавался. Гарсия вернулся часа через два.

Фунес не стал ждать, когда его позовут, вышел сразу. Наверняка тоже подстерегал, как и я. Да и остальные подтянулись почти мгновенно.

Я обратил внимания, что Гарсия не очень-то излучает радость.

— Упустил, — выдохнул он. — Прибке сразу пошел на вокзал, купил билет до Кордовы. Я тоже. В поезде сидел спокойно, может, дремал — шляпу на глаза надвинул и не шевелился. В Кордове вышел не торопясь, пропускал всех на выход. Потом на площади сел в такси и уехал. Не спешил, не бегал, машина явно случайная. Там женщина хотела тоже сесть, он был готов уступить. Я сразу бросился в другую машину. Водитель попался… Новичок, наверное. Заглох на светофоре. Ну и Прибке… Не нашел я их.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гарсии. Я посмотрел на его поникшее лицо. Он явно переживал из-за своей неудачи. Но Фунес, казалось, ничуть не расстроился. Он оставался бесстрастным.

— Ничего страшного, — сказал он, и встал, хлопнув ладонями по столу так, что кружка дрогнула. — Мы точно знаем, где эсэсовец будет через три дня. У Кампоры дома, в восемь вечера. Там его и возьмём. Так что, Гарсия, иди отдыхай. Сегодня вы сделали большое дело.