Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
Сергей проспал почти до обеда. Маша встала пораньше и, стараясь его не тревожить, тихо возилась на кухне. Вчера ей еле удалось уговорить Сергея пойти в оперный театр на балет «Лебединое озеро», и она, готовясь к выходу в свет, старательно накручивала свои пышные волосы на бигуди. Предстать в таком виде перед Сергеем было невозможно, и она торопилась привести себя в порядок, пока он спал. Сергей не был поклонником балета, но, узнай, что танец умирающего лебедя должна исполнять сама Майя Полянская, из уважения к знаменитой балерине, которая, разменяв восьмой десяток, решилась выйти на сцену, с предложением Маши согласился.
Услышав, что Сергей проснулся, Маша метнулась в ванную и стала лихорадочно снимать запутавшиеся в волосах бигуди. Ошибка многих женщин состоит в том, что они позволяют себе выглядеть дома неряхами, а потом еще удивляются, почему это мужья быстро к ним охладевают. Маша всегда и при любых обстоятельствах тщательно следила за собой. Капелька тонких французских духов, легкий макияж, идеально ухоженные ногти, аккуратно выщипанные брови, — этого ей было достаточно, чтобы выглядеть привлекательной. Женщина может быть прекрасна душой, умна, начитанна, образованна — для мужчины, если она перестала нравиться ему телесно, она станет в лучшем случае просто другом, в худшем — ее ждет неминуемый развод.
Маше повезло — природа наградила ее красивым разрезом карих с зеленоватым отливом глаз, аккуратным носиком, правильными чертами лица, стройной фигурой и великолепной чистой кожей, но диету все же приходилось неуклонно соблюдать Из ее меню давно исчезли хлеб, булочки, торты и пирожные (которые Маша обожала с детства), но от конфет она отказаться так и не смогла, потому что если исключить еще и конфеты, то непонятно, чем тогда вообще питаться. Остается лишь творог (обезжиренный до синевы) да фрукты и овощи. Но ими разве утолишь голод?
Борьба за идеальные формы шла с переменным успехом, и Маша время от времени срывалась и могла в один присест умять полкило конфет и, испытывая неимоверные муки совести, съедала еще и мороженое. На этом ее «грехопадение» заканчивалось, и она наказывала себя длительной голодовкой. Be имя неувядающей красоты она была готова на все и героически переносила все лишения. Были, впрочем, и приятные моменты: она вычитала в какой-то умной книге, что, активно занимаясь сексом, изнурительных голодовок вполне можно избежать.
Сергей подобную методику только приветствовал. Сегодня им как раз выпала возможность полностью посвятить себя любви. После легкого завтрака он отключил телефон и для разминки сначала уединился с Машей в ванной. Затем они вернулись на кухню, выпили по чашечке кофе (Сергей добавил в него немного рижского бальзама) и, не сговариваясь, отправились в спальню. Раскинувшись на белоснежных простынях, Маша отдалась нахлынувшим чувствам и тихонько постанывала, млея от каждого прикосновения губ Сергея. Не в силах выдержать сладкую муку, она закрыла глаза в ожидании неотвратимо нарастающего блаженства, глухо вскрикнула, замерла на секунду и в следующее мгновение ринулась в охватившие ее горячие волны желания. Ее ураганный порыв увлек и Сергея, и вскоре они, утонув в водовороте страсти, забылись в объятиях друг друга…
Когда Маша пришла в себя и глянула на часы, до начала спектакля оставался всего лишь час. Подхватив разбросанные по всей комнате вещи, она голышом понеслась в ванную. Минут через пять она с такой же скоростью вылетела обратно и стала суматошно носиться по квартире. Сергей, разморенный любовным марафоном, лениво наблюдал за ее сборами. На балет, даже в исполнении Полянской, ему идти было откровенно лень, и он с радостью бы остался дома, но Маша была непреклонна и ни о каких изменениях в культурной программе (например, провести весь оставшийся вечер у телевизора) и слышать не захотела. Сергею ничего не оставалось, как подчиниться. Он достал свой выходной костюм, который приобрел когда-то на вещевом рынке, и стал неторопливо одеваться. Маша глянула на него и ахнула: как она раньше не подумала приобрести для него что-нибудь поприличнее? Но деваться уже было некуда: не отменять же поход в театр! Другого-то костюма у Сергея все равно нет! У него вообще весь гардероб состоял из милицейской формы и черной кожаной куртки. Была еще пара футболок, несколько рубашек и фирменные джинсы «Wrangler», в которых он ходил на службу.
Вооружившись щеткой, Маша тщательно почистила запылившийся воротник (последний раз Сергей надевал костюм, когда расписывался с Надей), и тут выяснилось, что у него нет ни одного солидного галстука. После долгих споров Мария остановила свой выбор на галстуке темно-бутылочного цвета. Он не подходил к костюму, но остальные галстуки, по ее мнению, годились только для того, чтобы на них повеситься.
Подъехав к оперному театру, они с досадой обнаружили, что на театральной стоянке не было ни одного свободного места, и Сергею пришлось оставить свою «шестерку» на соседней улице. В фойе они вошли уже после третьего звонка. Сдав верхнюю одежду, они заняли свои места, и в это время поднялся занавес. Раздалась чарующая музыка Чайковского, и на сцену высыпали тощие балерины. Сергей, наблюдая, как Маша завороженно смотрит спектакль, откровенно скучал. Оживился он лишь тогда, когда на сцену вышла Майя Полянская. «Умирающий лебедь» в ее исполнении покорил зал с первых же па. Сергей не был ценителем балета, но, как и все, был поражен увиденным. Казалось, балерина не танцевала, а грациозно плыла по волнам музыки, едва касаясь пуантами пола, и когда прозвучали последние аккорды, зал замер, потрясенный ее выступлением. Раздались крики «Браво! Брависсимо!», и зрители разразились шквалом аплодисментов, который не утихал, пока Майя, утопая в цветах, не покинула сцену.
Как только она скрылась за кулисами, занавес опустился и объявили антракт. Публика, позабыв о высоком искусстве, которым восторгалась всего несколько минут тому назад, напирая друг на друга, ломанулась к буфетным стойкам. Сергей с Машей подождали, пока рассосется возникшая на выходе давка, и только после этого вышли из зала. Маша заняла очередь в дамскую комнату, а Сергей, заметив в толпе Батона, решил немного понаблюдать за ним. В фойе было полно народу, но вокруг Батона образовался своеобразный вакуум. Три дюжих охранника обступили его со всех сторон и сурово взирали на любого, кто пытался приблизиться к их хозяину.
«Не зря, наверное, он так беспокоится о своей шкуре!» — подумал Сергей, и вдруг театр погрузился в кромешную тьму. Со всех сторон послышались возмущенные возгласы, но свети не думали включать. Наши люди привыкли, что свет в их квартире может погаснуть в любую секунду, но в театре подобный сюрприз оказался для многих полной неожиданностью. В неопределенном ожидании прошла минута, другая. Кто-то щелкал зажигалками, чтобы хоть как-то сориентироваться в темноте, кто-то с кем-то столкнулся, обо что-то или кого-то споткнулся, кому-то наступили на ногу, и в храме искусства отчетливо послышались отборные ругательства, причем матерились, как ни странно, в основном дамы. В фойе началась форменная неразбериха, постепенно переходящая во все нарастающую панику. Зрители, потеряв всякую надежду, что свет когда-нибудь появится, толкая друг друга, стали пробиваться ближе к выходу, чтобы первыми получить сданную в гардероб одежду. Появившийся наконец директор театра зычным голосом вызывал невесть куда запропастившегося электрика, расторопные вахтеры 1 де-то раздобыли несколько свечей, и при их тусклом освещении стало немного веселее. Служащие театра призывали разъяренных граждан соблюдать спокойствие, обещая, что свет скоро появится, но им уже не верили. Возле гардеробных стоек образовался затор, из-за чего возникла небольшая потасовка, грозившая перерасти в настоящую драку, и только один человек среди всей этой толпы оставался абсолютно спокоен. Бестолковые телохранители тщетно пытались найти его среди беснующейся толпы. Батон, для которого спектакль закончился навсегда, бесформенной тушей валялся под стойкой бара и никуда уже не торопился.
