Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра

Элиас, сжимая пистолет дрожащей рукой, направил его на Хранителя. Его движения стали тяжёлыми, кровь текла из плеча, а в глазах бушевало море ярости.

— Они должны быть свободны, даже если ценой станут жизни…

Элиас спустил курок. Громкий выстрел.

Я зажмурилась, ожидая новой крови. Но её не было.

Открыв глаза, я боялась увидеть тело Хранителя. Но он стоял невредимым. Перед его лицом застыла дымящаяся пуля, зажатая в металлических пальцах его экзоскелета.

Он поймал её?!

Хранитель отбросил свинец и выпрямился.

— Я поймаю каждую пулю. Бесполезно, солдат.

Прозвучал новый выстрел, и один из солдат Пейна рухнул на камни, его экзоскелет заискрил от перегрузки. Элиас выругался, швырнул пистолет и ринулся на Хранителя с голыми руками.

Их схватка вспыхнула, как буря. Две титанические фигуры сшиблись с грохотом сталкивающихся машин, их экзоскелеты ревели, сервоприводы выли от напряжения.

Испугавшись, что меня заденут, я рванула в сторону — и тут же упала. Осознав, что споткнулась об обезглавленное тело паломницы, я согнулась пополам, содрогаясь от рвотных спазмов. Но тут же опомнилась, услышав треск металла и подняла голову на двух мужчин.

Они рухнули на платформу, и всё смешалось в вихре ярости: кулаки мелькали, как молоты, локти врезались с хрустом костей и металла. Хранитель как будто предугадывал каждый удар, его движения стали текучими, как ртуть, но Элиас, подпитываемый отчаянием, бил с дикой силой. Его бронированная форма гудела, усиливая каждый рывок. Они вскочили, как два разъярённых зверя, и сошлись вновь — Элиас подавлял грубой мощью, заставляя Хранителя пятиться по влажному камню, где кровь Авивы смешивалась с пылью.

Хранитель уклонился от сокрушительного удара, врезал кулаком в раненое плечо Элиаса. Хруст кости смешался с треском брони, Элиас сдавленно вскрикнул, отступая, его лицо исказила гримаса боли.

-Чёрт! — вырвалось у него, он вцепился в плечо, где броня треснула.

Но он не сдался. С новым рёвом Элиас рванулся вперёд, вцепился в мантию Хранителя и рванул её на себя. Но мужчина устоял на ногах. Хранитель ответил рыком дикого зверя и градом ударов: в ребра, в живот, в челюсть. Броня с грохотом встречала броню. Элиас, хрипя, всадил колено в живот противника, заставив того отшатнуться. Командир занёсся для сокрушительного удара, но Хранитель ловко перехватил его руку, с треском вывернул и швырнул Элиаса на землю.

Тем временем толпа вокруг бесновалась: девушки визжали и падали, служки суетливо метались, а солдаты, отталкивая обезумевших, кидались друг на друга, как звери.

Я все так же сидела у поезда, не в силах пошевелиться, в ужасе наблюдая за хаосом. Мой взгляд встретился с Евой 104. На ее лице застыла смесь ужаса и беспомощности. Я хотела встать и броситься к ней, увести подальше, но тело не слушалось.

Хранитель прижал Элиаса к земле, экзоскелет загудел, усиливая давление.

— Немедленно отдай это, — его голос был холоден, как сталь.

Элиас, хрипя под весом противника, вдруг расхохотался. Этот горький, безумный смех заставил меня вздрогнуть и вырвал из оцепенения.

— Это? — прохрипел солдат, скидывая Хранителя и вскакивая на ноги. — Ты ничего не получишь!

Он нанёс удар, кулак врезался в маску, но та выдержала, лишь треснув с лёгким щелчком. Хранитель в ответ схватил Элиаса за горло, поднял и швырнул его к вагону. Тот врезался в металл с глухим стуком, но, тяжело дыша, удержался на ногах. Рванувшись вперёд, он отразил очередную атаку, и противники поменялись местами: теперь Хранитель был прижат спиной к вагону.

В этот миг я увидела Пейна. Он пробился сквозь стену перепуганных тел. Его мундир был в крови, лицо, искажённое яростью, покрылось потом и пылью. В его руке холодно блеснул пистолет, дуло нацелилось в спину Элиаса.

Я увидела, как Ева 104, заметив Пейна, дёрнулась в его сторону. Мое тело выпрямилось, словно пружина.

— НЕТ!

Мой крик пронзил воздух, перекрывая грохот и стоны. Я метнулась вперёд и в тот миг, когда палец Пейна сжал курок, рванула его руку в сторону.

Выстрел грянул, как набат, эхом отразившись от металлических стен перрона. Пуля, уйдя в пустоту, срикошетила от корпуса поезда, высекла сноп искр и впилась в панель управления воротами.

Все застыли, как испуганные зверьки, уставившись на нас — на меня, на Еву 104, на Пейна с его дымящимся пистолетом. Земля дрогнула от внезапного взрыва, и в тот же миг синяя дуга энергии, извиваясь змеёй, рванула вверх, врезавшись в основание опорной балки. Та лопнула с оглушительным ревом, готовым разорвать барабанные перепонки.

Время замерло. Один стук сердца — и ад вырвался на свободу.

Купол скинии дрогнул, темно-голубые экраны мигнули, зависли и посыпались вниз, словно карточный домик. С небес обрушился дикий грохот. Лавина из стали, бетона и огня накрыла перрон, погребая под собой крики.

Я в ужасе уставилась на Пейна, который потянулся, чтобы схватить меня за руку. Инстинктивным прыжком я увернулась, пытаясь рвануться к Еве 104, но над головой уже нависла огромная тень. Я застыла, наблюдая, как массивная балка летит вниз с неумолимостью гильотины. Мозг отчаянно кричал «Беги!», но ноги окаменели, скованные всепоглощающим ужасом.

— Семнашка!

Голос Евы 104, резкий как удар током, пронзил оглушительный грохот. Она мчалась ко мне, её руки вцепились в мои плечи. Мощный, рассчитанный бросок, швырнул меня в узкую щель между рельсом и днищем вагона. Я врезалась в холодный металл, и мир на мгновение погас от боли, но острая вспышка в боку тут же вернула сознание. Я попыталась подняться — и снова рухнула, когда прямо над моим укрытием с грохотом, способным раздавить вселенную, рухнула та самая балка.

Крики, звон, рёв падающих конструкций — всё это поглотил сокрушительный удар, сотрясший землю. Волна пыли и осколков бетона накрыла с головой, вышибая воздух из легких. Тьма стала густой и удушающей, оставив лишь всепоглощающую боль и оглушительный звон в ушах.

Я закашлялась, хватая ртом пыльный воздух, нащупала руками холодный металл и с трудом встала на четвереньки. Глаза слезились, в ушах стоял оглушительный звон. Когда зрение постепенно привыкло к полумраку, я смогла осмотреться: я оказалась в ловушке под поездом, в тесном пространстве, заваленном железом и бетоном.

В голове пронеслась страшная догадка, холодной сталью вонзившаяся в сердце.

Она спасла меня, бросив сюда в последний миг.

— Четвёрочка! — мой хриплый крик потонул в грохоте.

Сверху донёсся сдавленный стон. Я подняла голову, оттирая рукавом пыль и слёзы, и увидела её.

Ева 104 свисала с края перрона, придавленная огромным осколком купола. Её тело было вывернуто в неестественной позе, словно у разломанной тряпичной куклы. Под ней растекалась тёмная лужа, и кровь уже начинала капать с бетонного края ровными, тягучими каплями.

Внезапно все звуки пропали. Осталось лишь её тяжёлое, хриплое дыхание, каждый вдох давался с трудом, словно её лёгкие рвутся изнутри.

Дрожа от боли и ужаса, я попыталась подползти ближе.

— Ева 104… — сорвавшимся шёпотом позвала я.

— Семнашка… — её голос был слаб, как дуновение ветра.

— Четвёрочка… — от бессилия у меня перехватило горло. Слова застряли комком.

Алая лужа медленно растекалась, капли ровно стекали на рельсы, отсчитывая последние секунды.

— Ева… — едва расслышала я.

Собрав волю в кулак, я подползла ближе и дотронулась до её ледяных пальцев. Она слабо сжала мою ладонь и подняла на меня взгляд, помутневший от боли.