Ава Деллайра - Письмо на небеса
– Я опаздываю, – и выбежала за дверь.
Я знала, что мне придется встретиться с ней снова на хоровом занятии. И со Скаем. Покупая эту рубашку, я втайне надеялась, что он заметит меня в ней и увидит, какой я могу быть. Может быть, даже почувствует острое сожаление оттого, что меня потерял. Теперь бы это явно не сработало. Я решила прогулять урок. Из-за моего мямлепения и пары прогулов хорошие оценки за хоровое пение мне не светят, но в тот момент это было неважно. Тристан всегда прогуливает восьмой урок, чтобы покурить травку, и я предупредила его, что пойду с ним.
– О, это из-за рубашки? – спросил он.
Очевидно, все уже были в курсе. Я лишь многозначительно посмотрела на него. С Тристаном мне никогда не нужно ничего говорить, если я того не хочу. Он всегда все понимает.
– В голосовании «На ком это смотрится лучше» ты бы ее уделала. Ты сегодня очень красивая.
Это было мило с его стороны, и, рассмеявшись, я прошла с ним через аллею к краю оврага, который был покрыт оставшимися с зимы глянцевыми сухими листьями, блестевшими под деревьями, на которых распускались почки.
Я никогда не курила травку, поэтому Тристан решил, что я просто составлю ему компанию, но когда он вытащил самокрутку, я сказала:
– Я тоже покурю.
Он удивленно изогнул брови, но самокрутку мне передал.
– Можно тебя кое о чем спросить? – задала я ему вопрос, прежде чем разбираться с тем, как курить.
– Валяй.
– Ты веришь в то, что сказал мне тогда о спасении? Думаешь, Скай нашел для своего спасения кого-то получше? Я о Франческе. Может быть, я просто не могу его спасти, а она может? Может быть, он теперь счастлив. По-настоящему счастлив.
– Ты слишком хороша для него, Лютик. Ты заслуживаешь лучшего мужчину. А что касается ее, то она и божьей коровки в грозу не способна спасти, дай ты ей хоть полуторакилометровый зонт.
– А моя сестра? Почему я не смогла спасти ее? – Мой голос дрожал, и все переворачивалось внутри. А может и снаружи. Я никогда не говорила об этом вслух.
Тристан посерьезнел, но не так, как большинство людей, случись им вести такой разговор. Он целую минут молчал, затем посмотрел на меня и сказал:
– Я ошибался.
– В чем?
– То, что я сказал тебе о спасении – неверно. Ты можешь верить в это, хотеть, чтобы тебя кто-то спас, или всей душой желать спасти кого-то другого, но на самом деле никто не может спасти тебя. Только не от тебя самой. Ты прикорнешь у подножия горы, и с нее спустится волк. Ты будешь надеяться, что кто-то тебя разбудит. Или прогонит его. Или пристрелит. Но лишь осознав, что волк внутри тебя, ты поймешь: ты не можешь убежать от него. И никто, кто любит тебя, не сможет его убить, потому что он – часть тебя самой. И, видя в нем твое лицо, любящий тебя человек не сможет нажать на курок.
Я долгое мгновение молча смотрела на него. Я знала, о каком волке он говорит. Постоянно ощущала его вгрызающиеся в меня зубы. И еще я поняла, что Тристан хоть и кажется сильным, он, как и я, боится, что нечто внутри него может сожрать его заживо.
– Лорел, – затем сказал он, – ты не могла спасти свою сестру. Но, милая, ты должна спасти себя. Сделай это для меня, ладно? Потому что ты заслуживаешь спасения.
Никто и никогда еще не говорил мне таких слов.
Я осознала, что так и сжимаю в пальцах самокрутку, когда Тристан спросил:
– Не отдашь ее мне? Тебе она не нужна.
Улыбнувшись, я вернула ему ее. Было почти три часа дня. Тристан ждал Кристен, поэтому я попрощалась и пошла домой.
Идя по аллее к автобусной остановке, я чуть не врезалась в него. В Ская. Краем глаза я увидела Франческу, уезжающую в своей желтой машине.
– Привет, – сказала я ошеломленно. Я не была так близко от него с самого нашего расставания, и мне до боли хотелось прикоснуться к нему.
– Привет, – ответил он и неловко переступил с ноги на ногу. – Как дела?
– Нормально. – Я несколько секунд помолчала, зная, что должна уйти, но не в силах этого сделать. Вся моя злость на него, бурля, начала подниматься на поверхность. Я представила его руки, обнимающие Франческу так же, как они обнимали меня, его голос – жаркий и хрипловатый, и то, как он дрожит, когда Скай говорит о чем-то серьезном. Я твердила себе: не плачь! Но слезы уже навернулись на глаза, и я вытерла их рукавом глупой лиловой кофты. – Как ты можешь так поступать? – спросила я. – Как ты можешь… быть с ней?
У него напряглись и тело, и голос:
– Могу, потому что мне так легче. У тебя есть замечательные друзья. У меня их нет. Так что да, приятно иметь рядом кого-то, с кем легко и просто. Я не горжусь этим. Но иногда такое случается.
– Но ты сказал, что любишь меня. После таких слов не уходят.
– Да, сказал. – Он произнес это приглушенно, словно боясь, что если даст себе волю – взорвется. – И до тебя я ни одной девушке не говорил этих слов. Ты думаешь, что только тебе может быть больно, но это не так. Что, по-твоему, я почувствовал, когда ты залезла на край балкона? Каково мне было смотреть на то, как ты все время плачешь, и знать, что ничем не могу тебе помочь? Я не лгал, когда говорил, что люблю тебя. Каково мне было видеть, как ты лежала посреди чертовой улицы и ждала, когда тебя переедет машина?
Скай злился на меня. И, как ни странно, я обрадовалась, потому что это означало, что я ему не безразлична. Ведь если ты любишь кого-то, и этот человек подвергает себя опасности, это и должно вызывать злость.
Я подумала о том, что он мне сказал. О том, что я причиняла ему боль. Я никогда об этом не думала. Порой чувства так переполняют нас, что мы вытворяем что-то, не задумываясь, как это отра зится на ком-то другом. Я была эгоисткой. Я вспомнила ощущение трепещущих внутри Ская, стремящихся к свету мотыльков и почувствовала себя погасшим фонарем.
– Прости, – прошептала я и протянула руку к его груди. Он не отстранился.
– Ничего. Просто… я знаю, что ты любишь свою сестру, но меня пугает, когда ты ведешь себя, как она.
– О чем ты? Как она себя вела? – Глубоко вздохнув, я спросила: – Как ты с ней познакомился?
Скай мгновение колебался.
– Ты действительно хочешь это знать? – В его голосе слышалось беспокойство.
– Да, – ответила я, хотя, если честно, не была в этом уверена.
– В девятом классе у нас с ней была пара общих уроков. Стоило ей где-либо появиться, как все вокруг оживали. И она была единственной девушкой из девятого класса, которая ходила на все вечеринки старшеклассников. Я никогда не тусил, но после того, как нас оставил отец, тоже начал развлекаться. Поэтому иногда общался с твоей сестрой. Обычно она была пьяна. Рассказывала мне о твоей семье, о разводе родителей и о тебе. Но она всегда гуляла со старшеклассниками. Все считали ее… распутной. Может быть, она нуждалась во внимании. Я думал, что ей постепенно все это надоест.