Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда

— Как вы связались с Астором? — спросил я.

— Мой друг ушёл из армии к нему.

— Кто?

— Эрик Уильямсон. Погиб на своей первой же миссии. — Лео уставился в окно, в прошлое. — В общем... — Он встряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Я подал заявку на место Эрика после его гибели, но Астор не взял меня из-за травмы.

Правда? Я бы тоже не взял. Как подразделение, солдат силён настолько, насколько силён человек рядом. Одна из причин, почему я предпочитаю работать один. Не доверяю людям.

— Но всё в порядке, — отмахнулся Лео. — Год спустя он позвонил и предложил работу здесь. Быть контактом для агентов по мере необходимости — как сейчас для вас. Он выбрал меня для этой миссии, потому что я помогал составлять профиль Кузьмы Петрова десятилетие назад, ещё в ЦРУ.

Он пожал плечами.

— Астор хорошо платит и позволяет оставаться при деле. — На лице Лео мелькнула язвительная усмешка. — На несколько дней я снова стал важной шишкой.

Желание защитить её нахлынуло стремительно и остро. Я заерзал на стуле, чувствуя неловкость от собственной реакции.

Что, чёрт возьми, было в этой женщине? София Бэнкс не была первой красавицей, которую я видел, и не последней. Чёрт, случайный секс был частью образа жизни спецназовца. Разрядка, как алкоголь или наркотики, но без похмелья. Женщины сами шли навстречу, и мы принимали это. Но удержать их — совсем другая история. Однако ни одна — слышите, ни одна — не заставляла моё сердце биться так, как в тот миг, когда я впервые увидел фото Софии Бэнкс.

— Кто-то ещё вёл за ней наблюдение? — спросил я, желая убедиться, что там нет толпы оперативников, глазевших на неё из-за тонированных стёкол.

— Нет. Только я. Вы же знаете Астора: чем меньше людей в курсе, тем лучше. А в этой миссии людей задействовано меньше всего из всех, с чем я сталкивался. Как вы сказали, данных мало, но отчасти потому, что изначально информации о Софии почти нет. Нет профиля, нет биографии для изучения. Это полностью в духе «Чёрной ячейки». Их людей почти невозможно отследить — или достаточно сложно, чтобы сбить со следа. Российское правительство финансирует «Ячейку» — хотя никогда в этом не признается — и обеспечивает их фальшивыми документами, конспиративными квартирами и, при необходимости, свидетельствами о смерти. О Софии Бэнкс не было вообще ничего, пока она не появилась здесь.

— Насколько я понимаю, правительство считает, что Кузьма где-то в этом регионе, возможно, на побережье. Что вы об этом знаете?

— Только то, что вы сказали.

— И вы уверены, что она не с ним сейчас?

— Если и так, то её с ним не видели. Похоже, живёт одна.

— Вы вламывались к ней, чтобы проверить?

— Я провёл внешний осмотр. — Он стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Уверяю вас, никаких признаков присутствия мужчины в доме.

Я почесал подбородок. — А её мобильный? Смогли отследить? Увидеть, куда она ездила в последние месяцы.

— У неё его нет.

— Чушь. У женщины, живущей в одиночестве в глуши Аляски, должен быть телефон.

— Может, у неё одноразовый, но ни у одного местного оператора нет контракта на имя Софии Бэнкс.

— Это бессмысленно.

— Согласен. Но факт остаётся фактом.

Я откинулся на спинку стула, вращая в пальцах чашку, не в силах отделаться от гнетущего предчувствия, связанного с этим делом.

— Вы сказали, составляли профиль Кузьмы для ЦРУ. Каковы его сильные и слабые стороны? И как женщины... например, София... влияют на этот профиль?

Лео кивнул, выпрямившись. — Сила Кузьмы — в интеллекте. Он чрезвычайно умен и хитер. А ещё харизматичен. Это ключевой фактор в его умении завоевать доверие. Люди слушают его, верят ему, не подозревая, что ими манипулируют. В своём профиле я сравнивал его с Гитлером.

— Достаточно лестное сравнение.

Лео предостерегающе приподнял бровь. — Не так далеко от истины. Не недооценивайте его, Джастин. Мы называем его организованным преступником — всё, что он делает, тщательно спланировано до мелочей. Данные с мест его операций говорят, что он готовил их месяцами, иногда годами. Очень похоже на Бен Ладена и 11 сентября.

— А слабости?

— Его эго. И теперь ещё возраст. Полагаю, Кузьма уже не так подвижен, как двадцать лет назад. Сейчас ему около шестидесяти — на пике карьеры в России ему было за тридцать. Это наводит на мысль, что он, вероятно, обосновался в некой штаб-квартире. И, возможно, пригрел протеже, который займёт его место.

Лео допил остатки «Лимонного дропа».

— Что касается женщин... для Кузьмы чем больше, тем лучше. Это питает его эго. София — одна из многих его жён. Ему нравятся очень молоденькие. Последней, кого он взял в свой «гарем», было шестнадцать. Ходят слухи, что преданности и верности он добивается теми же методами, что и у врагов — запугиванием, страхом, пытками, как эмоциональными, так и физическими. Известно, что он использует своих женщин как приманку для соперников, а затем убивает и соперника, и приманку. Женщины для него — не более чем сексуальное удовлетворение и пешки в жестокой игре.

— Если это правда, София должна быть более чем готова сдать его, когда я найду её.

— Вы не понимаете. Их преданность неспроста. Скорее всего, он угрожает не только им, но и всем их родным. У него есть на неё рычаги, без сомнений. И пока она не готова смириться с потерей, она будет делать всё, что он прикажет, и когда прикажет. — Лео посмотрел на пустой бокал. — Угроза потерять того, кого любишь, может заставить любого переступить через себя.

Между нами повисла тишина. Затем он поднял взгляд и пристально посмотрел на меня.

— Обычно я бы посоветовал сосредоточиться на работе и не отвлекаться. София... она красивая женщина. Очаровательная. — Он склонил голову набок. — Но я понимаю, что женщины — не ваша слабость. Ваша репутация одиночки вас опережает.

— А в чём тогда моя слабость?

Отмахнувшись от приближающейся официантки, он снова сосредоточился на мне. — Я знал вашего брата.

— Да? — ответил я ровным тоном.

— Да. — Его взгляд скользнул по шраму на моей щеке. — Он был хорошим человеком. Лучшим оперативником.

Я встал и допил кофе. — Спасибо, мистер Хоган. Я буду на связи.

ГЛАВА 5

ДЖАСТИН

Добро пожаловать в Фолкон-Крик

Заснеженный деревянный указатель был едва читаем. Длинные, неуклюжие сосульки свисали с его кромки, впиваясь в сугроб, наросший у основания.

Знак прятался среди густых елей, выстроившихся вдоль дороги в молчаливом карауле. Их ветви гнулись под тяжестью снега, верхушки клонились, как солдаты, признающие поражение. Над ними нависало серое, неподвижное одеяло облаков, изрыгающее снежинки, что кружились в ледяном ветре, вывшем за стёклами.

День был холодным и безрадостным.

Лео не шутил. Дорога заняла вдвое больше времени. Чем дальше на север, тем суровее становились условия. Дважды я останавливался, чтобы помочь застрявшим туристам, давая им свой спутниковый телефон — мобильная связь и правда была дерьмовой.

Я не мог понять, зачем кому-то жить в таком отдалённом, а значит, уязвимом месте. Фалкон-Крик был крошечной точкой на карте, затерянной среди скалистых гор и непролазной тайги.

Мне стало ещё интереснее, почему София выбрала именно это место. Ни магазинов, ни жилых кварталов — лишь пустынная двухполосная дорога с выбоинами, бегущая среди вечнозелёных исполинов. Я заметил и другое: легковых машин почти не было. Только внедорожники, грузовики, снегоходы. Местные были готовы ко всему.

«Городок» Фалкон-Крик представлял собой узкую полоску строений по обе стороны шоссе: заправка, совмещённая с продуктовым магазином (единственным источником еды), закусочная и обветшалая бревенчатая таверна, выглядевшая так, будто вот-вот сложится. И всё.

Полагаю, все пятьсот жителей раз в неделю ездили в Анкоридж за припасами, к врачу, по делам — иначе здесь было не выжить. Мысленно отметил спросить Лео, как часто София выбиралась в город, к каким врачам ходила, навещала ли кого.