Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
Сокольский, когда в фойе наконец зажегся свет, наткнулся на его труп первым. В том, что Батон мертв, не оставалось никаких сомнений. Нож зоновской работы был загнан в горло по самую рукоять. Сергей жестом остановил бросившихся к нему горе-телохранителей и, сунув им под нос свое служебное удостоверение, приказал охранять место происшествия. Дюжие молодцы, среди которых был один бывший сотрудник милиции, безропотно повиновались и стали отгонять напирающих со всех сторон любопытных. Сергей тем временем вызвал следственно-оперативную группу и попросил дежурного по райотделу срочно подтянуть к театру наряды вневедомственной охраны. Он надеялся, что преступник еще не успел уйти, и нужно было срочно заблокировать все выходы. Охрана прибыла в рекордные сроки и, получив от Сергея подробный инструктаж, заняла свои места, а вот райотделовская следственно-оперативная группа что-то запаздывала. Один дежурный наряд Краснооктябрьского райотдела милиции обслуживал территорию, на которой проживало более четверти миллиона населения, вызовов было море, а бензина давали на служебный «УАЗ» всего двадцать литров на сутки. Чтобы уложиться в этот лимит, приходилось на всем экономить, и семейные скандалы, например, старались урегулировать по телефону. Убийство, конечно, по телефону не обслужишь, но Сергей знал, что от наряда райотдела сейчас мало что зависело. Начальство, оперативный состав подтянется незамедлительно, но пока труп не осмотрит городская группа, состоящая из дежурного следователя прокуратуры и судмедэксперта, никто ничего делать не будет. Может, и не будет еще никакого убийства, а Батон просто покончил жизнь самоубийством, как тот же Меринов! Ну и что с того, что нож в горле, а вдруг эксперт при осмотре трупа найдет предсмертную записку? Самураи, к примеру, живот себе публично распарывали, мало ли какие могли быть заморочки у Батона?
Как назло, прокурорская группа оказалась у черта на куличках и ее прибытие ожидалось не раньше чем через два часа. Судмедэксперта забрал какой-то областной райотдел: у них там тоже произошло убийство, причем двойное, так что группа освободится явно не скоро. Сергей пояснил директору театра, что все затягивается на неопределенное время, а поэтому спектакль вполне можно продолжить. Тоже мне происшествие: труп в фойе нашли! Служащие принесли какую-то тряпку и ею накрыли лицо убитого. Телохранители остались скучать возле тела, и разочарованная публика, так и не дождавшись ничего интересного, стала потихоньку расходиться. Когда начался спектакль, в фойе, кроме Сергея, администрации театра и перепуганной жены Батона, практически никого не осталось. Машу Сергей тоже отправил в зал, ей-то уж зачем торчать возле трупа!
Вскоре прибыла райотделовская группа, приехал начальник райотдела и лично прокурор района. Чуть позже появился прокурор города вместе со взмыленным Горбуновым. Вячеслав Иванович недобро посмотрел на Сокольского, будто это он был виновен в происшедшем, но ничего не сказал. Поднятые по тревоге сотрудники уголовного розыска и местный участковый топтались в сторонке, ожидая, пока начальство посовещается.
Сергей кратко доложил прокурору города, что охрана места происшествия обеспечена, выходы из театра заблокированы, возможные свидетели пока в зале, убийца, вероятно, тоже должен быть там. Прокурор, внимательно выслушав доклад Сокольского, указал Горбунову на то, что нужно зафиксировать всех, кто находится в настоящее время в театре, и выпускать только после тщательной проверки. Убийцей может оказаться кто угодно, напутствовал он Вячеслава Ивановича, как будто тот первый день работал в милиции. Посчитав на этом свою миссию законченной, прокурор уехал домой.
Горбунов, взяв руководство в свои руки, дал команду собрать в оперном театре максимум личного состава. Началась обычная работа: эксперт следственно-оперативной группы райотдела сделал видеосъемку места происшествия, а оперативники приступили к опросу свидетелей, начав с телохранителей Батона. Незадачливые секьюрити были изрядно напуганы и клялись, что ничего подозрительного не видели и не слышали. Темно же было, вяло оправдывались они. Их на всякий случай задержали, хотя было ясно, что толку от них никакого. Неожиданный результат дал допрос вдовы Батона. Инга повела себя довольно странно и наотрез отказалась отвечать на вопросы, чем сразу навлекла на себя определенные подозрения. Оперативники взяли строптивую дамочку в такой оборот, что через пять минут Инга готова была сознаться в чем угодно, особенно когда у нее в сумочке нашли приличную дозу кокаина. К убийству мужа, возможно, она и не имела никакого отношения, но срок за хранение наркотиков ей был уже обеспечен.
Зареванную Ингу отправили в райотдел. Пусть пока с ней ОБНОН разбирается, а уголовный розыск задаст ей свои вопросы чуть позже. Сейчас главная задача — вычислить и задержать киллера. Кто он, оставалось лишь догадываться, но Сергей надеялся, что киллер как-нибудь сам себя выдаст. Он послал в помощь охране, блокирующей запасной выход из театра, двух самых опытных оперативников. Вполне вероятно, подумал он, что киллер не рискнет пройти официальную процедуру проверки и попробует уйти черным ходом.
Не прошло и пяти минут, как его предположения подтвердились. В фойе прибежал запыхавшийся милиционер вневедомственной охраны и сообщил, что наряду удалось задержать одного бандита, второго, к сожалению, упустили. Горбунов приказал всем оставаться на своих местах, а сам вместе с Сокольским поспешил к задержанному.
— Ба, какая трогательная встреча! — приветствовал Сергей закованного в наручники Замятина. — Только не говори мне, Андрюша, что ты случайно здесь оказался!
Замятин в ответ лишь злобно глянул на Сокольского уцелевшим глазом. Второй глаз уже успел заплыть, и вокруг него красовалась огромная, на пол-лица, гематома.
— Допрыгался наконец наш красавчик! — удовлетворенно произнес Горбунов. — Ты, мразь, зенками своими-то не сверкай, мы тебя сейчас на части рвать будем, и я лично буду руководить этим процессом! Кто еще с тобой был, ну?!
— Резак! А я не убивал никого, я только свет по его команде вырубил, — залепетал Замятин.
— Понятно. «Злата» ваших рук дело?! — угрожающе нависнув, спросил Горбунов.
— Да… — поникнув, признался Замятин.
— Оружие у Резака есть? — спросил Сергей, с трудом сдерживая себя от рукоприкладства. Он знал, что в «Злате» Замятин милиционера не убивал, но его соучастие в убийстве было бесспорным.
— Насчет оружия не знаю, но учтите, он способен убить и голыми руками! — предупредил Замятин, затравленно поглядывая на обступивших его ментов.
— Ничего, мы тоже кое на что способны! — сухо произнес Сергей. Азарт предстоящего задержания особо опасного преступника уже полностью захватил его. Он напрочь забыл, что у него сегодня законный выходной и табельное оружие в связи с этим находится не в кобуре, которую он надел по привычке, а в оружейной комнате райотдела. Приказ о закреплении оружия на постоянное ношение для оперативного состава ни в одном райотделе не выполнялся. Начальники всячески перестраховывались, считая, что вне службы оперу оружие ни к чему. В принципе, их попять можно. Кто даст гарантии, что мент не напьется и этот ствол не потеряет? Потеря табельного оружия — еще полбеды, а если кто-нибудь сдуру палить начнет? Так что начальству гораздо спокойнее, когда личный состав пьет водку, сдав табельное оружие куда положено…
Пока допрашивали Замятина, Сергей со своим коллегой из убойного отдела Русланом Чеботаревым отправились на поиски Резака. Со слов милиционеров охраны, тот убежал куда-то в направлении сцены. Подсобных помещений в театре было очень много, и для розыска преступника не помешал бы кинолог с собакой, но времени на то, чтобы съездить в кинологический центр, не было, поэтому Сергей организовал преследование по горячим следам, надеясь только на свою сыщицкую удачу. Интуиция его редко подводила, и сейчас он не сомневался в том, что задержит бандита. То, что Резак — спецназовец, прошедший Афган, Сокольского не смущало. Будь преступник хоть терминатором, в единоборстве мент — преступник преимущество всегда на стороне мента, считал Сергей, потому что за ним стоит ЗАКОН. Каким бы крутым бандит себя ни мнил, услышав грозный окрик: «Стоять, милиция!», он цепенеет, как кролик перед удавом. Пусть на мгновение, но воля преступника парализована, а дальше дело техники: нанести расслабляющий удар, сбить с ног, заломить руки (не беда, если что-то сломали при этом) и надеть наручники. Конечно, не факт, что бандит после этого прямиком отправится на нары, но само задержание запомнит надолго.
