Каролина Кароль (СИ) - Волкова Дарья

Каро никто никогда такое не говорил. Более того, с ней никто и никогда такого не делал. Даже не угрожал — Рю не в счет. Младший брат отца был ее любимой мишенью для шуток, и когда у него заканчивалось терпение, он вскипал и обещал выдрать Каро. Но «выдрать» от Рю и «выдрать» от Лу — это два очень разных «выдрать».

Наверное, от этой новизны у нее так зашумело в голове. И сквозь шум в голове Каролина услышала собственное:

— А если я этого хочу?

На самом деле, нет! Или… да? Единственное, чего Каро хотела сейчас точно — продолжения этого грубого и нежного поцелуя.

— Я так не хочу.

Грохот захлопнувшейся двери оглушил Каролину.

Э-э-э-э… Эй?! Кто так делает?! У вас на Кубе так принято?! Довести девушку до ватных ног и свалить?!

Сволочь!

— Не надо ко мне так часто приезжать, сынок.

— А мы и не часто.

— Я понимаю. Вам надо работать. Вам надо делать все то, что делают молодые люди в вашем возрасте.

— Мы делаем.

Еще как…

— Лу, я серьезно. У меня тут все в порядке. Все замечательно. Я познакомилась с чудесными женщинами. Здесь прекрасный уход. У меня все есть. Все-все, правда.

— И ничего не надо?

— Ничего.

— И фирменных кокосовых печений от Ми?

Мать слабо улыбается.

— Вот от этого я отказаться не могу.

— Ми завтра привезет.

— Хорошо. А теперь беги и не переживай за меня. Ты и так делаешь для меня слишком много.

Леонид наклоняет голову, подставляя лоб под материнский поцелуй. Если бы он это мог — не переживать. Если бы он знал… А он не знал, как жить, если ты не сделал все, что мог, все возможное. И невозможное тоже.

Он написал Каро короткое сообщение с назначением времени, и облегченно выдохнул на ее лаконичное «Ок». Леонид пока не знал, как они будут общаться после вчерашнего. Но общаться им надо. То, что Леонид вчера надрался и сорвался, не должно мешать процессу реабилитации. Так что — что-нибудь придумает. Придумает, что делать и со своей биполярочкой, и со стояком. Такой прямо чудный набор.

Ну а что это, если не биполярка? Хотя сейчас этот диагноз себе все, кто хочет, приписывают. Теперь модно иметь проблемы с психикой — депрессии, биполярки, обсессивно-компульсивные и прочая такая же ересь. А вот психически здоровым быть не модно. Леонид на моду забивал огромнейший болт. Но собственное поведение в отношении Каролины Кузьменко вызывало некоторые вопросы к собственной же психике. Вот какого черта?!

Решил, что девочка под запретом? Правильно решил, молодец, хвалю. Какого ж хрена намерения с действиями не совпадают?! Впрочем, Леонид знал, какого хрена. Нет, не того.

Все дело в том, что он занялся ее лечением и реабилитацией. Не обязан был, так-то. Его даже не просили об этом. Каролина просто оставила у них дома файл с данными МРТ. И Леонид, естественно, в них залез. А там… Ну, во-первых, случай, интересный, реально. Первый раз такое увидел. А во-вторых, семья Каролины ему очень помогает. И если он чем-то может помочь в отчет — сделает. Правда, Каролина не просила его о помощи. Но зачем-то же она файл оставила? Может, постеснялась просить, может, еще что. Леонид не стал в этом копаться, он просто взялся за дело.

Вот тут-то оно его и подвело. Дело. Или тело. Вот тут-то биполярочка и вылезла. С одной стороны, девочку трогать нельзя, и ты врач, и должен ей помочь как можно быстрее и эффективнее справиться с травмой. А, с другой стороны, с руками что-то не то творится. Не слушаются. Так и норовят залезть туда, куда залезать категорически нельзя. Да и башка в целом тоже не очень послушная. Воображение во время сеансов то и дело подкидывает картинки, какая Каро там. Под этим коротким топиком и простыми, без рюшек и кружавчиков, трусами. Какая там кожа. Какой цвет. Пользуясь тем, что Каролина во время сеансов часто закрывала глаза, просто пялился. Именно туда пялился. На лобок, закрытый тонким телесного цвета трикотажем. На открытые паховые складки. На внутреннюю поверхность бедра. Ну, смотреть-то можно?! Раз трогать нельзя.

Досмотрелся. Нет, к регулярному стояку во время сеансов уже как-то привык.

А вчера… А что вчера? Вчера Каролина смотрела на него с восхищением. То есть, вот когда он, не покладая рук, работал с ее ногой, она только фыркала и огрызалась. А стоило Леониду сесть за инструмент… Нет, девчонки все-таки — совершенно непредсказуемые создания.

Сам же он вчера неожиданно расклеился. Стоило сесть за инструмент — и время словно отмоталось вспять. В те времена, когда они все были одной семьей — мама, Рауль, Ми и он сам. Ведь какое-то время именно так и было. Рауль часть брал их с Ми в клуб, где играл, учил музыке и пению. Даже плавать Леонида именно Рауль научил. И уделял этому много времени и сил, пока не убедился, что пасынок плывет очень уверенно. Леонид был уверен, что это связано с тем, как погиб его отец.

Играть в футбол его тоже научил Рауль. И частенько стоял на воротах, а они оба — и Лу, и Ми пытались забить гол. У Ми, кстати, лучше получалось. Зато у Лу заладилось с боксом — и туда его тоже отвел Рауль. Потом пожалел, наверное, что отдал пасынка на бокс.

Когда все сломалось — мгновенно и необратимо. Не было выбора, не было сомнений, не было двух чаш весов: на одной — все то хорошее, что сделал для него Рауль, и тот факт, что он родной отец Ми, а на другой — синяк на скуле у матери. Этот синяк перевесил все. А сомневаться себе Леонид запретил.

Но все равно не любил возвращаться в те времена. А вчера пианино, джаз и Ми просто за шкирку вернули его туда. И — да, был драйв. Но вместе с тем в голове неожиданно звучал голос Рауля, рассказывающего про своего деда, который был торседором* — это в тот раз, когда отчим застукал Лу с сигарой.

А тут еще Каро смотрит на него с таким неприкрытым восхищением. Все это просто раскрошило Леонида. И остро вдруг захотелось туда, назад, в то время, когда все было хорошо. А еще — приличную кубинскую сигару.

Ни то, ни другое получить было невозможно. Поэтому он напился.

Каро разглядывала ворох белья на кровати. Подцепила белый кружевной лоскуток. Интересно, вот если она в этом придет сегодня на сеанс к Леониду — что он скажет? Хоть как-то отреагирует на то, что на Каро — крошечный кружевной треугольник и пара веревочек?

Соблазн надеть именно это трусы был велик. Потому что нельзя так! Сначала целовал так, что у Каролины отнялись ноги и разум, а потом свалил в закат! Такие действия нельзя оставлять безнаказанными.

Каролина растянула на пальцах стринги. А потом вздохнула — и бросила их на кровать. Мама воспитала ее слишком хорошей девочкой, чтобы приходить на массаж в стрингах. Вместо белого кружева Каро выудила из кучи высокие шортики из плотного черного трикотажа. Не хочешь трахать — смотри на шорты, Лу!

— Извиняться за вчерашнее не буду.

— Не знаю, смогла ли бы я пережить твои извинения.

Леонид сложил руки на груди. Видимо, им предстоит длинный раунд.

— Значит, так. Я подумал. Мы не успеваем. Ты пока не готова играть. Донеси эту информацию до вашего тренера.

Это было достаточно неожиданно. Каро и в самом деле думала… рассчитывала… что они все-таки поговорят об этом несостоявшемся поцелуе. Да там не только поцелуй был! Там еще и слова были. И каменные не только плечи. Но мысли ее все-таки развернулись от разврата к спорту.

— Я… Это… — Каро разочарованно вздохнула. — Мне надо играть, понимаешь? Надо.

— Нет. Не разрешаю. Хочешь, я сам поговорю с вашим врачом?

Этого еще не хватало!

— Я сама справлюсь.

Кароль кивнул.

— Раздевайся.

Каждый раз, когда он говорит ей это «Раздевайся», у Каро что-то екает. А теперь она ведь еще знает, как он восхитительно целуется. И какие он умеет говорить вещи, от которых у Каро шумит в голове. И что Леонид не доводит начатое дело до конца!

Каро очень хотелось что-то ляпнуть на эту тему — чтобы Леонид хотя бы вопрос с ее ногой до конца довел. Но она прикусила губу и потянула вверх футболку, а потом вниз — штаны.