Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Как насчет того, чтобы вернуться и узнать, нет ли новостей о господине Зевсе?

— Я боюсь, что…

— Приветик.

Это не Лиам. И это не я внезапно потерял контроль над голосом.

Это Цирцея. Она идет с противоположной от меня стороны. На ней та же одежда, что была в цирке. Но сейчас она выглядит более скованной и нервной. И я понял почему.

— Какого хрена тебе надо? — Афина вскакивает, загораживая собой Лиама, чтобы защитить его от возможного нападения.

Цирцея отступает. — Я просто хотела…

— Создать еще больше проблем? Еще немного побыть сукой? Проваливай, ты мне противна. — Тело сестры буквально дрожит от ярости.

— Однако ты со мной переспала. Тогда я не была тебе так противна, а?

— Это была ошибка, которую я себе никогда не прощу, — отрезает она. — Единственное, что поможет мне почувствовать себя лучше, — это предупреждение: если ты еще раз ко мне приблизишься, я вцеплюсь тебе в глотку и сверну шею, не моргнув и глазом. Ты меня поняла?

Я не вижу выражения лица Цирцеи.

— Афина, я работаю на Урана. Ты же не ждала, что…

— А ты на что надеялась, придя сюда? На быстрый перепих, чтобы снять напряжение? Убирайся, Джунипер. Вы втянули в это людей, которых я люблю, и восьмилетнего ребенка. Не говоря уже о том бедолаге, который погиб.

— Тот мужик был куском дерьма, — сообщает она. — Мы рассказали вам липовую историю, чтобы Аресу было сложнее выбирать. У него есть дети, да, и внуки тоже, но они знать его не хотят, потому что он издевался над их матерью. Которая, кстати, умерла всего пару месяцев назад. Он был скользким и омерзительным типом. Смерть стала для него подарком.

— А ребенок?

Ответа не следует. Не всегда есть оправдание или хоть какой-то позитив. Иногда вещи просто ужасны, и всё.

— Убирайся, — повторяет Афина. — Сейчас же!

Она делает резкий выпад в её сторону, будто собирается ударить. Обманка срабатывает. Цирцея пятится, вскинув руки, и бормочет что-то невнятное.

Я замираю в темноте, наблюдая за тем, как она уходит.

Афина берет Лиама под руку, и они направляются к входу в больницу.

Мне не жаль Цирцею. Честно говоря, я бы с удовольствием посмотрел на небольшую потасовку между ней и сестрой. Моя сестра заслуживает лучшего.

Цирцея — это черная клякса.

Ей нужен синий цвет.

АКТ V

Наши сомнения — предатели: они заставляют нас терять то доброе, что мы могли бы стяжать, если бы не боялись изведать.

Уильям Шекспир

Я ещё немного гуляю на свежем воздухе, прежде чем решиться войти. И в тот момент, когда я переступаю порог, мой мобильник начинает звонить. Это Посейдон. Я отвечаю сразу, сердце уже вылетает из груди от тревоги.

— Что случилось?

— Есть новости о Зевсе.

— Уже бегу. — Я отключаюсь и ускоряю шаг. Дважды ошибаюсь дорогой, прежде чем сориентироваться и добраться до этажа интенсивной терапии.

В зале ожидания уже никого нет, но медбрат узнаёт меня и говорит что-то по-испански. Увидев моё растерянное лицо, он указывает направление, и я благодарю его кивком.

В конце коридора голубая шевелюра Посейдона — последняя, что скрывается в палате. Я перехожу на бег и втискиваюсь внутрь до того, как дверь закрывается.

Здесь все. Даже Хейвен, которая прижалась к Хайдесу и вытирает лицо платком. Ближе всех, окружив кровать, стоят Гера, Поси, Дионис и Арес.

Первое, что я замечаю (и это радует), — Зевс здесь, он подключён к аппаратам, а веки его приоткрыты. Кажется, он просыпается после долгого сна.

Гера сжимает его руку, ни на секунду не выпуская из виду. Когда глаза моего кузена открываются полностью, первым делом они ищут именно её.

Хелл работает переводчицей, стоя рядом с доктором Гутьеррес. Она уже тараторит без умолку, когда я пробираюсь вперёд, но она меня будто не замечает. По мере того как её речь льётся дальше, лицо Хелл мрачнеет, предвещая что-то дурное.

Закончив, Хелл повторяет всё на английском: — Зевс вне опасности. У него несколько сложных переломов со смещением, которые со временем заживут, и был риск, что ребро проткнёт внутренние ткани. Врачи вмешались и добились отличных результатов. Проблема в том, что… ноги потеряли чувствительность и подвижность.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы переварить информацию.

— В каком смысле? — спрашивает Лиам.

— Зевс не может ходить, — объясняет Хелл проще. — Через какое-то время он сможет начать реабилитацию, но не исключено, что он потерял способность пользоваться ногами до конца жизни. Больница может предоставить нам временное инвалидное кресло для возвращения в Соединённые Штаты.

Доктор добавляет фразу, которая звучит как «мне жаль, мы сделали всё возможное». Она замирает у двери и одаривает нас усталой улыбкой.

Думаю, все здесь присутствующие изо всех сил стараются не показать Зевсу, как мы потрясены этой новостью. Он не может ходить. И, возможно, не сможет больше никогда.

— А Ньют Коэн? — спрашивает Аполлон.

Доктор Гутьеррес отвечает ему. Хелл переводит: — Ньют в коме, при ударе он получил тяжёлую черепно-мозговую травму. Ближайшие часы станут решающими: выкарабкается он или нет.

Хейвен никак не комментирует. Это парадоксально. Иронично до безумия. Этот парень вышел из комы два месяца назад и теперь снова оказался в той же ситуации. Будто вселенная во что бы то ни стало хочет его смерти и пытается прикончить любым возможным способом.

— Доктор говорит, что Зевса лучше навещать небольшими группами, чтобы не слишком его утомлять. Ему нужен покой.

Аполлон кивает Зевсу, после чего выводит Хейвен вместе с Хайдесом. Постепенно выходят все.

В итоге я остаюсь один со своими кузенами и Зевсом. Я должен бы чувствовать себя лишним, и, возможно, так оно и есть, но уходить я не хочу. Тем более что здесь остался и Лиам.

Он переминается с ноги на ногу, будто собирается завести разговор, который никак не решается начать по-настоящему.

— Что-то не так, Лиам? — берёт слово Дионис. Несмотря на его вечную маску пофигизма, от меня не укрывается напряжение, сковавшее его тело.

Лиам смотрит на Зевса, но Зевс не отвечает на взгляд, хотя я точно знаю — он слушает. — Я просто хотел сказать ему, что мне жаль.

— О чём именно ты жалеешь, Лиам? — Наконец Зевс подаёт голос. И в нём слышны нотки разочарования.

— Что упала не моя кабинка. Что упала твоя, и теперь ты в такой ситуации…

Посейдон хлопает его по спине: — Это не твоя вина, тебе не за что извиняться. Мы рады, что ты в порядке.

В подтверждение его слов Гера и Нис кивают, поддерживая его. Чёрт, когда Ньют впал в кому вместо Хейвен, мы все говорили ей, что рады, что это досталось ему, а не ей. У наших кузенов ценности поблагороднее. Ну да, их же воспитывали Гиперион и Тейя.

— Всё сложилось к лучшему, — подтверждает Зевс.

Но Лиам ещё не закончил. Он делает шаг вперёд, затем второй. Выжидает и снова сокращает расстояние, отделяющее его от Зевса. Нис, Арес и Посейдон отходят в сторону и, понимая, что ситуация становится слишком личной, бормочут краткое прощание и выходят из палаты.

Голова Поси снова показывается в дверном проёме, он обращается ко мне: — Ты не идёшь?

Я пожимаю плечами: — Нет, спасибо, мне и тут хорошо.

— Херм. Пошли, — настаивает он.

Я уже собираюсь возразить, когда вмешивается Зевс: — Он может остаться. Верно, Лиам?

Лиам вскидывает подбородок и смотрит на него с вызовом, но руки, которые он держит за спиной (и которые мне отлично видны), дрожат как листья на ветру. — Да, он может остаться. Я не стыжусь. Я должен…

О боже, я сейчас в обморок упаду. Он что, собирается признаться в чувствах? Серьёзно? При Гере? Кажется, она тоже это понимает, потому что опускает голову и делает всё, чтобы притвориться, будто не обращает внимания на эту сценку.

Лиам подходит к Зевсу ещё ближе и убирает прядь бронзовых волос с его лба. Мой кузен в ответ округляет глаза. Я тоже в шоке от такой внезапной предприимчивости.