Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра

Последняя Ева

Глава 1.

Последняя Ева

да будет растоптан под ногами Адама,

ибо не место ему в новом мире.

Глава 2

Тренировки и последующие занятия казались невероятно долгими и утомительными. К концу дня я чувствовала полную разбитость. Произошедшее не выходило у меня из головы, особенно последний разговор с подругой.

Меня не покидало ощущение, будто эти слова я уже когда-то слышала. Словно кто-то раньше говорил мне нечто подобное. Но я успевала задавить этот хаос в зародыше. Каждый раз, едва в мыслях возникало нечто неподобающее и вредное для пути Истинной Жены, я бросалась перечитывать Кодекс. И в душе воцарялись мир и покой. Но откуда брались эти странные мысли, не знала.

С трудом дождавшись конца последнего занятия, я наконец смогла отправиться в жилой блок, чтобы встретиться с подругой. Но сначала предстояла вечерняя инвентаризация — ежедневный медосмотр и беседа, с помощью которой корректировали наше ментальное состояние.

Мисс Хилл, ученая, курирующая наш жилой блок, вела со мной разговоры, записывала показатели и давала советы, как справиться с тревогами. Эту практику ввели только для Ев и Валл третьего поколения. Господа прежних поколений жаловались, что их подопечные часто вели себя неадекватно, поэтому решено было следить не только за физическим здоровьем девушек, но и за их душевным состоянием.

Мне всегда нравились сессии с мисс Хилл. С детства я замечала, что она относится ко мне иначе, чем к другим. Наши встречи длились дольше, а иногда она оставляла меня под предлогом дополнительной беседы, которую даже не записывала в отчет.

Стыдно признаться, но внутри росло чувство, будто я для нее особенная. Между нами возникла незримая связь. В детстве я часто ловила себя на мысли, что представляю ее своей матерью, а себя — дочерью, внимающей ее мудрым урокам. Мне, безусловно, бывало стыдно за эти чувства. Как я, Ева, созданная искусственным путем, могу испытывать нечто подобное к своей кураторше? Но мне всё равно казалось, что между нами есть особая близость. Но не понимала, откуда взялось это чувство.

В медицинском кабинете всегда была одна и та же температура, а воздух пах иначе, чем в других помещениях. Когда я впервые спросила об этом, мисс Хилл призналась, что это аромат ее духов — легкий, нежный, напоминающий о чем-то родном и почти забытом.

Обследование проходило по стандартной схеме: мисс Хилл брала образец слюны и делала быстрый укол в палец. Специальный планшет за пару минут считывал данные организма и выдавал результат. По нему куратор проверяла, все ли в порядке. Затем начиналась вторая часть инвентаризации, когда под запись мы обсуждали прожитый день и делились переживаниями.

Мисс Хилл взяла анализы и стала внимательно изучать данные на дисплее.

— Ты сегодня выглядишь уставшей. Все в порядке? — спросила она.

Я прекратила рассматривать палец, на котором уже не было и следа от укола — мое тело обладало высокой регенерацией, и мелкие царапины затягивались мгновенно.

— Да, мисс Хилл. Все хорошо. Сегодня была усиленная физподготовка. Возможно, новая нагрузка дала о себе знать.

— Физическая подготовка очень важна для вашего здоровья. Ее усиление благотворно скажется на репродуктивной системе.

Мисс Хилл отложила планшет на кушетку, где я сидела, и внимательно посмотрела на меня. На ее лице лежала печать усталости, привычная всем работницам Эдема 5. Кэтрин Хилл являлась натуральной женщиной. Как и другие ученые, она занималась нашим воспитанием и следила за развитием. Она всегда понимала меня без слов, и от этого мои визиты в медотсек становились единственным утешением в минуты подавленности.

Но сейчас, рассматривая ее осунувшееся и грустное лицо, я не могла избавиться от неприятного комка в животе. Что-то тревожило мисс Хилл, и это беспокойство передавалось мне.

— Твой цикл сбился на шесть часов, — задумчиво сказала она, наклонив голову.

— Это из-за нагрузок? — обеспокоенно спросила я.

Мисс Хилл покачала головой и, взяв планшет, уставилась в экран.

— Исключено. Все ваши упражнения тщательно рассчитаны — при увеличении нагрузки вы должны становиться только крепче. Но что-то не так… Хотя… шесть часов все же в пределах нормы. Если сбой усилится, придется решать вопрос медикаментозно.

По спине пробежали мурашки. Мысль о том, что сбой цикла может повлиять на рейтинг, заставила ладони мгновенно вспотеть. Я вытерла их о брюки униформы, и мисс Хилл это заметила. Она улыбнулась и взяла меня за руку. Ее ладонь была сухой и теплой.

— Ментальная гармония нарушена? Поделишься?

Мой взгляд упал на маленький круглый дрон, паривший у ее левого плеча — портативное записывающее устройство, фиксировавшее наши сессии.

— Хотя я уверена, что у тебя все замечательно, Ева 117. Ты хорошо себя чувствуешь? — в ее голосе прозвучала наигранность, а в глазах вспыхнул игривый огонек.

Я сразу поняла намек и радостно закивала, растягивая губы в улыбке.

— Да, мисс Хилл. Я чувствую себя прекрасно, и меня ничто не беспокоит. Каждый день приближает меня к моей миссии. Возможно, я просто немного волнуюсь перед Посвящением. Но я справлюсь. Ибо я иду путем Истинной Жены.

— Вот и славно. А теперь можно и отключиться.

Камера, все это время записывавшая нашу беседу, тихо щелкнула и отключилась. Мисс Хилл убрала ее в карман халата.

— Умница. Так держать.

Меня охватил жар от волнения. Мы часто проделывали это с мисс Хилл: отключали дрон, чтобы потом говорить о чем угодно, не опасаясь архивов.

Женщина подошла к рабочему столу, что-то достала и вернулась ко мне. Она села рядом и показала свою находку.

— Это апельсин? — неуверенно спросила я. — Но откуда? Разве у нас растут апельсиновые деревья?

— Нет. Но я раздобыла, — таинственно улыбнулась она. — Откуда — мой секрет. И ты никому не рассказывай об апельсине. Договорились?

Я закивала так активно, что мой высокий хвост замотался из стороны в сторону. Любопытство захлестнуло меня с головой.

И тут же на смену ему пришло леденящее душу осознание.

Апельсин!

— Мисс Хилл! — воскликнула я, в ужасе уставившись на плод. — Разве это не греховный плод, разрушающий души Ев?

Учёная тихо рассмеялась, покручивая апельсин в пальцах. Её веселье пугало меня всё сильнее. Мне хотелось вскочить с кушетки и бежать прочь из медотсека. Ведь апельсин — это символ грехопадения. Символ солнца, что уничтожает всё живое.

Смерть у неё в руке…

— Разве похож он на плод, несущий грех? — мисс Хилл помахала апельсином у меня перед лицом, и я отвернулась. — Этот сочный плод — источник витаминов, а не порока.

— Но… но…

— Так что, будешь апельсин или нет? Разве тебе не интересно узнать, что скрывается под этой кожурой? — её голос прозвучал заговорщицки.

Подавив страх, я снова взглянула на прекрасный оранжевый плод в её руке. И внутри будто что-то шевельнулось — странное, тёплое волнение в груди. Сдавшись этому чувству, я медленно кивнула.