Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда

Улицы Токио кишели жизнью. Тысячи туристов заполонили тротуары, перемещаясь с места на место, как дисциплинированная, но бесцельная колония муравьев.

Даже для самого многолюдного города мира та ночь выдалась особенно душной. Я терпеть не могу толпу. Не выношу людей. Добровольно погрузиться в эту орду праздных зевак? Я скорее съем собственную селезёнку.

На мгновение мысль перенесла меня в мой первый «чёрный» рейд в Карачи — ещё одну перенаселённую клоаку, где жизнь плечом к плечу была нормой. Хотя эти два города и были разными мирами, давящее чувство от человеческой массы оставалось тем же.

Бродить ночным центром Токио было всё равно что проходить видеоигру под ЛСД. Каждый небоскреб был окутан неоновым ожерельем, мигающим и переливающимся, транслирующим рекламные ролики длиной в футбольное поле. Улицы купались в призрачном синем флуоресцентном свете, отражавшемся от сотен юрких автомобилей, велосипедов и мотоциклов. Один только шум — гул голосов, рев двигателей, электронные джинглы — мог сбить с толку и поднять давление у кого угодно.

Короче говоря, это была продуманная, искусная атака на органы чувств, гарантировавшая, что наивные туристы с широко раскрытыми глазами будут бодрствовать всю ночь, принимать неверные решения и безрассудно тратить свои кровные.

Не прошло и десяти минут, как я оказался на улице, а уже успел увидеть, как обворовали троих, как двое мужчин избивали друг друга в переулке и как проститутка отсасывала подростку в обмен на косяк.

Мне не терпелось убраться отсюда.

Я ловко обошёл группу пьяных французских туристов, которые бесцельно толкались, громко смеялись и совершенно не замечали опасности вокруг.

Опасности вроде меня.

На секунду мелькнула мысль вонзить лезвие ножа в почку одного из них — просто чтобы посмотреть, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то это заметит. Но электронные часы на здании впереди напомнили: времени на подобные игры у меня нет.

Какофония клаксонов взорвалась, когда я шагнул на проезжую часть, игнорируя мигающий «стоп» на светофоре. Дородный мужчина в машине размером с теннисный мячик высунулся из окна, его лицо исказилось от ярости, короткий средний палец взметнулся в универсальном жесте.

Один из моих любимых.

Я ответил тем же и растворился в толпе, едва не столкнувшись с грузовиком службы доставки еды.

Часы на запястье тихо завибрировали.

У тебя есть максимум десять минут.

Я ускорил шаг, рассекая людское море. На следующем перекрёстке свернул на улицу потише. Прохладный ветерок промчался между зданиями, неся запахи жареной утки, специй и горелого бензина от мопедов. Дым от лотка с якитори тянулся вверх, окрашиваясь всеми цветами неонового неба.

Ещё раз направо, через квартал — налево.

Взгляд на часы. Шаг становится шире.

Сорок секунд спустя я свернул в один из тех узких переулков идзакая, где ютятся аутентичные бары и ресторанчики. Место, популярное среди искателей «настоящей Японии».

В отличие от ярких артерий, переулок был погружён в полумрак, освещённый лишь бумажными фонариками, раскачивающимися на гирляндах, протянутых между стенами. Между ними низко свисали гроздья ярко-розовой анемоны, их сладкий аромат смешивался с запахом ладана и пряностей.

Быстро оглянувшись через плечо, я открыл неприметную красную дверь под вывеской с простой надписью «Ресторан».

Внутри всё было красным. Лампы, абажуры, скатерти, стены, даже потрёпанные коврики на деревянном полу.

Молодая женщина с длинными чёрными волосами, в красных туфлях-лодочках и с такой же помадой на губах встретила меня у стойки.

— Я здесь, чтобы встретиться с Хару, — сказал я по-японски.

— О… — Она моргнула, явно не ожидая меня. — Да. Пожалуйста, ваше удостоверение.

Пока я рылся во внутреннем кармане пальто, администраторша украдкой бросила взгляд за мою спину и глубоко вздохнула. Её пальцы дрожали, когда она возвращала документ.

— Хару сейчас нет, но она скоро вернётся. Она ждёт вас. Пожалуйста, пройдите сюда.

Посетители поворачивали головы, провожая нас взглядами, пока мы шли меж столиков. Из-за моего европейского лица, костюма, который стоил дороже их машин, или, возможно, из-за грубого шрама, пересекавшего щёку.

Меня провели за бисерную занавеску в тёмный коридор, упиравшийся в глухую дверь. Из-за неё доносились давящие басы какого-то японского R&B.

Хозяйка жестом указала на дверь, давая понять, что ждать нужно здесь, и сделала два чётких шага назад, увеличивая дистанцию.

Я выждал, пока в коридоре не остался один, затем повернул ручку.

Комната была маленькой, душной, пропитанной запахом пота и секса. Её освещал лишь тусклый красный свет.

Вдоль стен, словно в приёмной врача, стояли пластиковые стулья. В углу ютился переносной бар. Впереди — три одинаковые красные двери.

В памяти всплыл план, изученный несколько часов назад. За каждой дверью — комната. Каждая комната — точная копия предыдущей: двуспальная кровать, стул. Ничего лишнего.

В полумраке у дальней стены обнажённая женщина стояла на коленях перед лысеющим бизнесменом. Его мясистая лапа сжимала её волосы, направляя движения её головы. Он лениво скользнул взглядом по мне, веки отяжелели от усердия девушки и чего-то ещё, принятого для храбрости.

Что-то во мне, должно быть, насторожило его, потому что он медленно приподнялся, прищурился, пытаясь разглядеть меня в полутьме. У меня было секунд пять, прежде чем он сообразит, что я здесь не за развлечениями.

Я снова сосредоточился на стене. Три двери. Три варианта. Каждая заперта с двух сторон. Ключи только у Хару.

Повернувшись спиной к паре, я достал из кармана отмычку и подошёл к первой двери.

Комната пустовала.

— Эй, кто ты такой? Чёрт возьми, ты тут делаешь? — Бизнесмен уже поднялся на ноги. Женщина съёжилась на полу, её испуганный взгляд метался между ним и мной. Одной рукой он натягивал брюки, другой уже доставал из-за пояса пистолет.

Чёрт.

Не было времени на церемонии. Я вырубил его одним точным ударом. Он грохнулся о стену, и полузастёгнутые брюки предательски сползли.

И тут начался ад.

Обнажённая женщина взвизгнула. Спотыкаясь, поднялась, прикрыла грудь и выбежала из комнаты.

Тик-так, тик-так.

Я пинком распахнул третью дверь. Из-за угла выскочил мужчина и нанёс удар правой. Адреналин влился в вены, как чистейший героин, воспламеняя изнутри. Я жил ради этого чувства. Наслаждался им. Возможно, поэтому я был так чертовски хорош в своей работе.

Я ударил каблуком по его коленной чашечке, выворачивая сустав. Пока он завывал от боли, я вцепился в воротник его рубашки и притянул к себе.

— Смотри на меня, — прорычал я.

Как только наши взгляды встретились, я брякнул его лицом о своё. Хруст ломающегося хряща отдался эхом в тесной комнате. Кровь брызнула на стену. Он рухнул на пол, как подкошенный.

— Повернись, — скомандовал я обнажённой белокожей женщине, свернувшейся на кровати в комок и рыдавшей, как ребёнок. Даже в полутьме были видны следы укусов на её шее.

Она безропотно повиновалась.

Прищурившись, я разглядел на её спине татуировку — кельтский крест. Узор совпал с фотографией из досье: американская туристка, похищенная восемь месяцев назад. Татуировка была её единственным опознавательным знаком.

— Кортни, — сказал я, протягивая руку. — Меня зовут Джастин Монтгомери. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.

Она медленно обернулась. Её заплаканные голубые глаза расширились от непонимания, тело застыло, пытаясь осознать этот поворот.

— Нет, — я резко щёлкнул пальцами перед её лицом. — Хватит плакать. Теперь нужно быстро соображать, сохранять спокойствие и делать только то, что я скажу. Поняла?

Кортни горячо кивнула, вытирая нос тыльной стороной ладони.

В коридоре застучали тяжёлые ботинки.

— Пошли, — скомандовал я, стаскивая её с кровати.

Переступив через два окровавленных тела, мы замерли в дверном проёме. Наш путь преградил подтянутый молодой человек — тот самый, что сидел за столиком, когда я входил. Добропорядочный клиент, полный идиот, не ведавший, что его любимый ресторан прикрывает бордель.