Вечный эскорт - Кругосветов Саша

— Благодарю вас за то, что взялись за мое дело, — сказала она, обращаясь к де Бриаку.

— Мадемуазель Мёран, — де Бриак поклонился с официальной строгостью: было ясно, что он не одобряет мадемуазель Викторин, не одобряет и ее репутацию. — Судья Огюст Мане был моим другом и уважаемым коллегой, — сказал он ледяным тоном. — Мне кажется — наши консультации не должны проходить в такой тесноте. Я слышал, здесь есть Женский двор, где мы могли бы дышать свежим воздухом, обсуждая наши дела.

Они проследовали за тюремщиком по Коридору узников и вышли в садик внутреннего двора с кустами роз и самшитовыми живыми изгородями в центре, а также фонтаном, в котором можно было стирать, и каменным столом, за которым узницам разрешалось принимать пищу на свежем воздухе.

Де Бриак внимательно разглядывал свою знаменитую клиентку.

— Между прочим, мадемуазель Мёран, — сказал он, — будущий император Луи-Наполеон на короткое время также был помещен в эту тюрьму Луи-Филиппом после попытки переворота в тысяча восемьсот сороковом году [137], — произнес он. — Думаю, что аналогии здесь уместны. Вы также не засидитесь в этом уютном местечке.

Затем адвокат попросил Викторин подробно изложить события, которые привели к ее аресту. Она рассказала ему обо всех хитросплетениях ее отношений с императорской семьей, герцогом де Морни и графом фон Бисмарком. По ходу рассказа де Бриак делал подробные записи. В ключевых точках повествования его густые белые брови выразительно поднимались вверх. Время от времени он задавал уточняющие вопросы. Когда Викторин закончила свой рассказ, де Бриак закрыл записную книжку и, поглаживая ее обложку, стал задумчиво рассматривать Викторин, не произнося ни слова.

— Для вас существует один очевидный способ оправдаться, мадемуазель Мёран, — сказал он наконец. — Раскройте правду о де Морни. Заявите, что именно герцог приказал вам шпионить против Пруссии.

— Нет. Я не буду разрушать его карьеру, — откликнулась она.

— Представление властям желаемых ими доказательств, направленных против герцога де Морни… — продолжил де Бриак.

— Я не предам его, — отрезала Викторин.

— Очень благородно с вашей стороны, — сказал де Бриак. — Однако то, что я предлагаю — единственно верная линия поведения с точки зрения последствий для нашей страны.

— Не знаю, как благодарить вас, ваше сиятельство, — вмешался Эдуард, обращаясь к адвокату. — Начнете ли вы с прошения освободить ее под залог?

— Я предпринял этот шаг еще вчера. Но в освобождении под залог отказано.

— Почему? Я имею в виду, чьей властью?

— Высшей властью, — ответил де Бриак. — Император имеет право давать помилование или отказывать в нем. В данном случае он решил отказать.

— Так она будет оставаться здесь? — Эдуард описал рукою дугу вокруг тюремного здания. — Можете ли вы тогда связаться с герцогом? Безусловно, с его влиянием…

— Я уже пробовал сделать это. Филипп де Морни отправился с дипломатической миссией в Сардинское королевство. Судя по всему, он хочет дистанцироваться от скандала, так как потребовал от издателей газет ответной любезности за его прежнюю помощь и успешно исключил свое имя из новостей. Если обвинения и общественное возмущение останутся сосредоточенными на мадемуазель Мёран, у него есть все шансы сохранить свое положение.

— Мэтр де Бриак, но она невиновна! Уверяю вас, могущественные люди использовали ее в качестве пешки! — воскликнул художник.

Адвокат кивнул и похлопал Эдуарда по плечу.

— Мадемуазель Мёран в серьезной опасности, — сказал он. — Но что-нибудь придумаем…

Погода этой осенью не радовала теплом, деревья рано облетели, проносились экипажи, грохотали по мостовым деревянные каблуки прохожих. Париж сошел с ума, все обсуждали только историю Мёран.

На следующий день Туанетта и Андре привезли Викторин ее вещи. Тюремщик сказал, что все не поместится в крошечной камере. После переговоров был достигнут компромисс. Викторин переместили в большую камеру находившуюся на первом этаже рядом с кабинетом тюремного начальника в Коридоре узников.

— Да, здесь гораздо лучше, — сказала Викторин, когда стражник открыл дверь в ее новое жилище. — Два окна! У меня будет больше воздуха и света!

— А кончится все это для вас ровно тем же, чем и для последней знаменитости, жившей в этой камере, — мрачно напомнил стражник.

— И кого содержали в таком месте?

— Марию-Антуанетту. Санкюлоты забрали ее прямо отсюда, затолкали в повозку для осужденных на казнь и отвезли на площадь Революции, где ее… — он провел рукой по горлу, Туанетта вскрикнула.

Андре попытался отвлечь Викторин принесенными им свежими модными журналами. Грубоватые, но остроумные замечания Андре в адрес представленных в журналах образцов современной моды заставляли Викторин улыбаться. Пока они болтали, Туанетта суетилась, превращая камеру в подобие будуара. Она захватила из дома кружевные портьеры для окон и атласные подушки для кровати с матрасом, набитым соломой. Туанетта сказала, что она могла бы остаться и спать на дополнительной кровати в углу камеры, чтобы иметь возможность ухаживать за своей хозяйкой, стирать ее одежду и причесывать ей волосы, но Викторин сомневалась, что тюремщики сделают такую поблажку, и заверила Туанетту, что все и так будет хорошо.

Зарешеченное небо просовывало руки в клеточки окон. Звуки были глухие, запахи воли, смешиваясь с тюремными, проникали робко в спертый камерный мрак.

После трех дней, проведенных в тюрьме, она получила послание от де Бриака, в котором тот сообщил, что собрал важную информацию.

Вскоре адвокат прибыл в сопровождении Андре и Эдуарда.

Дождь и сильный ветер помешали их разговору во дворе и заставили обсуждать дела в часовне Жирондистов, расположенной рядом с камерой Викторин. Часовня была тихим, безлюдным местом, где можно было поговорить без посторонних глаз. После нескольких формальных фраз мэтр де Бриак отозвал Викторин в сторону, предложив продолжить беседу в маленькой уединенной нише.

Время шло. Эдуард и Андре долго ждали их и, не дождавшись, ушли пообедать в соседний ресторанчик, откуда вернулись только после наступления темноты. Наконец к ним из отгороженной ниши вышли Викторин с адвокатом.

— Они обвинили меня в государственной измене. Мне грозит гильотина, — сказала Викторин.

Эдуард тяжело сел на деревянную скамью. Викторин продолжала:

— Мэтр де Бриак выяснил, что в прошлом месяце Филипп сумел убедить Луи-Наполеона изолировать Евгению от заседаний кабинета. Евгения заманила меня в ловушку, надеясь потопить и Филиппа. Она ожидала, что тот захочет добиться моего оправдания. Но она ошиблась в нем так же, как и я.

К разговору подключился молчавший до этого граф де Бриак.

— Императрица изменила свой план. Викторин обвиняется в более серьезном преступлении — в государственной измене. Ей придется давать показания под присягой в суде, и она должна будет рассказать о роли де Морни в истории с покушением на Бисмарка. В результате на карьере де Морни будет поставлен крест, а Евгения выйдет победителем.

— Но помощники мэтра де Бриака нашли холостой патрон возле ступеней моего дома! — воскликнула Викторин.

— Какое это имеет значение? — не выдержал Андре.

— Неужели ты не понимаешь? — вскинулся Эдуард. — «Покушение на убийство» было продуманным фарсом. Нападавшие стреляли холостыми патронами, неспособными нанести вред Бисмарку. Все было подстроено.

— Покушение было подстроено Евгенией, — закончила его мысль Викторин.

— Что же теперь делать? — спросил Андре.

— Мы нашли человека, который оказался свидетелем того, как императрица Евгения поручала двум прусским подданным организовать инсценировку нападения. Мы можем намекнуть Евгении, что опубликуем показания свидетеля сразу в нескольких скандальных изданиях, если она не откажется от преследования Викторин, — объяснил адвокат.