Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Она что, смотрела расписания всех групп? Следила за мной? Что она от меня хочет?! Почему всё это снова происходит со мной!

Дверь в туалет открылась и сюда зашли двое парней. Мои слёзы не останавливались, потому что в них я узнала тех самых ребят, которые издевались надо мной больше всех.

Они любили возить меня, куда им вздумается, когда я буквально умоляла прекратить.

Любили забрать мою еду во время обеда или ужина.

Любили издеваться надо мной до тех пор, пока я не начну захлёбываться собственными слезами. Втроём они окружили меня, заставив поверить в то, что я снова очутилась в детском доме.

— Ну не плачь, малышка, — сказал один из них, погладив меня по голове. Он стоял сзади. Заправлял влажные от слёз волосы мне за уши. Я почувствовал, как его противные, омерзительные ладони упали на мои плечи.

Не трогай меня.

Не трогай меня.

Не трогай меня!

— Ты всегда была такой красивой, несмотря на свои дефекты, — наклонившись, прошептал он мне на ухо.

На этот раз я пыталась сопротивляться больше, чем в детском доме. Я пыталась растолкать их руками. Пыталась наехать на них. Пыталась сделать хотя бы что-то, хоть и знала очевидное — они все сильнее менее.

— Я тебе больше скажу, очень многие хотели поиметь тебя, — продолжал он, отчего моя истерика стала только больше. — Я думаю, мы бы сделали это, если бы не Даня. Он всем запретил трогать тебя.

Даня? Он тоже жил с нами в детском доме, но при чём тут вообще он? Даня никогда не был моим защитником, чтобы запрещать кому-то трогать меня. Он и сам любил поиздеваться надо и напомнить мне и всем вокруг о моих дефектах.

— Знаешь, почему он это сделал? — спросил второй парень, проведя большим пальцем по моей щеке и остановившись у моей нижней губы. Мне были противны и ненавистны их прикосновения.

Я думала, что всё это просто плохой сон.

Кошмар.

Сейчас я проснусь.

Ко мне в комнату бесшумно прокрадётся Элина. Прижмётся ко мне и мы заснём в обнимку, смеясь с её забавных детских воспоминаний.

Это сон.

Это всё сон.

Уйдите от меня.

— Даня сказал, что у тебя появился хахаль. Серьёзный и очень богатый, который заплатил ему внушительную сумму.

— Чтобы он присматривал за тобой, — добавила девушка. — И не давал никому тебя трогать.

— Даже здесь, — сказал тот, что стоял сзади меня, положив руки мне на грудь.

— Убери руки! — вскрикнула я — и моя щека загорелась от пощёчины.

Она снова ударила меня. Ударила при них...

В глазах двоилось.

Я смотрела на них, совершенно ничего не понимая. Смотрела, умирая от стыда. Боль от пощёчины — это меньшее, что меня волновало. Я была игрушкой в их руках. Безвольной куклой. Уродом.

Да, вот кто я для них — уродец. Зверушка. Кто угодно, только не человек.

— Мы тут подумали, — я уже не различала голоса. Это говорил парень — а какой из двух — не имела понятия. Все мысли были затуманены. Губы дрожали. Я хотела встать на ноги и убежать. Хотела, пыталась, но не могла. Я больше даже не могла ничего сказать — меня парализовало от страха их голоса. От их присутствия.

— Давайте быстрее, — подгоняла их девушка.

— Ты бы могла попросить своего хахаля немного помочь нам материально. Ведь не всем повезло так, как тебе, Асенька. Кто-то целыми сутками работает на стройке за копейки, просто чтобы прокормить себя.

— Я не виновата в этом... — сквозь слёзы прошептала я.

— Конечно же нет. Но ты мелкая шлюха, которая раздвигает ноги перед влиятельным мужиком. Мы всего лишь просим тебя помочь нам по старой дружбе.

Я хотела согласиться, лишь бы они отпустили меня. Я бы согласилась и первым делом рассказала Дамиану о них, не задумываясь о том, что он сделает.

Но им было мало моего согласия.

— И вот как мы поступим, — сказал один из них.

Они начали раздевать меня. Все втроём. Она помогла им. Она стягивала с меня верхнюю кофту, затем свитер и лифчик. Они так сильно насмехались, что я готова была провалиться сквозь землю.

— Пожалуйста... — умоляла я, закрывая обнажённую грудь руками.

— Мы немного поиграем. И сделаем пару фотографий. С тобой в главной роли. Если к понедельнику ты не отдашь Руслане двадцать тысяч. Конечно же, не гривен, мы найдём твоего ёбыря и покажем ему, какой шлюхой ты всегда была. Что-то мне подсказывает, ему не понравится, что его драгоценность восторженно сосала хуи всем подряд. Договорились?

Я качала головой. Я плакала. Кричала. Проклинала их. Просила оставить меня в покое. Обещала принести деньги, но им было мало общения — они хотели унизить меня, как и всегда. Они были садистами в детском доме. Они продолжали быть садистами за его пределами.

Парни подняли меня на ноги, передавая друг другу из рук в руки, как бесчувственную куклу. Они лапали меня. Лезли целоваться. Толкали, пока я не упала на холодную плитку на живот.

— Давай, малышка, вставай.

Они подняли меня и снова усадили на кресло. Всё моё тело, включая ноги, болезненно ныло, но физическая боль была ничем по сравнению с теми ранами, которые они оставляли в моей душе.

Они зажали меня между друг другом, возле стены, у которой стояла раковина.

Я пыталась бороться. Клянусь, я пыталась. Пыталась. Пыталась.

Пока один из них не заломил мне руки, а другой не начал расстёгивать ширинку.

— Прекратите! — кричала я. — Остановитесь!

Любые мои крики только сильнее подначивали их. Я судорожно махала головой, пока парень пытался засунуть в мой рот член. Я не разжимала губы, но тот, что стоял сзади и крепко держал мои руки, свободной рукой зажал мне нос.

— Ну же, открой ротик.

Я не открывала. Не открывала, пока не начала задыхаться. Когда он засунул его в мой рот, они дали друг другу пять...

А девушка засмеялась.

Почему она так поступала со мной? Она ведь тоже была девушкой.

Я старалась не думать о том, что со мной происходит. Старалась отключиться. А потом услышала звук щелчка камеры.

И не один.

Много.

Так много.

Они фотографировали меня, чтобы потом показать моему любимому человеку, какая я шлюха.

Я задыхалась.

Плакала и задыхалась.

А потом почувствовала тёплую противную жидкость в своём горле. И это ещё не всё, что он для меня придумал... Он растёр свою сперму по моему лицу — а она снова... Снова меня сфотографировала.

— Уйдите, — прошептала я.

— Не так быстро, красотка. Шлюхи любят сосать по два члена подряд, поэтому нужно ещё немножко поработать ротиком.

Они поменялись местами. В этот раз я не сопротивлялась и не ждала, когда мне заткнут нос. Я боролась с рвотным рефлексом, когда он заталкивал член глубоко мне в горло.

Больше я не различала, какую часть моего тела трогают. Я не слышала их насмешек. Всё, что я могла слышать, это щелчки камеры.

Второй парень справился намного быстрее. Он запачкал моё лицо, вызывая ещё больше рвотных рефлексов.

— Вот так, умничка. Мы довольно быстро.

Они продолжали говорить, но слова проходили мимо ушей. Я ждала только одного — когда они оставят меня одну и я смогу смыть с себя эту грязь.

— Теперь, малышка, дело только за тобой. В понедельник мы ждём деньги. Руся сама тебя найдёт. А если нет — ты уже поняла, что произойдёт.

— Поняла же?

Я кивнула.

Просто кивнула.

— Эти фотографии могут увидеть много людей. Не только он. Твоя новая семья, новые друзья, весь универ.

Меня похлопали по плечу и оставили наедине... с ней.

Мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Во взгляде её тёмно-зелёных глаз я видела нотки садизма и удовлетворения.

Мне было интересно лишь одно...

— За что ты так со мной? — просто спросила я, дрожащей ладонью вытерев липкие губы.

— За то, что тебя забрали, — сразу же ответила она. Ей не нужно было время для обдумывания. Она знала ответ заранее. — За то, что ты грёбанная калека, которой повезло оказаться в семье.