Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда

Я.

Ненавижу.

Тебя.

ГЛАВА 4

ДЖАСТИН

Самолёт несколько раз подпрыгнул на стыках взлётной полосы, прежде чем окончательно затормозить. Я откинул шторку иллюминатора. За окном не было ничего, кроме белой пелены. Крупные, плотные снежинки яростно кружились в порывах ветра, вывшего вдоль фюзеляжа.

«Добро пожаловать на Аляску, — раздался в салоне голос пилота, окрашенный лёгким сарказмом. — Надеюсь, вы прихватили снегоступы».

Я посмотрел на свои новенькие чёрные оксфорды Santini, купленные неделю назад, и тихо выдохнул.

У трапа меня встретила женщина в огромной красной пуховке. «Доброе утро, мистер Монтгомери. Ваш автомобиль готов».

Я взглянул на хмурое, свинцовое небо. Уже утро? Посмотрел на часы, чтобы собраться с мыслями. Путешествие из Токио отняло пятнадцать изматывающих часов.

Развернувшись спиной к ледяному ветру, я последовал за женщиной по обледенелому тротуару к чёрному внедорожнику без опознавательных знаков. Мужчина в зимнем комбинезоне и вязаной шапке грузил мой чемодан в багажник.

— Сэр? — Женщина, слегка покраснев от холода, протянула мне ключи.

Устроившись на водительском сиденье, я достал телефон, открыл последнее сообщение от Астора и вбил пункт назначения в навигатор.

Через тридцать минут я подъехал к «Медвежьему гнезду» — элитному бару в центре Анкориджа. Внутри повсюду горели свечи, их отсветы дрожали на тёмных деревянных стенах и полированном полу. В глубине зала потрескивал огонь в камине. Мелькнула мысль — не собирается ли мой контакт спалить это место дотла после нашей встречи.

Я заметил его сразу — он был единственным, кто сидел в одиночестве. Перед ним лежала газета, рядом стояла чашка кофе и недопитый бокал мартини.

Судя по сахарной окаемке, это был «Лимонный дроп».

Он оказался старше, чем я ожидал — лет семидесяти, с седыми волосами и бородой в тон. Высокий, сухопарый. Из тех оперативников, кого большинство недооценивает при первой встрече, а потом горько жалеет, столкнувшись с их кошачьей ловкостью и скоростью. Я хорошо знал этот тип. Змея в траве. Человек, которого хочешь видеть на своей стороне.

Он поднялся, когда я подошёл, поправив тёмно-синий пиджак, и мы обменялись крепким рукопожатием. Он представился как Лео Хоган — мой контакт на Аляске. Бывший агент ЦРУ, вышедший на пенсию, но «всё ещё в строю».

Под «в строю» я понял — либо частная военная компания, либо вольный наёмник, как я. В любом случае, мне было всё равно. Пока он даёт мне то, что нужно, мне неважно, как он проводит дни. Или что заказывает «Лимонные дропы» до полудня.

Подошла официантка, бросив на меня долгий, оценивающий взгляд. «Могу я предложить вам что-нибудь выпить?»

«Кофе». Я устроился в кресле напротив Лео.

«Какой именно?»

«Чёрный. С сахаром».

«И всё?»

«Всё. Спасибо».

— Как перелёт? — спросил Лео, когда официантка неспешно удалилась.

— Трясло.

— Боялся, из-за погоды ваш рейс перенаправят. Рад, что обошлось. Понимаю, насколько эта миссия важна.

Я оценил, что Лео сразу перешёл к делу, без светских пустяков. Терпеть не могу светские пустяки.

Лео потянулся к своему колену, но замер, когда официантка поставила передо мной фарфоровую чашку. Тяжёлая тишина повисла, пока она наливала кофе из графина, наблюдая за мной краем глаза. Лео, как я заметил, тоже наблюдал. Оценивая. В то время как официантка просто проявляла любопытство.

Как только она отошла, Лео положил на стол плотный конверт. Я быстро сунул его во внутренний карман пиджака.

— Всё, что вам нужно, внутри. Данные, координаты, справочная информация.

— Расскажите подробнее.

Сделав глоток мартини, он начал: — Ваша цель, София Бэнкс, живёт в городке Фалкон-Крик. Он расположен в самом сердце национального парка Чугач. Примерно полтора часа езды к северо-востоку отсюда, хотя в такую погоду дорога займёт больше. Население — меньше пятисот человек. Городишко, который можно проехать, не заметив. Перевалочный пункт для туристов и лесорубов. Домашний адрес Софии и адрес закусочной, где она работает, в документах. Вы её не пропустите.

— Чего ждать от погоды?

— В ближайшие сутки — снег с дождём. Потом пройдут ещё два фронта, принесут несколько дюймов снега. Температура будет держаться около минус семи. Снег ляжет надолго. Передвижение осложнится, возможны отключения электричества. Короче, будь готов ко всему.

Я загрузил провизию в багажник вашего внедорожника. Видели сумку?

— Видел. Спасибо.

— Где остановишься, пока здесь?

— Как-нибудь устроюсь.

— Так и думал. Ещё момент — связь в Фалкон-Крике, как и везде на Аляске, отвратительная.

— У меня есть спутниковый телефон.

— Идеально.

Я положил локти на стол, сложив пальцы домиком. — Информация, которую дал Астор, скудна. Хочу знать всё, что вам известно о цели. Знаю, что она информатор «Чёрной ячейки» и замужем за их боссом, но это буквально всё.

Лео покачал головой. — Увы, данные по этому делу такие же дрянные, как и связь тут.

— Чёрт.

— Вот что знаю. София не была ни у кого на радарах, пока не объявилась здесь. Её старый ноутбук, уже не используемый, был помечен из-за связи с псевдонимом, известным как принадлежащий кому-то из «Ячейки». Этот кто-то, к вашему сведению, мёртв. Затем за ней установили слежку и с помощью распознавания лиц идентифицировали на нескольких старых фото с Кузьмой Петровым в России. Подтвердили, что была его женой.

Я отхлебнул кофе, с трудом сочетая в уме образ женщины, вызвавшей у меня такую инстинктивную реакцию, и факт её брака с таким монстром.

Лео продолжил. — София переехала в Фалкон-Крик из России три года назад. Купила дом, устроилась на работу, обжилась. Живёт как отшельница. Ранний подъём, работа, потом сразу домой. Стирка, уборка, повтор. О, и она любит книги. Дома, наверное, целая библиотека.

— Она с кем-то живёт?

— Нет.

— Друзья? Парень?

— Кузьма убил бы любого, с кем у неё будет роман.

— Значит, нет. Друзья?

— Тоже нет.

— Братья, сёстры?

— Есть несколько старых фото, где она с девушкой её возраста. Похожи. Девушку зовут Алекс. Это всё, что мы знаем.

— Бесполезно. Вы следили за Софией?

— Да, готовясь к вашему приезду. Начал, как только Астор позвонил. По его строгим инструкциям.

— Когда это было?

— Шесть дней назад. Я бросил всё и вёл постоянное наблюдение. Он попросил об этом как о личном одолжении.

— У него это хорошо получается.

Лео фыркнул, затем сделал большой глоток. Его рука слегка дрожала, когда он ставил бокал.

— Опять же, я знаю ненамного больше вас. Вам нужно поговорить с кем-то из Минобороны.

— С кем?

Лео пожал плечами. Почувствовав моё раздражение, он продолжил:

— Наверняка это не первая ваша миссия, где действуешь вслепую.

— Нет. Но это первая, где всё внутри меня кричит, что что-то не так.

— Помню это чувство, — сказал Лео, погружаясь в воспоминания. — Я был в армейском спецназе. Руководил кучей не до конца продуманных операций. На последней сломал позвоночник. В одну секунду ты Рэмбо, в следующую — инвалид, и тебя вышвыривают из единственного дела, которое ты любил. Четыре операции, годы терапии... но я бы вернулся в строй в мгновение ока, если бы взяли.

Я понимал. Люди либо рождены солдатами, либо нет. Всё просто и невероятно сложно одновременно. Служба пробуждает самые первобытные инстинкты: защищать, служить, мстить за обиженных. Наша подготовка — не только про дисциплину. Она про контроль над страхом вопреки опасности и дискомфорту. Работа, где мужество — необходимое условие выживания. Если повезёт его в себе развить, это вызывает сильнейшую зависимость.

Организм начинает жаждать выброса адреналина, что сопутствует ситуациям жизни и смерти. В каждой миссии есть момент, когда каждый клянётся, что это в последний раз. Но как только работа сделана, потребность в этом драйве возвращается. И так снова и снова.