Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

— Которую чем-то подпоили, а потом она проснулась и…

Мне тяжело закончить фразу.

Виола раньше говорила про ту вечеринку, которую устраивала элита. Одну из студенток напоили, а потом она ничего не смогла доказать. Те парни, которые были с ней, заявили, что все происходило по согласию. Слова нескольких мажоров против слов обычной студентки. Понятно, кому в итоге поверили. Все представили так, будто девочка намеренно пыталась оговорить этих ублюдков и развести их на деньги через ложные обвинения.

Маша кивает, давая понять, что можно не продолжать. Виола повторила ту самую историю. Когда это произошло Камилла и Юлиана были только на первом курсе. Ходили слухи, без них не обошлось. Они с самого начала старались построить свой порядок и всех неугодных поставить на место.

Ну по своим больным понятиям.

— Тебе надо быть очень осторожной, Ася, — говорит Маша. — Смотри, что ешь и пьешь. Тут и правда могут какую-нибудь дрянь подмешать. Снотворное. И ты тогда просто отключишься.

— Понимаю.

Лучше бы черви.

Хотя при мысли о таком тоже передергивает.

Ладно, ем я в столовой, вместе со всеми. Тут главное, не отвлекаться и не оставлять еду без присмотра. Ну и если мне кто-то предложит стаканчик кофе, стоит сразу же отказаться.

Похоже, молчаливым бойкотом все не ограничится.

Они уже просчитывают новый шаг.

Долго ждать не приходится.

Благодаря рассказу Маши о предложении Виолы, я почти не удивляюсь, когда открываю свой шкафчик на физре и вижу там полчище муравьев.

Ладно. Конечно, я реагирую. Отшатываюсь. Невольно отряхиваюсь, поскольку их внутри шкафа настолько много копошится, что кажется, будто уже и по мне ползут.

Терпимо.

Справлюсь.

Пытаюсь себя настроить, но получается плохо.

— Фу, посмотрите, что у нее в шкафчике, — выпаливает девчонка рядом.

Другая вовсе визжит.

— Ну и помойка! — брезгливо бросает другая.

— Мерзость…

Поворачиваюсь и смотрю на них.

— И кто из вас это устроил? — спрашиваю.

— Что? Ты это нам? — кривится одна.

— Мы не общаемся с такими как ты, — добавляет вторая.

Забавно, что обе они переписывали у меня задания на прошлой контрольной. Неделю назад.

— С какими? — выдаю. — С теми у кого есть свое мнение? С теми, кто не готов выполнять дурацкие приказы мажоров?

Ну не могут же они не понимать, что роль изгоя может здесь каждого ждать, если все на это ведутся.

— Пора тебе понять, — говорит Виола, появляясь в проеме раздевалки, проходясь по мне мрачным взглядом. — Тут свои правила. И лучше их принять.

Бесполезно.

Ничего не добьюсь.

Понимаю, что самое разумное в моем положении найти способ избавиться от муравьев, которые уже расползаются повсюду.

Ладно.

Не критично.

Однако атаки становятся серьезнее.

Когда на следующий день мы пишем тест, а мне подбрасывают «шпоры». Девчонка просто швыряет их мне на парту.

— Что это? — тут же спрашиваю, нарушив тишину.

— Ну видимо, твои шпаргалки, — резко заявляет она.

Но заметно, что тушуется. Нервничает.

Тут мне везет. Препод замечает все. Еще до нашего диалога. Обращается к студентке по фамилии.

— Вы что делаете? — спрашивает. — Решили, что это смешно?

— Нет, я… — вяло пытается оправдаться. — Извините.

— Выйдите.

— Но я же просто…

— Вон из аудитории.

— Но контрольная…

— Придете на пересдачу.

Прежде чем подхватить свои вещи, выбежать из аудитории, эта девчонка бросает мстительный взгляд на меня. Будто я еще и виновата.

— Забери, — говорю спокойно.

На ее «шпоры» смотрю.

Подхватывает их с ожесточением. Уносится прочь.

— Ты как? — спрашивает Маша, дотрагиваясь до моего плеча.

— Нормально, — отвечаю, с трудом проглатывая ком в горле.

Это все проходит тяжелее, чем я думала.

Мы идем по коридору в нашу комнату. И я как могу стараюсь отвлечься, думать о чем-то другом. Но внутри все буквально вопит от чувства несправедливости.

Почему они просто не могут от меня отстать?

Хочется разрыдаться. Пусть и понимаю, что это глупо. Только неделя выдалась трудной, бесконечно долгой. И вряд ли на выходных станет лучше.

Единственная радость — Ахмедов не появляется рядом.

Либо запрет ректора сработал. Либо Осман вмешался, как обещал.

Но если так посудить, то запрет от ректора и раньше был. Может быть, не настолько жесткий, но был.

Значит, Осман помог?

Как бы там ни происходило, а я стараюсь хотя бы за эту соломинку держаться. Иначе точно с ума сойду в этом дурдоме.

Если буду плакать и жалеть себя, легче не станет. Если сдамся, они только порадуются, что одержали верх.

Нет. Я просто продолжу учиться и…

Маша открывает дверь, и мы обе застываем на пороге. Холод прокатывается по спине липкой тягучей волной.

Что за…

Мой взгляд упирается в стену. Прямо над изголовьем моей кровати крупными буквами написано:

«Проваливай отсюда, пока жива!»

И цвет такой, что мелькает еще больше тревожных мыслей. Ну точно будто в кино. В каком-нибудь трешевом ужастике.

Это же не может быть кровь?

43

— Хочу кофе сделать, — говорит мне лаборант, которой я сегодня помогаю в архиве. — Будешь?

— Да, — киваю. — Спасибо.

— Ты как вообще? — спрашивает она, поднимаясь со стула и отходя в сторону кофе-машины. — Слышала про ту жуткую историю с твоей комнатой.

Про какую именно? Когда все перевернули вверх дном? Или когда написали на стене угрозы?

— Это была просто краска, — говорю вслух.

Как будто нечто такое делает саму ситуацию лучше. Нет, ну разумеется, краска звучит не до такой степени жутко и пугающе как реальная кровь, но все равно становится не по себе.

— Ничего, ты не волнуйся, ректор прижмет этих мажоров, — замечает женщина дальше.

И я невольно поворачиваюсь на звук гудения кофейного аппарата.

— Тебя еще достают? — спрашивает она, тоже оборачиваясь ко мне.

— Нормально, — дергаю плечом и снова смотрю на папки, которые мы разбираем.

Кажется, ректор уже прижал кого-то.

Игнор не настолько подчеркнутый. Несколько человек из группы даже коротко выразили мне поддержку. Хотя понятно, что близко ко мне приближаться никто не рискует. Ну кроме Маши, которой я очень благодарна за все.

Не расслабляюсь. Но это и нереально. Особенно после такого чудовищного «послания».

Мне пока не пытаются подбросить новую дрянь. Никто не бросает грубости. Даже Виола молчит и не пробует оторваться на мне.

Только впечатление, будто это все лишь затишье перед бурей.

И кто-то же написал ту проклятую надпись.

Кто? И зачем?

Стену в нашей комнате отмыли, после покрыли свежей краской. Все было сделано очень быстро. Однако даже поглядывая на светлую поверхность без единого красного пятнышка, я все равно видела перед глазами совсем другую картинку. Кровавые буквы сильно врезались в память. А еще нарастало дурное предчувствие. Все внутри живота неприятно сжималось, лишь стоило подумать про слова на стене.

Почему-то складывалось такое впечатление, будто это не касалось травли от Камиллы и Юлианы. Нет, они бы могли что-то написать. Но наверное, совсем иначе. Какие-нибудь оскорбления, насмешки. А здесь угроза жизни. Как-то это не складывалось в одну картину.

Хотя что я могу понимать в логике мажоров? Может для них это тоже прикол? Издевка?

В любом случае моя паранойя обостряется. Вот и сейчас наблюдаю, как в мою чашку льется кофе из автомата. Нет, я не думаю, что лаборант может мне что-то подмешать. Но… а кто знает?

Напряжение немного спадает, когда чашка кофе уже оказывается передо мной. И больше не надо следить.

Вдыхаю аромат дымящегося напитка. Успокаивает.

Стараюсь подумать о чем-то хорошем. Например, о том, что в это воскресенье, если ничего не сорвется, наконец, смогу навестить своего дядю в больнице. Поговорить с врачами.