Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

— Любишь, блять. Не любишь. Похуй, — отрезает и будто приговор мне зачитывает: — Ты теперь моя. И любой, кто на тебя тупо не так посмотрит, будет иметь дело напрямую со мной.

39

Смотрю на Ахмедова и даже не знаю, что ему теперь ответить. Конечно, в голове мелькает мысль рискнуть и еще раз ему все объяснить. Хотя бы попытаться. Но слова не идут с языка. Совсем.

Кажется, у меня заканчиваются все разумные аргументы.

Хорошо, что Марат так и продолжает сидеть, развалившись в кресле. Не делает ни единой попытки приблизиться ко мне. Однако само его присутствие сильно давит. И помрачневший взгляд. И кривой оскал.

Весь его вид, будто добивает.

— Будешь учиться на моем факультете, — вдруг говорит Ахмедов. — Поступишь на Северный.

Прочищаю горло, нервно мотаю головой.

— Нет, это вряд ли, — выдаю, наконец. — Ну то есть пока ничего непонятно. И ты же знаешь, что никто здесь сам не выбирает факультет.

Он смотрит на меня немигающим взглядом.

— Впереди еще главный тест, — добавляю, просто чтобы не молчать. — Вот после него что-то может выясниться. И то не до конца. Еще два теста.

Бормочу полную чепуху. Но тишина действует угнетающе, потому меня буквально прорывает на нервах.

Ахмедов молчит, однако вид у него такой, будто моя речь ни капли его не волнует.

Ну это неудивительно. По нему заметно, что этому мерзавцу плевать на чужое мнение.

Только дело в другом.

Ахмедов выглядит так, будто…

— Ты что-то знаешь? — вырывается у меня вопрос. — О поступлении?

Усмехается. Мрачно.

— Нет, — снова качаю головой.

И даже не знаю, кого пробую убедить — его или саму себя?

— Никто не может знать, — говорю. — Результаты теста нельзя предугадать. Там нет закономерностей. Каждый год новые вопросы, новые критерии отбора.

— Да причем здесь тест? — хмыкает Ахмедов, принимая еще более вальяжную позу в кресле. — Я тебе сказал, как будет. Лучше меня слушать.

Элита может влиять на результаты?

Сомневаюсь. Столько сплетен слышала на эту тему. Бывало девчонки из элиты хотели попасть на один факультет, ближе к друзьям, а потом оказывались на другом. У них случались истерики. Кто-то даже пробовал скандалить.

Но все это жестко пресекалось.

Или суть в том, что клан Ахмедовых имеет больше влияния?

Стоп.

Он же сказал…

— Ладно, — говорю. — Если дело не в тесте, то в чем тогда?

Звук открываемой двери заставляет вздрогнуть. На пороге показывается ректор. Хмурится, заметив Ахмедова.

— Марат, ты что здесь делаешь?

Ректор внимательно изучает его. Потом переводит взгляд на меня. Хмурится еще сильнее и снова смотрит на Ахмедова.

Тот тоже мрачнеет, изучая его в ответ.

— Допуск на игру, — заявляет Марат, достает листок из кармана, и не сводит глаз со своего собеседника. — Подпишите.

Ректор берет бланк.

— Рано, — замечает он ровно. — Твой запрет еще действует.

— Мой запрет истекает на этих выходных.

— Нет.

— Чего… — кривится.

— Я его продлил, — спокойно произносит ректор, возвращая ему бланк. — Или ты думал, я не узнаю, где ты вчера был? И раньше. Еще одно нарушение.

Ректор в курсе? Как Марат зажал меня в раздевалке? И вот недавно, как раз вчера, в архиве.

Ахмедов с ректором стоят друг напротив друга. Оба высокие. Крупные. Мрачные.

И у меня холод пробегает под кожей. Ощущение, словно наблюдаю за схваткой двух зверей.

Один взрослый. Матерый.

Другой молодой. Борзый.

И никто не намерен отступать.

Веет угрозой.

— Команда продует, — цедит сквозь зубы Ахмедов.

— Стоило подумать об этом раньше, — невозмутимо отвечает ректор. — И раз уж вы оба здесь.

Он бросает на меня короткий взгляд и опять поворачивается к Ахмедову.

— Прекращай это, Марат, — заявляет. — Ты мешаешь Асе спокойно учиться. Хочешь вылететь из академии? Легко это устрою. Ясно?

Ахмедов вдруг поворачивается ко мне. В его глазах мелькает нечто странное, новое, непонятное. Будто…

— Ясно, — говорит он, намеренно обращаясь прямо ко мне. — Теперь все предельно ясно.

Он же не мог…

Он…

Он что, решил, будто ректор и есть мой выдуманный парень?

40

Ахмедов разворачивается и направляется на выход из кабинета. А я в напряжении провожаю его взглядом.

Ну это же хорошо, что он так подумал, да? Пусть и правда считает, что я вместе с ректором. Как бы безумно это не звучало.

Значит, не будет меня трогать. Не будет приставать с грязными предложениями. Забудет обо мне.

Вот только… не похоже, будто это действительно отбило ему охоту продолжать и дальше меня преследовать.

Он понял что-то свое. Однако не намерен отступать. В его глазах читалась пугающая решимость.

Стоп. Откуда мне знать? К счастью, я не настолько близко с ним знакома, чтобы расшифровывать все его реакции.

Хлопает дверь. Невольно вздрагиваю.

Ахмедова уже нет в кабинете. Но в безопасности себя не ощущаю. С этим отморозком еще ничего непонятно. А я теперь наедине с ректором, который покрывает убийство студентов. И пусть ко мне он вроде бы относится хорошо, вряд ли это повод выдохнуть. Скорее даже наоборот.

— Присаживайся, Ася, — обращается ко мне ректор. — Теперь можем обсудить твой вопрос.

Перевожу взгляд на него.

— О чем ты хотела поговорить?

Кажется, уже ни о чем. Юлиане и так досталось. Думаю, что и Камилле влетит. Поэтому если что-то о них скажу, сама себя почувствую стукачкой.

Ахмедов тоже свое получил. Хотя справиться с ним тяжело. Все-таки он не совсем обычный мажор.

— Я думаю, все решилось, — отвечаю тихо.

Ректор слегка приподнимает бровь.

— Спасибо вам большое, — добавляю. — Понимаете, я просто хочу учиться. В спокойной обстановке. И кроме учебы сейчас ничего не интересует. Мне важно получить хороший диплом.

Не знаю, зачем выдаю ему все это. Наверное, слегка несет на нервах.

— Уверен, у тебя получится, — отвечает ректор. — Наша академия заинтересована в таких студентах.

Застываю в нерешительности.

— Что-то еще? — спрашивает он.

— Нет, — качаю головой. — Могу я идти?

— Конечно, возвращайся к учебе.

Выхожу из кабинета ректора. Чувствую, что телефон в сумке начинает вибрировать.

Опять кто-то мне звонит.

Стараюсь поскорее выйти из этого крыла, чтобы найти место, где можно уединиться и спокойно принять вызов. Не хочется «светить» смартфон. По правилам академии такие продвинутые гаджеты официально запрещены.

Прячусь в нише за одной из массивных колонн. Достаю мобильный.

— Да, — говорю, принимая вызов.

— Ты чего мой звонок сбросила? — хриплый голос заставляет невольно поежиться.

Осман.

— Не могла говорить, — отвечаю тихо.

Выглядываю из-за колонны. Смотрю по сторонам. Вроде бы никого не вижу. Пара еще идет. Можно не волноваться, что столкнусь с кем-то, что кто-то подслушает разговор.

— Что случилось? — спрашивает Осман.

— Я была в кабинете у ректора, — говорю. — Возникли проблемы из-за статуэтки. Но кажется, все уже решилось. У ректора нет ко мне никаких вопросов.

— Ну молодец ректор, раз такое дело, — хмыкает.

— Угу.

В горле пересыхает от волнения. Все же не каждый день я общаюсь по телефону с беглым заключенным.

— Спасибо за телефон, — добавляю. — Но это очень дорогой подарок и…

— Забудь, — обрубает он. — Как дела в универе?

— Нормально, — выдавливаю с трудом.

— Ася?

— Все хорошо.

— По твоему голосу слышно, что нихера хорошего нет, — чеканит он. — Не понял. Тебя что, снова Ахмедов достает?

— Ректор мне помог, — замечаю. — Надеюсь, больше никаких проблем не будет.

— Я этим уеб… хм, студентом займусь, — жестко произносит Осман. — Лично. Больше он тебя не тронет.

Молчу.

— Сучара, — чувствуется, цедит сквозь зубы. — Повезло ему, что меня отвлекли. Но везение это сейчас закончится.