Вид с озера Комо - Трижиани Адриана

— И туда. И во много других стран мира. Можно найти бюджетный круиз.

Гости разом оживляются. Круиз со скидкой в Лейк-Комо вызывает больший ажиотаж, чем какой бы то ни было скандал. По мере того как гул нарастает, общий настрой становится явно бодрее. Бармен взбалтывает джин в золотистом шейкере. Мир вращается вокруг нас. Мауро, Анджело, Гаэтано и Конор отходят на второй план, остаемся только мы с Бобби и Лизой. Они переглядываются между собой.

— Все сложилось так, как должно было, — заверяю я их, готовясь отпустить.

Отступив от толпы, я делаю глубокий вдох и выдыхаю весь страх и тревогу, за которые раньше так крепко держалась, потому что боялась потерять все. Сердце больше не колотится так сильно, в горле нет комка. Дышится свободно.

Бобби обнимает Лизу, а она несказанно рада ему принадлежать. Гости поздравляют их с началом отношений.

Я сделала счастье Бобби своей целью, проектом. Пусть теперь им занимается Лиза, если ей хочется. В общении с мужчиной, которого знала ребенком, есть особые преимущества: ты помнишь его тем мальчишкой, который еще не цеплялся за представления о том, каким должен быть настоящий мужчина. Мальчишки ведь могут быть такими же ранимыми, как и девчонки.

Лиза и Бобби обвенчаются в церкви Святой Екатерины, широко отпразднуют в яхт-клубе «Маллард-айленд» и станут жить вместе в Биланча-ленде. Кто-нибудь из гостей сломает зуб о засахаренный миндаль, но все будут говорить, что это на счастье. Никто и не вспомнит, что мы с Бобби когда-то были женаты. Наш брак станет чем-то вроде заправочного комплекса имени Молли Питчер на джерсийской автомагистрали, где можно поесть и передохнуть, перед тем как ехать дальше до места назначения. Жизнь в Лейк-Комо продолжается.

Бобби Биланча без паники.

Бобби Биланча брось старое.

Я окидываю взглядом комнату. Запах калабрийского апельсина оживляет мой печальный день. Это от Анджело Страццы, который стоит у бара, болтая со старушками из Сестринства. Они столпились вокруг него и соблазняют чем могут — своей выпечкой (если бы я не уехала, рано или поздно оказалась бы на их месте).

— Мама зовет тебя в гостиную, — сообщает папа.

Я киваю. Рановато я подумала, что вот он, душевный покой.

— Напитки бесплатно, угощайтесь! — выкрикивает папа в толпу.

— Они и без напоминаний угостились, — шепчу я ему.

— Сил тебе, — желает Конни, провожая меня в гостиную.

— Все будет нормально, — заверяю я сестру.

Старый добрый городок на озере Комо, сундук с кипой секретов, старых, как кружевные салфетки, доставшиеся от двоюродной бабушки. Этот город не меняется, он вечен. Один юморист неитальянского происхождения как-то спросил аудиторию: «Что таит озеро Комо?» — ожидая пикантных подробностей. «Рыбу», — ответили ему.

Мама и ее племянник Мауро стоят в официальной гостиной, маленькой неиспользуемой комнатке рядом с настоящей гостиной. Белый свет лампочек заливает фарфоровую Мадонну, два белых полукресла, белый диван и белый ковер. В такой обстановке кажется, что ты тонешь в молочном коктейле в окружении христианской символики.

Мама держит Мауро за руки, широко разведя их, будто собирается водить хоровод. Отец нависает сбоку, словно священник, следящий, чтобы жених не сбежал. Анджело тоже входит в комнату и присаживается на белоснежный диван. Конор встает рядом со мной.

— В ирландских семьях такого не случается. Мы просто заминаем дело, будто ничего и не было, — шепчет Конор мне на ухо.

— Ну как тебе новости, мам?

— Ну, братик, мерзавец треклятый! — качает головой мама. — Как раз в его духе. Оставил козырь напоследок.

Нас прерывает звонок в дверь.

— Откроешь, Джо? — просит заплаканная мама.

Папа идет открывать и возвращается с детективом Камповильей. Мать бросает на меня измученный взгляд:

— Неужели в штаб-квартире ФБР в Филадельфии раздается сигнал каждый раз, когда умирает кто-то из моих родственников?

— Прошу прощения за беспокойство, миссис Баратта.

— Ну да, конечно. Конни, налей агенту кофе. Анджело, Мауро, идемте со мной. Джо, веди скорее сына. Не хочу, чтобы Джузеппину тут мучили без адвоката.

— Все нормально, мам, — говорю я, приглашая агента присесть. — Мы с детективом Камповильей много общались.

Мама закрывает уши руками.

— Не желаю ничего знать! — кричит она, выбегая.

— Мне остаться? — спрашивает Анджело.

— Лучше иди. Потом поговорим. Не хочу портить свой идеальный образ раньше времени.

Анджело и Конор уходят. Появляется мой брат.

— Добрый день, детектив! — говорит он, закрывая за собой дверь.

Мы с Джо садимся на диван напротив гостя.

— Как вы? — спрашивает Камповилья.

— Будет лучше, когда с делами дяди Луи все прояснится.

— Мы задержали мистера Гульотти. Но связать его со «Стильным гангстером» не так-то просто. Нам бы очень помогло, если бы вы согласились прийти к нему в тюрьму, надев прослушку.

Я перевожу взгляд на брата.

— Так ли это необходимо? — спрашивает он.

— Это в ваших интересах, мисс Баратта. Если удастся доказать связь мистера Гульотти со счетами, мы снимем с них арест. Тогда можно будет забрать деньги, выплатить налоги и оставить все позади. Вы с нами сотрудничали, и документы подтверждают правдивость ваших показаний. Осталось только разобраться со средствами.

— Могу я поговорить с братом наедине?

— Разумеется.

Камповилья встает и выходит.

— Мне его предложение по душе. Ты заслуживаешь вознаграждения после всех этих испытаний, — говорит Джо.

— Мне надо все обдумать. Скажи ему, что я напишу. До того, как подвести черту в деле «Стильного гангстера», я должна сделать еще одну важную вещь.

Женщины из Сестринства полным составом окружили Анджело кольцом, будто он выпускной костер в старшей школе имени Папы Иоанна. Стоит только услышать родной говор из уст симпатичного мужчины, сохранившего все волосы, эти степенные италоамериканки вмиг превращаются в стаю хищниц.

— Дамы, вы позволите украсть синьора Страццу? — Я беру Анджело под руку.

— Мы от него в восторге! — сообщает мне Патти Чилиберти, теребя прядку волос так, будто закручивает прутик-скрутик на пакете с хлебом из пекарни «Дель-Понте» в Брэдли-Бич.

Я веду Анджело через столовую в кухню, где толпятся еще женщины. Мы проталкиваемся к дверке в подвал и спускаемся в мою старую комнату. Там, где раньше стояла моя кровать, теперь хранятся два кондиционера и мешок для садового пылесоса.

Я обвиваю Анджело руками.

— Зачем ты приехал в Нью-Джерси?

— Можешь не напоминать, что я тебе не нужен.

— Очень даже нужен. Ты хороший друг.

— Ненавижу это слово, что на английском, что на итальянском. Из женских уст оно звучит просто ужасно.

— Но так называться почетно.

— Так называться означает потерять все шансы на романтику.

— Тогда я больше никогда не назову тебя своим другом.

— Обещаешь?

Вместо ответа я целую Анджело. Он прижимается губами к моей щеке, а потом снова впивается в мои губы. Сверху доносится топот, то и дело раздается заливистый женский смех.

— Может, пойдем отсюда? — спрашивает он, оглядевшись. — Что это за комната?

— Я жила здесь раньше.

— Какой ужас.

— Не переживай, тебя мама положит спать в доме тети Лил. Он лучший в квартале. Со всеми атрибутами роскошной жизни.

— Ну ладно.

Анджело прижимает меня крепче и зарывается лицом мне в шею. Надеюсь, запах средства от моли ему по душе.

— А ты где будешь спать? — спрашивает он.

— Не в подвале.

Я выпускаю Анджело из объятий. Потом подхожу к старому шкафчику, выдвигаю маленький верхний ящик и нащупываю спрятанное в носке помолвочное кольцо, а потом убираю его в кармашек платья.

— Теперь можем идти.

— Сначала скажи все-таки, какие у нас отношения.

Я обхватываю лицо Анджело руками и снова целую его, на сей раз еще более страстно.

— Ну что, понял? Или нужен «Гугл Транслейт»? Пойдем уже. Найдем кузена Мауро и заселим вас.