Мерзавцы! Однозначно (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич
Сдержался в бесчисленный раз. Не плеснул в Бонч-Бруевича водой из стакана, как разок прилетело Луначарскому. Даже не обматерил, потому что мысли вдруг повернулись к духовному. Православную церковь товарищ Первый прекратил прессовать, но отчего бы не привлечь батюшек к сотрудничеству по-хорошему? В добровольно-принудительном порядке вовлечь Патриархат в организацию радиовещания, пусть летит слово пастыря по невидимым эфирным волнам… Остальное время отведётся для мирских передач.
Услышав про гешефт с РПЦ, Бонч-Бруевич не поверил.
— Леонид Дмитриевич! Так консерваторы они. Всё новое непонятное считают порождением Сатаны.
— Однажды в обиход войдёт выражение: я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться. Пригрожу все храмы передать католической церкви. Как в Британии.
— В Британии это есть не католическая, это есть англиканская церковь, — не выдержала импортная леди, быстро прогрессирующая в русском.
— Плевать. Слово от имени бога должно доносится по радио. Глас народа — глас божий, однозначно, а поскольку народ выбрал СПР и меня, то я тоже господом уполномоченный. Ну — как бы. Радиоцерковь будет главной, а потом и единственной в стране. А если патриарх не внемлет голосу разума, что же… Думаешь, мусульмане не настроены слушать радио?
У Бонч-Бруевича аж челюсть отпала, когда услышал о подобной беспринципности. Он, не сильно набожный, и то рискнул замолвить слово за патриархат:
— Боюсь, Леонид Дмитриевич, насильный перевод всей Руси в иную конфессию чреват серьёзными потрясениями…
— Да шучу я! Православие вне конкуренции. Святую русскую церковь в обиду не дам. Но если святоши вздумают артачиться, надо иметь аргументы в запасе.
И снова мысли вернулись к танкам… Пока нет средств борьбы с ними, это — вундерваффе. Выпуск FT-17 быстро не наладить. А бронетехника нужна и быстро. В том числе — выгружаемая на берег с морских транспортов.
Получив подкрепление из Сибири, а также надеясь, что Алексеев снабдит Западный фронт ещё парой-другой дивизий, Седов лелеял мечту, до поры изгнанную на задворки сознания. Тут дело даже не стратегической необходимости, а в принципе: за предательство нужно мстить жестоко.
Независимо от того, какие исторические причины привели Болгарию в объятия турок, германцев и австро-венгров, участие болгар в войне против России невозможно называть иначе чем предательством славянского мира и чёрной неблагодарностью за освобождение от осман. Что важно в текущем раскладе: главная тяжесть войны перенеслась на западную часть Европы. До Балкан французам, англичанам и американцам после битвы при Пьяве временно не будет никакого дела, это не 1999 год, когда им всем свербело бомбить Белград. Значит, наша цель — София!
Чтобы мечта превратилась в конкретный план, в понедельник 10 июня он посвятил в неё двух человек: начальника Главного штаба Архангельского и главнокомандующего армией республики Брусилова. Разговор происходил в ставке главнокомандования в сугубо секретной обстановке: в комнате с огромной картой Европы на стене находились лишь они трое. Начал с исторического экскурса, ткнув дланью в область Дона.
— Осенью 1380 года литовско-белорусский князь Ягайло, тогда Литва и Белоруссия были одно и то же, вышел с войском к месту будущей Куликовской битвы. Формально считался союзником Мамая против московского войска, но не знал, кто победит — Дмитрий Донской или татары. Поэтому в сражение не ввязался и выжидал, а когда потрепанные остатки русских возвращались с победой, напал на них, перебил изрядную часть, в том числе всех раненых, забрал оружие и добычу. Через два года к Москве подступил хан Тохтамыш, и Дмитрию просто нечем было ответить, потери не восполнились, сдался и выплатил дань за два года с Куликовской битвы. А Ягайло жировал с русской добычи! Ну и кто победитель? Идея, надеюсь, достаточно прозрачна — Мировая война заканчивается, европейцы пусть режут друг дружку на Западе, а мы ударим по слабым, обескровленным. Да, от «благородной» рыцарской морали далеко. И совсем не то, о чём просит Антанта. Но война диктует свои правила. Ягайло не снискал славы, зато получил знатные трофеи, не потеряв в бою ни единого воина. Кого назначим в жертву вместо Дмитрия Донского?
— Австро-Венгрию! — практически хором ответили собеседники, особенно уверен был Брусилов, на том фронте успешный.
— Но сильно резвиться нам в Австро-Венгрии не позволят, это уже политика, а не военная стратегия. Товарищи генералы! Моя идея радикальнее, чем просто накостылять Габсбургам и ограбить Вену, это от нас не убежит. Смотрите глубже! Сибирские полки, остатки чехословацкого корпуса, всё, что можем снять с турецкого фронта, наскрести из пополнений — бросаем в Западную Малороссию, отбираем у Австрии Галичину, исконно славянскую землю, и поворачиваем на юг! Для румын будем освободителями. А болгары… Что болгары? Изменники. Видите ли, обиделись за проигрыш во Второй Балканской войне. Наша цель — контроль над Софией и особенно над Варной. Возьмём порт в пользование на 100 лет. Постепенно всё Чёрное море станет внутренним озером России!
Парадокс, но именно к этому ближе всего подошёл адмирал Колчак в 1916 году и начале 1917-го, подготовив десантную операцию с высадкой в Константинополе и захватом Босфора… Но грёбаные революции похоронили эти планы в обеих реальностях надолго, если не навсегда. Омыть сапоги русской пехоты пусть не в Индийском океане, то хоть в Мраморном море — вряд ли получится.
К великому разочарованию, оба генерала оптимизм товарища Председателя по поводу Болгарии не разделили. Брусилов напирал, что из Добровольческой армии пополнений не предвидится. Алексеев заболел и слёг, на его место назначен ярый монархист-романовец по фамилии Юденич. Офицеры, съехавшие с командующим в Красноярск, уже тогда скорее были готовы отказаться от вступления в войска республики, желавшие воевать в Европе убыли в Ново-Николаевск сразу, но это не та сила, что перевернёт положение дел на австрийском фронте. Так что в активе на Востоке — разве что неготовность монархистов снова предпринять атаки после поражения у Кемерово и оставления Мариинска.
Архангельский заметил, что переброска войск из Западной Малороссии в Болгарию — через Румынию или морем — основательно ослабит фронт. И если германцы наскребут хотя бы корпус для контрудара, став в Европе в оборону, это обернётся катастрофой.
— К тому же снабжение войск хуже с каждым месяцем, товарищ Председатель. Мы пережили две революции, но пока обошлись без крайних мер. Ежели вводить особое положение — на три месяца…
— Никаких «особых положений», — взвился Седов, не допускавший и намёка на «военный коммунизм». — Российская экономика сейчас в измотанном состоянии, любые крутые реформы или преобразования могут окончательно уничтожить национальную экономику. Извольте предоставить мне соображения как устроить поход в Болгарию, а не отговорки отчего «не представляется возможным». Имеющимися силами. Срок — неделя!
О программе быстрого вооружения легкобронированными машинами, о танках ранее 1919 года не приходится и мечтать, он даже не заикался. Пусть генералитет проникнется неизбежностью операции, потом стоит искать средства.
Вернувшись в Кремль, Седов узнал от чекистов неприятную новость. В Брест-Литовске группа энтузиастов, именующих себя Радой Беларуской Народной Республики, объявила о создании независимого белорусского государства… Независимого в составе кайзеровской Германии⁈ Естественно, заявив о полной лояльности и нежной преданности Вильгельму.
Насколько помнилось, в прежнем мире это политическое чудо случилось на несколько месяцев ранее и в Минске, оккупанты предпочли по возможности его не замечать. Значит, история не желает меняться. Даже срыв «великой» Октябрьской революции не сказался столь радикально за пределами земель, управляемых из Москвы.
Петерс, самый информированный из окружения Седова, даже представить не мог, отчего известие из оккупированных белорусских губерний столь опечалило вождя. Чекист не знал, что изменения истории не перекроили мировую карту. Что нерешённые проблемы передела мира очень скоро могут привести к новой всеохватывающей войне. Что Франция, Британия и США, вроде как союзники на данный момент, однажды запросто окажутся врагами.
