Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Это аргановое масло. Никто меня никогда не слушает, когда я советую его использовать.

Она смеется.

И я тоже смеюсь.

— Нам пора возвращаться в общагу. Останешься спать у меня? — спрашиваю я почти умоляющим тоном.

Она уже собирается ответить, но её прерывает звонкий зевок. Я умиленно даю ей щелбан и жду, пока она поднимет с пола свое красное яблоко.

Беру её за руку, и мы уходим подальше от западного крыла, которое с сегодняшнего дня освящено нашей неспособностью добраться до кровати.

Пока мы преодолеваем короткий путь до комнаты, которую я делю с Аполлоном, Хейвен зевает пять раз. В итоге на полпути я останавливаюсь и подхватываю её на руки. Проверяю, прикрывает ли её платье, учитывая временное отсутствие трусов, и продолжаю путь. Она слабо протестует, но я быстро её затыкаю.

— Сиди смирно, ворчунья. Ты на ногах не держишься.

В паре метров от двери я замечаю, что она приоткрыта, а внутри горит свет.

Это не к добру. Это может значить что угодно. Худший вариант — Гермес остался у нас и втянул в это еще и Лиама.

Я заглядываю в щелку, но тот, кто внутри, замечает мое присутствие и распахивает дверь, отчего я аж подпрыгиваю от испуга.

У Герма в руке кофеварка, а глаза по пять копеек. Судя по его перевозбужденному виду, он влил в себя неадекватное количество кофеина, чтобы не уснуть. — С возвращением!

— Тсс! — шикает на него Аполлон, сидящий на диване.

— Я заберу МР, не переживай! — заявляет Герм.

Он роняет кофеварку на пол, будто она и не полна кофе, и выхватывает Хейвен у меня из рук. Он с трудом удерживает её, так что одна её нога соскальзывает на пол, и подошва туфли оказывается прямо в лужице кофе, расплывающейся по полу. Она одергивает худи, чтобы не выставить на обозрение свои интимные места, а мне хочется орать.

Я спешу закрыть дверь. Аполлон тут же оказывается рядом и помогает Гермесу не натворить еще дел. Хейвен всё еще сонная, но уже более бодрая, чем несколько минут назад. Она вежливо просит Герма поставить её на пол и разминает шею.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, уже раздраженный. — И почему Герм не в своей комнате?

Аполлон и Гермес стоят плечом к плечу. Зеленые и голубые глаза так и бегают с меня на Хейвен, и чем больше секунд проходит, тем более похотливыми и наглыми становятся их выражения.

— Окей, вы в курсе. Но как вы узнали? — выпаливает Хейвен.

— Мы догадались, — отвечает Аполлон.

Герм усиленно кивает. — Ага. — Затем он хмурится и придвигается к Аполлону, шепча: — Мы об одном и том же? Я о том, что они совершили какой-то акт непристойного поведения в общественном месте. А ты?

— Боже, я вас терпеть не могу, — восклицаю я.

Хейвен же заливается смехом. Ей пора перестать им потакать. Иначе они никогда не перестанут быть такими назойливыми и бесячими.

Я лезу в карман куртки, чтобы достать пачку салфеток. И слишком поздно это замечаю. Я просчитался, открыв не тот карман.

Разорванные трусики Хейвен падают на пол и остаются лежать там, на всеобщее обозрение.

Воцаряется тишина. Никто не решается пошевелиться, хотя все мы понимаем: лучше бы их поскорее подобрать и разойтись.

Аполлон и Гермес уставились на них. Первый, тот самый правильный брат, которого я так люблю, тут же в смущении отводит взгляд. Зато второй — тот, кто заставил бы материться даже Папу Римского, — не сводит глаз с белья моей девушки.

— Симпатичные. Кружево — это классика, которая никогда не выйдет из моды.

Хейвен подбирает их с пола, её щеки едва тронуты румянцем. — Окей, мы закончили?

— Я большой ценитель нижнего белья, а не маньяк, — тут же защищается Герм, вскинув руки.

Прежде чем Хейвен успевает скрыться в спальне, Аполлон её останавливает: — Ты сказала ему «да»?

Снова тишина, на этот раз куда более густая. Между нами происходит такой напряженный обмен взглядами, что я не знаю: то ли посмеяться, то ли уйти и прекратить этот балаган.

— Что? — спрашивает Хейвен.

— В каком смысле? — добавляет Герм.

— Я попросил её выйти за меня, — объясняю я.

Брови Аполлона взлетают вверх. Он доволен, потому что оказался прав.

Гермес, в свою очередь, театрально и сверхдраматично разевает рот — в стиле того еще клоуна, коим он и является.

— Ты попросил её выйти за тебя?

Я выставляю руки вперед, намереваясь объяснить, что всё сложнее и не так просто, как он себе нафантазировал. Но Гермес проходит мимо, будто я невидимка, и бросается обнимать Хейвен.

Он отрывает её от земли, а я спешу придержать подол её платья, пока оно не задралось до опасной отметки.

— Я так рад! — визжит мой брат, кружась волчком вместе с Хейвен. — Мы реально станем родственниками! О боже, я уже предвкушаю, как мы пойдем выбирать свадебное платье, и я буду сидеть и бухать, пока ты выходишь из примерочной и дефилируешь передо мной. Я ведь буду свидетелем, да? Но я хочу быть и твоей подружкой невесты. Торт должен быть как минимум в пять ярусов, это ясно. И нам нужно подыскать место для…

— Гермес, — добродушно прерываю я его. Его энтузиазм меня почти умиляет, но его нужно остановить. — Сначала мы закончим учебу. И, прежде всего, нам нужно разобраться с Ураном и испытаниями Ареса. Только после этого мы сможем думать о свадьбе. Это обещание, Герми, мы еще не планируем торжество.

Этого достаточно, чтобы мой брат, Гермес Илай Лайвли, немного остыл. Он ставит Хейвен на пол и обнимает её за плечи, прижимая к себе.

— Я понял, почему вы хотите пожениться. Чтобы Аполлон наконец-то нашел себе девчонку.

Аполлон что-то шипит — он явно не в восторге от наших шуточек по поводу его слегка катастрофичной личной жизни.

Ну, я же не виноват, что девушки влюбляются в меня. Я не властен над женскими гормонами, которые опасно гравитируют вокруг моей персоны.

Гермес пытается взлохматить волосы Аполлону, но тот без труда уклоняется и велит оставить его в покое.

Хейвен переводит разговор на более серьезный тон. — Как думаете, я могу попросить Гипериона проводить меня к алтарю? — спрашивает она с сомнением и даже некоторым страхом в голосе.

С тех пор как Кронос и Крио умерли, Хейвен осталась без отцовской фигуры. Не то чтобы они когда-то занимали прочное место в её жизни. С Кроносом она познакомилась поздно, а Крио работал так много, что редко бывал дома. Да и в итоге он оказался предателем, которому она была нужна лишь как оружие против брата.

Гиперион сам сделал шаг ей навстречу. Сначала оплатил страховку Ньюта, пока тот был в коме. Затем предложил помощь в любую минуту. И, наконец, стал время от времени навещать её. Гиперион и Тейя бывают здесь довольно часто — они не могут долго находиться вдали от детей.

Гиперион её обожает. Это видно по тому, как он на неё смотрит и как с ней разговаривает. Он сразу разглядел в ней то же, что видим и мы. То же, что видел Кронос, но в своей больной и опасной манере.

Они проводят время вместе. Немного, потому что Гиперион боится слишком на неё давить или быть навязчивым.

— Конечно, можешь, — заверяет её Аполлон. — Гиперион будет прыгать от радости, когда ты его попросишь, поверь мне.

О, Гиперион будет просто счастлив.

Гермес усиленно кивает в знак согласия и звонко чмокает Хейвен в лоб.

Наши глаза встречаются. Холодная серость моих радужек с её голубым и карим.

Гермес снова заговорил без умолку, фонтанируя идеями о меню, торте, нарядах, клятвах, локациях на пляже или в сердце заколдованного леса, а Аполлон слушает его с видом человека, который предпочел бы распять себя на стене.

Рука Хейвен касается моей. Она подошла так близко, что я и не заметил.

«Я тебя люблю», — читаю я по её губам.

«Знаю, и правильно делаешь», — отвечаю я ей так же беззвучно, заставляя её рассмеяться.

Глава 27

МАМИХЛАПИНАТАПАЙ