Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Ты и сам знаешь: то, почему ты об этом просишь, мне не нравится. Я этого не приму.

— Знаю.

— Когда ты меня поцелуешь, это будет потому, что ты будешь желать этого каждой клеточкой своего тела. Потому что ты не сможешь прожить ни секундой дольше вдали от моих губ. Потому что ты будешь хотеть меня так сильно, что не сможешь спать по ночам, черт возьми! И ни по какой другой причине.

Он яростно моргает и кивает. Его взгляд дерзко касается моих губ.

— Лучше выйти. Думаю, на сегодня с тебя хватит.

Он не протестует: — Окей.

Я делаю первый шаг. Открываю дверцу и буквально вылетаю из кабины. Хватаю чистое полотенце и начинаю промакивать волосы. Нужно вернуться в комнату и переодеться. Я выхожу из ванной, не говоря ни слова, оставляя Ареса вытираться и одеваться.

Но когда я оказываюсь в гостиной, Лиама там уже нет.

Его iPad валяется на полу, экран еще светится. И террариум Майкла Гексона всё еще здесь. То, что Лиам бросил планшет, на него похоже. Но бросить геккона? Странно.

— Арес? — я заглядываю в крошечный коридор, ведущий в спальню и ванную.

Арес выходит из ванной, уже одетый. — Да?

Он делает шаг мне навстречу. В этот момент из спальни выныривает фигура, заставая его врасплох. Я не успеваю даже вскрикнуть, чтобы предупредить его, как рука незнакомца в перчатке прижимает платок ко рту Ареса.

Арес дергается и на пару секунд умудряется вырваться. — Беги! Уходи! — кричит он мне.

Я его не слушаю. Оглядываюсь в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. Но защищаться нечем. И через несколько мгновений тело Ареса оседает на пол.

Незнакомец перешагивает через него как ни в чем не бывало. На нем элегантный костюм, но лицо скрыто белой маской с тремя прорезями: две для глаз, одна для носа.

— Давай не будем усложнять, сдавайся сразу, — говорит он.

Голос мне незнаком. Я пячусь.

— Я не собираюсь ничего тебе упрощать.

Он наклоняет голову набок. — Жаль.

За моей спиной открывается входная дверь, и в комнату с издевательской ухмылкой входит Танатос.

Я зажата между ними, выхода нет.

Я стараюсь казаться спокойной, но набираю в легкие побольше воздуха и начинаю кричать. Мой крик длится всего секунду. Чьи-то руки зажимают мне рот, и резкий запах ударяет в нос.

Много времени не требуется. Мир вокруг расплывается и проваливается во тьму.

Глава 28

ОЧЕРЕДНОЙ ИСПОРЧЕННЫЙ ДЕНЬ

Вопреки расхожему мнению, богом сна является не Морфей, а его отец — Гипнос. У Гипноса был близнец Танатос, бог смерти. Братья были сыновьями Эреба, олицетворения вечного мрака подземного мира, и его сестры Никты — персонификации земной тьмы.

Арес

Когда я прихожу в себя, голова раскалывается, а в носу всё еще стоит жуткий химический запах дряни, которой меня вырубили. Я приподнимаюсь с пола — довольно холодного, надо заметить, — и пытаюсь сфокусировать взгляд на том, что меня окружает.

— С добрым пробуждением. Хорошо спалось? — Голос металлический, неестественно искаженный каким-то прибором. Я иду на звук и смотрю в ту сторону, откуда он, как мне кажется, доносится.

Там стоит человек в элегантном костюме и белой маске, полностью закрывающей лицо.

За его спиной я тут же узнаю лазурную шевелюру Посейдона. Он сидит на полу вместе с остальными — судя по всему, здесь всё наше семейство. Рыжеватые волосы Коэн служат мне вторым подтверждением.

— Давай, присоединяйся к остальным.

Незнакомец картинным жестом приглашает меня пройти мимо него.

Я ползу на четвереньках, как последний идиот, лишь бы не тратить время на то, чтобы встать. Я был прав, но только наполовину. Здесь не вся семья, а только Посейдон, Зевс, Гера, Коэн, Хайдес и Гермес.

Осмотревшись, я наконец соображаю, где мы. Маленькая, сырая и холодная комнатушка с обшарпанными серыми стенами. С противоположной от нас стороны, прислонившись к стене, стоят Танатос и Дженнифер Бенсон.

Господи. Опять эта Ворона?

— Что происходит? — шепчу я.

— Меня зовут Гипнос, — вещает металлический голос у меня за спиной, — и это твоё третье испытание, Арес.

Гипнос. Бог сна в греческой мифологии.

— Гипнос был братом-близнецом Танатоса, Смерти, и рожден нимфой Никтой, архаичным божеством. Его власть была так велика, что даже боги не могли устоять перед его силой, — пускается в объяснения Танатос. — Многие думают, что бог сна — Морфей, хотя на самом деле он был одним из сыновей Гипноса. Морфею лишь поручали посылать сны богам и смертным.

Я выдерживаю паузу. — Ладно, — наконец отвечаю я. — И на кой хрен мне эта информация? Мы где вообще?

И самое главное: где Хелл? Она была со мной, когда меня похитили. Неужели её оставили в покое, и целью был только я? Да ну, бред. Всем уже ясно, что я к ней привязан. «Что ты по ней сохнешь», — поправляет противный голосок в голове.

— Наверняка это очередная девица, которую ты трахнул и бросил, — бормочет Зевс.

Хайдес кивает: — Слушай, когда всё закончится, составь нам список, сколько их там и кто они. Чтобы мы хоть подготовились к следующему разу.

Хейвен смотрит на Гипноса, прищурившись. — Ребят, я не думаю, что это девушка. Вы голос слышали? Даже через искажатель он звучит как мужской.

Все взгляды устремляются на меня. Я вскидываю руки: — Тогда это точно не мой бывший. Я по девочкам.

В кои-то веки это не кто-то, кому я перешел дорогу. Ну, это утверждение еще можно оспорить, но суть в том, что это не очередная брошенка с разбитым сердцем.

— Кто ты? — спрашивает Хейвен.

Не понимаю, чего она так печется. Какая разница, кто это? Очередной псих на зарплате у Урана.

Гипнос опускает голову, подносит руки к маске и медленно её снимает. — Привет, сестренка.

Ньют Коэн? Я чуть собственной слюной не поперхнулся.

— Ньют? — вскрикивает Хейвен, бросаясь вперед. Хайдес перехватывает её за талию, Гермес помогает его удержать.

Последний раз, когда мы видели Ньюта, он уже начал говорить и восстанавливаться после долгой комы, в которую впал из-за Лабиринта.

— Ньют, мы же виделись три дня назад! Как ты… Как такое возможно? Тебе же становилось лучше! Врач сказал, что ты почти готов вернуться к нормальной жизни. Что ты здесь делаешь? Организуешь игру для Ареса?

Ньют бросает маску на пол. Когда он смотрит на сестру, в его взгляде мелькает что-то похожее на сожаление.

— Месяц назад ко мне пришел Уран и спросил, не хочу ли я отомстить Аресу. Речь шла не просто о мести, мне предложили очень крупную сумму. Я согласился.

Это какой-то бред. Я вскакиваю на ноги и едва не падаю от внезапного головокружения.

— Какого хрена тебе мне мстить? Ты впал в кому из-за этой семейки, из-за их безумных игр, а теперь сам в них впрягаешься? Да ты просто дебил недоделанный.

Ньют не ведется на мои оскорбления. Он переводит на меня пустой взгляд и криво усмехается.

— Мне плевать на всех, кроме сестры. И, как видишь, раз она здесь с нами, ей ничего не угрожает. Эта семья лишила меня всего. Меньшее, что я могу сделать, — это срубить бабла, пытая тебя в одной из ваших же гребаных игр. Не ты ли больше всех радовался, когда я оказался в Лабиринте? Не тебе ли было насрать на мою жизнь? Не ты ли целый год прикидывался моим другом, чтобы потом обращаться со мной как с куском дерьма?

Ладно. Виновен, Ваша честь. Пожалуй, у него есть причины желать мне смерти.

— Ты даже в больницу ко мне не пришел. Ни разу не притворился, что тебе не всё равно.

Я выдавливаю улыбку. — Я просто искренний человек. Может, оценим это моё достоинство и поедем дальше?

— Арес! — в один голос одергивают меня Хейвен, Хайдес и Зевс.

— Ладно, ладно, я понял, — соглашаюсь я, поворачиваясь к Ньюту. — Но ты не берешь в расчет, что этим ты делаешь больно своей сестре. Она теперь одна из нас.