Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

— А у вас… как дела? — спрашиваю, потому что иначе выходит как-то невежливо.

— Все под контролем, Ася, — говорит Осман. — Сейчас мне идти надо. Будем на связи. Вдруг что — сразу набирай.

Прощаемся, и вызов обрывается.

Кто бы мне сказал еще недавно, что я буду так «мило» общаться с опасным уголовником.

Прячу телефон, выхожу из колонны. Мне все же надо вернуться на пару. И желательно поскорее.

— Ася?

Вздрагиваю всем телом от неожиданности. Оборачиваюсь.

— Лёва, нельзя так подкрадываться, — качаю головой. — Ну ты что?

— А ты почему не на лекциях?

— А ты?

— Не важно, — отмахивается. — Слушай, хорошо, что мы с тобой столкнулись. Мне как раз надо кое-что важное обсудить.

41

— Пойдешь со мной на матч? — спрашивает Лёва.

— Какой матч?

— На хоккей, — поясняет друг.

— Ой, нет, в прошлый раз мы уже сходили, — отрицательно качаю головой, а перед глазами всплывают те самые жуткие кадры, когда Ахмедов буквально вбивал в лед каких-то парней. — Мне тогда хоккея хватило. Больше не хочу.

— Ася, да это было… ну не совсем как обычно бывает. Слишком жестко. Те двое первыми нарушили правила. Поэтому им и влетело от Марата.

Он что, оправдывает его сейчас? Ладно, не важно.

— Нет, Лёв, извини, но я с тобой туда не пойду.

— А если Марата не будет на игре? — вдруг спрашивает он. — Ну остальные ребята там поспокойнее. Просто ходят слухи, будто Ахмедову дали запрет. И в команде волнуются, примет он участие в игре или нет. Кто-то считает, что без него наша академия продует. Противники у нас очень сильные. А тафгай у них просто зверь. Только Ахмедов и мог бы с ним совладать.

— Тафгай? — механически переспрашиваю.

— Ну вышибала, — поясняет друг.

Только понятнее не становится.

— Жесткий парень. — добавляет он. — Крутой.

— Нет, я знаю, как это переводится с английского, но, — пожимаю плечами.

— Это как Марат в нашей команде. Так их называют. Ну еще бывает «полицейский» или «телохранитель», но проще именно «тафгай». Такой игрок действует силовыми методами. Работает на устрашение противника. Его задача — выбить самых опасных форвардов команды-соперника. Черт, ты уже жалеешь, что спросила, да? Нудно?

— Лёв, я вижу, что тебе нравится хоккей. Но лучше сходи на матч с кем-то из своих приятелей. Это игра не для девчонок.

— Уверена? — усмехается. — Ты помнишь, сколько девчонок было на трибунах? Полно, Ась.

Ну тут он прав.

Хотя с учетом того, сколько здесь у Ахмедова поклонниц, они могли бы прийти куда угодно, только бы увидеть его. Хоккей уже не так важен.

— Лёва, мне там скучно.

— Ты просто еще не подсела.

— И не хочу.

— Ну ты подумай.

— Ладно, мне сейчас на пару надо, — замечаю, глянув на часы. — Слушай, я тоже хотела кое-что у тебя спросить.

— Давай.

— Насчет тестов. Для распределения по факультетам. Ты не слышал, есть вариант… хм, заранее узнать, куда попадешь? Или подстроить так, чтобы кто-то определенный попал на твой факультет?

— Нет, — друг хмурится. — Нереально. Я же тебе говорил.

— Ну может новое что-то выяснилось.

— Там без вариантов, Ася. Тем более, процесс контролирует ректор. Подтасовки исключены.

Хорошо, если так.

Но с другой стороны Ахмедов так странно выразился. Будто дело вовсе не в тесте. А в чем же тогда?

Ладно. В любом случае этим заправляет ректор. А значит, надеюсь, он понимает, что мне точно нельзя попадать на Северный факультет.

— Но все решается по тестам, да? — уточняю.

— Конечно, — Лёва смотрит с недоумением. — Ася, у тебя все в порядке? Ты какая-то дерганная сегодня. Напряженная.

— Нормально, переживаю за пропуск пары, — отмахиваюсь.

— Тогда идем быстрее.

Лёва провожает меня до аудитории. Однако стоит пройти внутрь после осторожного стука в дверь, как звенит звонок.

Подхожу к преподавателю.

— Извините за опоздание, — начинаю.

— Ничего, — качает головой он. — Знаю, вы были у ректора. Возьмите задание у кого-то из одногруппников. И желательно конспект. Большинство материалов, которые я сегодня давал, в обычном учебнике не найти.

— Хорошо, спасибо.

Препод уходит, а я обращаюсь к одной из девчонок:

— Таня, можно у тебя конспект взять? — спрашиваю. — После пар тебе отдам. Перепишу все на переменах.

— Нет, — неожиданно резко отвечает она. — Еще чего!

Застываю.

Я давала ей свой конспект на прошлой неделе. Но сейчас одногруппница демонстративно поворачивается ко мне спиной, продолжая собирать свои вещи.

— Думала, стукачке будет кто-то помогать? — хмыкает другая девчонка, проходя мимо.

— Что? — спрашиваю, поворачиваясь к ней.

Она лишь дергает плечом. Зато рядом вдруг показывается Виола, окидывает меня неприязненным взглядом и цедит:

— Не стоило тебе выделываться. Ясно? Теперь никто не поможет. И никто тебе скоро и слова не скажет. Будешь прокаженной. И это только начало!

— Ася, — раздается с другой стороны.

Оборачиваюсь и вижу, что Маша протягивает мне свою тетрадь.

— Держи, — говорит она. — Я все записала.

— Ты что сдурела? — бросается на нее староста. — Хочешь, чтобы у нас в группе было две прокаженных сразу?

— Ну во-первых, нас скоро все равно разделят на факультеты, — ровно отвечает ей Маша. — А во-вторых, я не собираюсь выполнять ваши дурацкие правила. Ася не сделала ничего такого, чтобы…

— Тогда удачи вам, — мстительно произносит Виола. — Обеим. Уж поверьте, она вам понадобится.

42

Мне объявляют бойкот.

Никто не здоровается со мной в коридоре. Все замолкают, как только захожу в аудиторию. Одногруппники ведут себя так, будто меня нет. Кто-то делает это с неохотой, пряча глаза, стараясь просто ни во что не ввязываться. А кто-то как будто удовольствие получает. Вроде нашей старосты.

Подозреваю, Виоле сильно досталось от ее «элитарных» подружек, вот она и пытается отыграться.

На самом деле, пока все идет не так уж плохо. Меньше пустых разговоров, никто не отвлекает.

Ну я стараюсь находить плюсы даже в такой ситуации.

Однако это все равно действует. Чисто морально давит. И правда чувствуешь себя какой-то не такой.

Еще меня беспокоит ситуация с Машей.

Она единственная общается со мной. Остальным это не нравится. Потому ей тоже начинает доставаться. И с ней никто не молчит. Отпускают вслед разные дебильные подколы.

— Слушай, может не стоит, — в очередной раз пытаюсь завести с ней разговор на эту тему. — Ну то есть если ты будешь делать вид, будто тоже не общаешься со мной, тебе же будет здесь проще.

— Нет, — выдает твердо. — Опять ты за старое?

— Мы живем в одной комнате, — пожимаю плечами. — Наговоримся за закрытой дверью. А так… мне кажется, у тебя будут проблемы, если все продолжится как сейчас.

— Ася, вчера Виола уже пыталась со мной договориться, — замечает соседка. — Она сказала, что меня «простят».

Маша невольно морщится.

— Если ночью подброшу в твою постель червей.

Тут она морщится еще сильнее. И я тоже.

— Да как такое, — начинаю и даже не знаю, что сказать дальше.

— В голову кому-то пришло? Ну ты же знаешь, на посвящение может выпасть любая мерзость.

— Откуда у них черви?

— Не знаю, наверное, из класса по биологии. Из лаборатории. А тебя только это волнует?

— Меня волнует, как бы они и тебе чего-нибудь мерзкого не подбросили.

Во взгляде Маши читается напряжение.

— Не думаю, что мне подбросят, — замечает она наконец, выглядит словно бы отстраненной, точно мысли уносятся куда-то в другую сторону, но через пару секунд соседка уже снова смотрит на меня. — Но вот за тебя очень волнуюсь. Когда я отказалась, то Виола стала кидать всякие мутные намеки. Ну чтобы я тебе передала, раз мы такие близкие подруги.

— Что там?

— Сплетни, — отвечает тихо, и снова в ее глазах вспыхивает нечто непонятное, тревожное. — Про ту девочку.