KnigaRead.com/

Донна Тартт - Щегол

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Донна Тартт, "Щегол" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

– Конечно.

– Классный фильм. Я его шесть раз видел. Помнишь, как она в самолет садится, чтобы их со льдины спасти?

Но “S.O.S. Айсберг” мы тем вечером так и не посмотрели, может, потому, что никак не могли перестать болтать, чтоб спуститься вниз и включить телевизор. Жизнь у Бориса оказалась в сто раз интереснее, чем у кого-либо из моих сверстников. Учился он, похоже, только периодически и в самых захудалых школах – в глуши, где работал его отец, зачастую вообще не было никаких школ.

– Ну, есть пленки, – сказал он, потягивая пиво и косясь на меня одним глазом. – И можно сдавать экзамены. Только для этого надо иметь выход в интернет, а иногда где-нибудь на канадской окраине или на Украине его не бывает.

– И что ты делал?

Он пожал плечами:

– Типа читал много.

Один учитель в Техасе, сказал он, скачал ему из интернета программу.

– Нов Элис-Спрингс школа-то должна была быть?

Борис расхохотался:

– Еще бы! – ответил он, сдув с лица потную прядку волос. – Но после смерти мамы мы какое-то время жили на Северной территории, в Арнхемленде – в городе Кармейволлаг. Город, одно название. На километры кругом – глухомань, трейлеры, в которых живут шахтеры, и заправка с баром – пиво, виски и сэндвичи. Ну и, в общем, бар держала жена Мика, Джуди ее звали. И я целыми днями, – он шумно отхлебнул пива, – целыми днями смотрел с Джуди мыло по телику, а по вечерам стоял с ней за прилавком, пока отец и его ребята нажирались. А как муссон, так и телик не посмотришь. Джуди кассеты держала в морозилке, чтоб не испортились.

– Испортились – как?

– От сырости плесень росла. На туфлях плесень, на книгах. – Он пожал плечами. – Я тогда не так много разговаривал, как сейчас, потому что не слишком хорошо говорил по-английски. Стеснялся очень, сидел там один, вечно сам по себе. Но Джуди – Джуди все равно со мной разговаривала и была ко мне добра, хотя я ни черта не понимал, что она там говорит. Каждое утро я к ней приходил, она мне готовила одно и то же неплохое жаркое. И дождь, дождь, дождь. Я подметал пол, мыл посуду, помогал ей в баре убираться. Ходил за ней, как гусенок. This is cup, this is broom, this is bar stool, this pencil[39]. Вот и вся моя школа. Телевизор, кассеты “Дюран Дюран” и Боя Джорджа – и все на английском. Самый любимый ее сериал был – “Дочери Маклеода”. Мы его всегда вместе смотрели, а если я чего не знал – она объясняла. И мы потом обсуждали этих сестер и плакали с ней вместе, когда Клэр погибла в автокатастрофе, и она говорила, что если б у нее была такая ферма, как Дроверс-Ран, она б забрала меня туда с собой и мы с ней жили бы там счастливо, а куча женщин бы на нас работала, как это было у Маклеодов. Она была совсем молодая, симпатичная. Блондинка, кудрявая, глаза красила синим. Муж обзывал ее шлюшкой и свиным рылом, но мне она казалась похожей на Джоди из сериала. Целыми днями она со мной разговаривала и пела – я с ней выучил слова всех песен в музыкальном автомате. “В городе ночь, тьма нас зовет…” И скоро я стал профессионалом. Спик инглиш, Борис! В польской школе нас немного учили английскому: хэллоу, экскьюз ми, сенк ю вери мач, а тут два месяца с ней – и я как начал болтать, болтать, болтать! С тех пор и не затыкался. Ко мне она всегда относилась хорошо, по-доброму. И это при том, что она каждый день заходила на кухню и рыдала там, потому что до смерти ненавидела Кармейволлаг.

Было уже поздно, но за окном было еще жарко, светло.

– Слушай, умираю – есть хочу, – сказал Борис, вставая и потягиваясь так, что в просвете между его камуфляжными штанами и потрепанной футболкой показалась полоска живота – впалого, мертвенно-белого, будто у постящегося святого.

– А есть еда?

– Хлеб с сахаром.

– Прикалываешься?

Борис зевнул, потер воспаленные глаза.

– Ты что, никогда не ел хлеб, посыпанный сахаром?

– А больше ничего нет?

Он устало дернул плечами.

– Есть скидочные купоны на пиццу. Проку как от козла молока. В такую даль они не доставляют.

– Я думал, у вас всегда повара были.

– Ну да, были. В Индонезии. И в Саудовской Аравии тоже. – Он курил, я от сигареты отказался, он был как будто под кайфом, покачивался и подергивался, будто под музыку, хотя музыки никакой не играло. – Очень клевый парень, его звали Абдул Фаттах. Это значит “Прислужник того, кто открывает врата страждущим”.

– Ладно, слушай. Давай тогда ко мне пойдем.

Он шлепнулся на кровать, зажав ладони между коленей.

– Только не говори, что эта ваша телка готовить умеет.

– Нет, она работает в баре, где подают закуски. Иногда она приносит домой всякую еду.

– Гениально, – сказал Борис, вставая и слегка пошатываясь.

Он уже выпил три бутылки пива и сейчас пил четвертую. Возле двери он протянул мне зонтик.

– Эээ, это зачем?

Он открыл дверь и вышел на улицу.

– Так идти прохладнее, – сказал он. Лицо под зонтом у него было синеватым. – И не обгоришь.

12

До того как появился Борис, я достаточно стойко сносил одиночество, и не подозревая даже, насколько я одинок. Наверное, если б даже у одного из нас семья была хоть вполовину нормальной – с часами отбоя, домашними обязанностями и родительским присмотром, мы с ним вряд ли стали бы так неразлучны – и так быстро, но с того самого дня мы практически все время проводили вместе, делились деньгами и рыскали в поисках еды.

В Нью-Йорке я рос среди ребят, которые уже много чего повидали в жизни – они жили за границей и знали по три-четыре языка, уезжали на лето учиться в Гейдельберг, а на каникулы ездили в места типа Рио, Инсбрука или мыса Антиб. Но Борис, будто бывалый морской волк, заткнул их всех за пояс. Он ездил на верблюде и ел личинок, он играл в крикет и болел малярией, ночевал на улице на Украине (“но всего две недели”), самолично подорвал динамитную шашку и плавал в кишащей крокодилами австралийской реке. Он читал Чехова на русском и писателей, о которых я даже не слышал, – на украинском и польском.

Он вынес и январскую темень в России, когда температура опускалась до минус сорока: бесконечные вьюги, снег да гололед, единственное яркое пятно – зеленая неоновая пальма, которая двадцать четыре часа в сутки мигала возле захолустного бара, где любил выпивать его отец. Всего на год меня старше – Борису было пятнадцать, – а уже по-настоящему занимался сексом с девчонкой на Аляске, он стрельнул у нее сигарету на парковке возле супермаркета. Она спросила, не хочет ли он посидеть с ней в машине, ну вот так все и случилось.

(– Но знаешь, что? – спросил он, выпуская дым из уголка рта. – Ей, похоже, не очень понравилось.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*