Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда
«Мы хотели бы начать ваше интервью сегодня днём, если вы не против».
Я кивнул и быстро преодолел расстояние, отделявшее нас. Мне не нравилось оставлять Нейта одного даже на минуту.
Полосатый протянул руку. «Мы также хотели бы поблагодарить вас за службу и за сохранение конфиденциальности всего, что произошло на прошлой неделе».
Он был двенадцатым сотрудником ФБР, который давал понять, что от меня ждут молчания. И хотя я знал, что мог бы на этом заработать, у меня не было ни малейшего желания переживать это снова. Для меня имело значение только то, что о Нейте и Софии позаботятся. Всё остальное было ерундой.
«Я не единственный, у кого есть секретная информация», — сказал я, вздёрнув подбородок.
Они переглянулись.
«Да, — сказал Полосатый. — Мы понимаем и планируем обсудить это как с Нейтом, так и с Александрой Петровой».
«Нет. Сначала мы кое-что уладим». Я жестом указал между нами.
Их глаза-бусинки сузились.
Я поднял палец. «Первое: два миллиона долларов должны быть переведены на счёт Нейта в течение двадцати четырёх часов. Или я поговорю с прессой».
«Джастин…»
Я поднял второй палец, обрывая его. «Второе: федеральная программа защиты смены личности для Александры Петровой под именем Софии Бэнкс. Вам нужно стереть её текущие документы, которые сделал какой-то подросток, и начать с нуля. Речь о новом номере социального страхования, удостоверении, паспорте, свидетельстве о рождении, школьных записях, создать цифровой след».
«Это может занять время».
«Я ещё не закончил. Также нужно упаковать и отправить по моему адресу все её вещи, включая то, что в её сарае. Как только личность будет установлена, та же сумма — два миллиона — должна быть переведена на её счёт».
Полосатый скрестил руки. «А что насчёт вас?»
«А что насчёт меня?»
«Сколько стоит ваше молчание?»
«Как только вы выполните эти три условия, я даю слово — никогда не расскажу о произошедшем».
«Вам не нужны деньги?»
«Да. Четыре миллиона, распределённые так, как я сказал».
Они снова переглянулись.
Через мгновение Полосатый протянул руку. «Согласны, мистер Монтгомери».
«Отлично. А теперь, пожалуйста, уйдите с моей дороги».
Я остановился у двери Нейта, прислушиваясь к их шагам, затихающим в коридоре. Переведя дыхание, я вошёл.
Нейт неподвижно смотрел в потолок пустым взглядом.
Я не осознавал, что задержал дыхание, пока его взгляд не встретился с моим.
Засунув здоровую руку в карман, я подошёл к кровати.
С момента спасения Нейт был необычайно покорным. Сначала это тревожило, но когда МРТ показало норму, врачи объяснили: его эмоциональная отстранённость — прямое следствие физических, эмоциональных и психических пыток за годы плена. Он справлялся, отключаясь.
Как брат, так и брат, — подумал я. Мне настоятельно рекомендовали изучить тему травмы, чтобы помочь ему в следующем году.
Казалось, вселенная насильно пихала мне в глотку эмоции, ставя в ситуации, где нельзя было избежать вопросов психического здоровья. Сначала София, теперь Нейт. Обоим нужно было больше, чем я мог дать.
До сих пор.
Там, в больнице, я пообещал себе стать тем, кем должен был быть. Тем, кого отталкивал годами. Я сосредоточусь на собственном росте — без показухи, учась распознавать, принимать, изучать и понимать свои эмоции и эмоции других.
Я начал с того, что пригласил дежурного психолога на кофе, пока Нейт проходил обследования. То, что планировалось как короткий разговор, вылилось в три отдельных часовых сессии.
Доктор Дэниелс — так её звали — подробно рассказала о ПТСР, на который я раньше закатывал глаза, считая его выдумкой, чтобы выкачивать деньги из ветеранов. Теперь я слушал с открытым сердцем.
Из разговора я узнал, что Нейт, скорее всего, будет испытывать противоречивые чувства: вину за выживание, возможно, даже сочувствие к «Чёрной ячейке», постоянную тревогу, пока его организм приспосабливается к жизни без режима «бей или беги».
Затем мы поговорили о Софии и о том, как может проявляться её травма. Во время этого разговора мне казалось, что сердце вырывают из груди и разрывают на части.
Я поклялся быть для неё безопасным местом, её опорой, плечом, на котором можно выплакаться, пока смерть не разлучит нас.
Так у меня появилась цель. Я был готов. Я смогу. Я буду тем, кто им нужен.
«Как ты?» — спросил я Нейта, всё ещё не веря, что смотрю на брата. Младшего брата, с которым я рос, смеялся, плакал, дрался, которого защищал и подставлял за него спину. Того, кому доверял и кого любил всем сердцем.
«Готов, чтобы эти капельницы сняли», — проворчал он.
Прежний я бы тут же выдернул их. Вместо этого я сказал: «Знаю. Дай ему ещё немного времени. Твоему организму нужны витамины. Скоро уедем отсюда».
«Мама умерла, да?»
Я моргнула от резкой смены темы. Он спрашивал о маме во время полёта в Нью-Йорк. Я сделала вид, что не расслышала, и сменила тему.
Собравшись, я быстро вдохнула. «Да».
«Как?»
«Сердечная недостаточность».
«Ты был рядом?»
«Нет».
Он отвернулся.
Слёзы навернулись на глаза, и я не могла их сдержать. Я отвернулась и быстро вытерла их тыльной стороной ладони.
Когда я повернулась, Нейт смотрел на меня.
«Я подвёл её, — сказал я. — Как и тебя. К чёрту всё это». Я сжал его руку, поддаваясь внутреннему смятению. «Прости, брат. Мне так жаль. Я…»
«Джастин, прекрати. Ты буквально спас мне жизнь. Это противоположность тому, чтобы подвести».
Я не мог смотреть ему в глаза.
Сжимая мою руку, он продолжал. Его рука в моей казалась невероятно хрупкой.
«Знаешь, там были люди, которых то брали в плен, то отпускали. Однажды там была женщина. Постарше. Её взяли в отместку за непослушание сына — его убили. Когда она умерла, я помню, как почувствовал облегчение, что она освободилась от всего этого. Понимаешь?»
Я понимающе кивнул. Хотя это ничего не исправляло, мысль, что мать больше не страдает, притупляла боль.
«Кстати, о женщинах, — он приподнял голову с подушки и пристально посмотрел на меня. — Кто эта девушка?»
Я закрыл глаза, вновь сосредоточившись на том, что стало светом в моей жизни.
«Моё будущее».
Он улыбнулся — впервые с момента спасения. «Значит, кто-то всё-таки достучался до тебя».
«Да, и это ещё мягко сказано».
Нейт откинул голову, в глазах появилась тоска. «Вау, я только сейчас подумал обо всех женщинах до…»
«До» — так мы называли его похищение. Наша жизнь официально разделилась на «до» и «теперь». «До» — это старые мы, оставшиеся в плохих воспоминаниях. Теперь мы будем новыми.
«Помнишь Лизу?» — его глаза заблестели.
«Твою бывшую? Да. Она здесь».
«Не может быть».
На этот раз я ухмыльнулся. Что такого в женщинах, что может вернуть мужчину к жизни? Загадочные, могущественные, прекрасные существа.
Он снова приподнялся, глаза расширились. «Скажи им, чтобы вкачали во меня побольше всего, накачали, прежде чем я её увижу».
Я рассмеялся. «Всё придёт со временем».
Между нами повисло уютное молчание — намёк на то, как было раньше.
Я почувствовал, как его взгляд задержался на моём шраме.
«Брат?»
«Да?»
«Где ты это взял?»
Я знал, что вопрос последует, и отрепетировал миллион ответов. В конце концов, остановился на: «Из прошлого».
ГЛАВА 39
СОФИЯ
Два дня спустя
«Как он?»
Я вздрогнула от голоса за спиной и чуть не уронила чашку с кофе.
«Прости», — Райдер, друг Джастина и такой же наёмник, виновато улыбнулся.
«Всё в порядке», — сказала я, полностью повернувшись к нему. «Он ещё спит».
Райдер удовлетворённо кивнул. Из всех друзей Джастина он больше всех переживал за товарища. Я предположила, что это как-то связано с тем, что он ждал второго ребёнка от жены Луизы, с которой я ещё не была знакома.
«Где Роман и Дрейк?» — спросила я.
