Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Те же черные глаза. Те же черные длинные волосы, редкие и сухие, с сальными корнями. Та же бледная кожа и впалые щеки. Раздутая нижняя губа, синяк на лбу и ключицы, торчащие из растянутой майки с V-образным вырезом.

Меня подташнивает, но все присутствующие достаточно тактичны, чтобы сделать вид, будто ничего не заметили, и не смотреть на меня.

Меня накрывает тоска. Хочется грохнуться на пол и разрыдаться как последнему слабаку. Я не вынесу мысли, что она еще жива, что я могу снова её встретить. И еще хуже то, что это не просто вероятность, а уверенность. Если Уран найдет её — всё кончено. Если уже не нашел.

— Коралина Дженсон, — бормочет Аполлон. — Здесь написано, что она была арестована, да… И что она покончила с собой в камере еще до вынесения приговора.

Я не спешу праздновать победу. Боюсь спугнуть надежду — когда дело касается Лайвли, верить ничему нельзя. Я смотрю на Тимоса в отчаянном ожидании подтверждения. Он кивает, и я испускаю вздох облегчения. Сейчас я готов плакать от счастья.

— Хелл вскользь упоминала о ней и о ваших… непростых отношениях. Я предположил, что Уран мог нанять её для одного из испытаний, но… Она мертва. И именно это меня беспокоит. Осталось три игры. Кого, черт возьми, позвали ваши дедушка с бабушкой?

Об этой засаде я как-то не подумал.

— Кроме того… — начинает Тимос.

Его прерывает стук в дверь. Мы все одновременно оборачиваемся.

Хайдес и Афина уже на передовой вместе с Аполлоном, будто готовы к бою.

— Кого еще ты пригласил? — спрашивает Гера.

Кулаки Тимоса сжаты. — Никого. — Он выхватывает два пистолета из кобуры на поясе и заслоняет собой троих братьев.

Аполлон, обменявшись взглядом с Тимосом, идет открывать. Слышится скрип.

— Твою мать, — выдыхает Гермес.

Там, на пороге — моя копия. Идентичная. Вылитый я. Сделанный как под копирку. Парень с моим лицом. Теми же волосами. Теми же глазами. Отличается только одежда. Похожая, но других цветов. Будто я смотрюсь в зеркало.

Сюрреализм какой-то.

Мой близнец замечает два ствола Тимоса, бледнеет и вскидывает руки. — Тише. Я здесь не для того, чтобы…

Афина набрасывается на него мгновенно. Хватает за затылок и толкает к столу. Резким движением она впечатывает его лицом в столешницу. Посейдон, Лиам и Хелл отпрянули назад, освобождая ей место.

Мой близнец издает болезненный стон. — Я не собираюсь никому причинять вред!

Афина и не думает его отпускать, наоборот, перехватывает поудобнее. Вмешивается Аполлон: он кладет руку ей на плечо и одними губами произносит: «Хватит».

Иронично, что Аполлон вечно корчит из себя сторонника диалога, учитывая, что не так давно он хотел решить семейные проблемы, перевешав всех родственников.

Мой близнец бегает глазами из стороны в сторону в поисках кого-то, кто не был бы настроен к нему враждебно. К его счастью, у нас есть гребаная пацифистка. Гера выходит вперед и освобождает моего близнеца из железной хватки Афины.

— Прекратите. Мы его даже не знаем! Дайте ему возможность поговорить по-человечески.

— Сделаем так: у тебя десять секунд, чтобы выложить, зачем ты сюда приперся, — наседает Тимос.

Мой близнец вздыхает. — Я пришел помочь Аресу с пятым, следующим испытанием, которое, скорее всего, начнется сегодня вечером.

Ладно, допустим, он только что выдал веский повод не отправлять его на тот свет прямо сейчас.

— И кто нам гарантирует, что ты говоришь правду? — спрашиваю я. — Кто поручится, что ты не в сговоре с Ураном?

— Никто, вам придется поверить мне на слово. И вы поверите, когда сегодня начнется пятое испытание и вы поймете, что я не лгал.

Я скрещиваю руки на груди и подхожу к нему, заслоняя собой Хелл — она стоит слишком близко к этому типу. — Окей, допустим, это правда. Что нам дает эта информация? Сегодня пятое испытание, и что с того?

— А то, что я могу тебе помочь.

Я фыркаю.

Он, однако, и бровью не ведет. — Я серьезно. Я здесь, чтобы помочь. Я не знаю всех деталей игры, но знаю достаточно, чтобы сказать: что бы ни случилось, ты не должен идти к Гипериону, твоему отцу. Не ходи к нему, Арес.

Что это за бред? Без контекста в этой фразе нет никакого смысла. И кто гарантирует мне его искренность? С какой стати мне держаться подальше от отца?

— Как тебя зовут? — спрашивает его Хейвен.

— Меня зовут Каден. Но Уран Лайвли зовет меня Эридой.

Кайден. Каден. Какая изысканная шутка. У нашей мамаши совсем туго было с фантазией.

— Эрида была богиней раздора, — напоминает Посейдон. — Это как-то не особо играет в твою пользу.

Каден кривится, поначалу не зная, что ответить. Он чешет затылок, и это резкое движение заставляет Афину дернуться вперед — она уже готова его отметелить. Аполлон вовремя её ловит и возвращает на место.

— Имя выбирал не я, заметьте. Я здесь, чтобы помочь Аресу. Если поверите мне — это пойдет вам в плюс. Если нет — вам же хуже.

— С чего тебе мне помогать? По доброте душевной или потому что Уран велел тебе вести двойную игру? И если ты реально нам помогаешь, зачем так рисковать? Уран может тебя раскусить. Всё говорит против тебя, — констатирую я.

— Всё, чего я всегда хотел от жизни — это быть частью семьи. Быть частью вашей семьи лучше, чем быть частью «семьи» Урана и Геи, — шепчет он.

Его уязвимость кажется искренней. Мы все это понимаем. По крайней мере, я так думаю. Потому что выражение его лица и эмоции в голосе — те же самые, что у каждого из нас, когда мы говорим о том же самом. Мы все здесь — дети, которые просто хотели семью.

— Если ты так жаждешь помочь и быть на нашей стороне, почему решился только сейчас?

— Арес прав, — встревает голос Хелл. — Когда я встретила его в Мексике, в баре отеля, намерения у него были совсем не благие. Наоборот, он был вполне согласен с Ураном насчет того, чтобы убить тебя. Ему нельзя доверять. Арес прав.

Общее мнение мгновенно меняется, и я внутренне выдыхаю с облегчением.

Каден отступает, качая головой. — И вы ей верите? Той самой девчонке, которая разболтала Танатосу про водобоязнь Ареса? Вы никогда не думали, что предательница — она? Что она — шпионка, которую Уран подсунул в вашу компанию, и теперь она выдумывает эту историю, чтобы еще сильнее сбить вас с толку?

— Я не лгу! И я никогда не говорила Танатосу… — протестует Хелл.

Я перебиваю её: — Извини, Хелл. — Поворачиваюсь к Кадену. — Предупреждаю один-единственный раз: не смей вякнуть про Хелл ни единого слова. Хоть плохое, хоть хорошее — чтобы я её имени из твоего рта больше не слышал. Ты меня понял?

Каден издает раздраженный звук. — Да я её в глаза никогда не видел! Я приехал как раз к игре в цирке. Я понятия не имею, кто она такая. Она всё выдумывает…

— Заткнись, — снова предупреждаю я, кулаки так и чешутся от ярости.

Делаю шаг в его сторону, он — назад. Хайдес встает между нами вместе с Коэн. Мой близнец вскидывает руки в знак капитуляции и указывает на всё еще открытую дверь.

— Ладно, как хочешь. Я ухожу и оставляю вас в покое. Но если сегодня вечером ты пойдешь к Гипериону и он из-за этого погибнет — остановись и подумай еще раз о моих словах и моих намерениях. — Он переводит темные глаза на Хелл, глядя на неё с неприязнью. — И, возможно, о её намерениях тоже.

— Проваливай отсюда! — рявкаю я на него, заставляя его вздрогнуть от испуга. — Вон, живо!

Я всю жизнь боялся доверять людям после того, что случилось с моей матерью. Гиперион и Тейя научили меня доверять семье. Коэн научила давать шанс другим после многих лет неудач.

Хелл — первая, кто заставляет меня поверить, что капля любви найдется и для меня.

Я не позволю своему новоявленному близнецу разрушить всё, что я строю.

Глава 44

МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ СЧИТАЛ ЦИФРЫ В ОДИНОЧЕСТВЕ, ТЕПЕРЬ ОБРЕЛ СПУТНИЦУ