KnigaRead.com/

Якуб Колас - На росстанях

На нашем сайте KnigaRead.com Вы можете абсолютно бесплатно читать книгу онлайн Якуб Колас, "На росстанях" бесплатно, без регистрации.
Перейти на страницу:

Остальным ученикам было от одиннадцати до тринадцати лет. Они также учились урывками, пропускали занятия, слабо знали школьную программу. После ознакомления с ними Лобанович разделил их на три группы, по три ученика в каждой: старшую, в которую входили Тодор Бервенский, Яким Прокопик и Павлюк Глушка, среднюю и группу наиболее отсталых.

Со всем рвением и энтузиазмом любящего свое дело учителя приступил Лобанович к занятиям с немногочисленными учениками. Прежде всего их нужно было обеспечить письменными принадлежностями, учебниками и другими пособиями. Все это было раздобыто стараниями самого учителя и на деньги учеников, которые загорелись искренним желанием учиться.

С утра до вечера, не разгибаясь, сидели ученики за столом, то уткнувшись в книги и тетради, то глубокомысленно поднимая глаза кверху, когда решали задачи. Здесь не было распорядка дня, обычно принятого в школах. Перерывы делали по мере надобности, не считаясь с тем, сколько времени отводилось тому или иному предмету.

Кустарная школа в Смолярне отнимала немало времени у Лобановича, и это нисколько не волновало его: ведь это было живое и привычное для него дело. Янка Тукала искренне порадовался за приятеля.

- Хо, брат! - смеясь говорил Янка. - Нашего брата голыми руками не возьмешь, он живуч, как полынь-трава, и жить будет, пока корни из земли не вырвешь!

Чтобы не мешать приятелю заниматься с учениками, он стал реже посещать Смолярню. Но не проходило недели, чтобы они не встретились, не поговорили о разных делах. Это уже стало их потребностью, долго оставаться друг без друга они не могли. Поговорить же им всегда было о чем. Живя в местечке и встречаясь с местечковой интеллигенцией, Янка был до некоторой степени осведомлен о различных политических течениях, но ни одним из них не увлекался, стоял в стороне от них, присматривался и прислушивался ко всему, о чем говорилось. Порой он даже посмеивался над местечковыми лидерами мелкобуржуазных партий, над их "бесстрашием": "Стражников нету? Казаков не видать?" - и затягивал песню:

Отречемся от старого мира,

Отряхнем его прах с наших ног.

Затем Янка продолжал:

- Каждый такой цыган свою кобылу хвалит. Все они хотят залучить меня на свою сторону. Я слушаю, и мне приходят на память местечковые лавочники, которые стараются затащить в свою лавку покупателя. Каждый из кожи лезет, стараясь доказать, что самая правильная партия есть та, к которой он сам принадлежит. Но кто видел эту правду? Где она и какая она? Я, признаться, не вижу ее. Еще Пилат спрашивал Христа: "Что есть истина?" - и ответа не услыхал.

- Вон куда ты повернул, Янка! - немного удивился Лобанович. Заберешься, братец, в такие дебри, что и не выберешься из них.

- А все-таки что такое правда? - уперся Янка.

- Если Христос не сумел ответить Пилату на вопрос, что есть истина, так что я тебе скажу? Правда - это, брат, то, во что ты веришь так, что и других заставишь поверить в это.

- Гм! - покачал головой Янка. - Замысловато и неопределенно. "Це дiло треба разжуваты", как говорят украинцы.

- Беда наша, Янка, в том, что мы недостаточно образованны, чтобы критически отнестись к программам различных политических партий.

- В них сам черт ногу сломит, - заметил Янка. - Слушаешь одного оратора - и кажется, что он говорит правду. А послушаешь другого, более красноречивого, который начнет опровергать первого и доказывать правоту своих взглядов, - и выходит, что правда на стороне этого другого... Может быть, и правда, что такие колебания есть результат небольшого образования, согласился Янка, но тут же перебил себя: - Нет, братец, не в образовании дело! Вот кадеты очень образованные люди, это все профессора, адвокаты, редакторы газет и журналов, так неужто идти за ними и признать, что они говорят правду?

- Не стоят кадеты того, чтобы говорить о них даже в моей Смолярне, сказал Лобанович. - Дело в том, что кадеты - монархисты, хотя окраска у них несколько иная, чем, скажем, у октябристов или других подобных партий. Раз они стоят за монархию, какую бы там ни было, то цена им ломаный грош!

- Что правда, то правда, - согласился с другом Янка. - Все же большинство партий сходится в одном: они стоят за то, чтобы скинуть царя. Если же это так, то я согласен идти с ними в ногу и беру от них все, что способствует гибели царя и самодержавного строя. В данном случае я похож на пчелу, которая собирает мед с разных цветов, лишь бы только полнее был улей. Вот они, эти цветики!

Янка вынимает из-за пазухи пачку прокламаций, свернутых в трубку.

- Прежде всего, - говорит Янка, - надо отнести их в лес и спрятать в нашем тайнике.

Лобанович взял прокламации.

- И ты не боишься носить их? - спросил он, подмигивая Янке.

Янка засмеялся.

- Бог не выдаст, свинья не съест! А если бы меня остановили и обыскали, я сказал бы: "А я как раз иду в полицию - недозволенную литературу нашел!"

- Так бы они тебе и поверили!

- Ну что ж, купил не купил, а поторговаться можно, - в том же тоне ответил Янка.

- Это тоже правильно. Но думал ли ты, собирая вот эти "цветочки", что среди них могут быть и отравленные?

- Пока что об этом не думал. Я, брат, исхожу из принципа: что бог дал, то клади в торбу. Будет удобная минутка - переберем их и тогда отделим плевелы от пшеницы. Плевелы сожжем, а чистую пшеницу положим в житницу, как учит Христос.

- Здорово усвоил ты евангельскую науку, - пошутил Лобанович.

- Без бога ни до порога.

- А с богом хоть под пень-колоду, - в тон приятелю добавил Лобанович, намекая на потайной склад запрещенной литературы в лесу, под корнями вывернутой старой ели.

Приятели хорошо поняли друг друга и направились в лес, к заветному тайнику.

VII

Почти каждую субботу перед вечером, когда Лобанович отпускал своих учеников домой, Янка Тукала приходил к приятелю в Смолярню. Янка любил тишину и покой, царившие в глухом лесном уголке, где проводил занятия Лобанович. Встречи друзей всегда были желанными, радостными и веселыми. Янка то и дело восхищался пристанищем своего приятеля:

- Здесь, брат, словно у Христа за пазухой и не видишь ни одной полицейской рожи. Прямо рай!

Обычно Янка приносил какие-нибудь новости, интересные книжки, раздобытые в местечке, слухи, связанные с политическим положением в России, вести о намерениях прогрессивных людей - имена их не назывались - издавать новые газеты, журналы. Рассказывали - небывалое дело, - будто готовится выпуск белорусской газеты. Все эти новости приятно волновали друзей и служили богатой пищей для разговоров. Беседы часто тянулись за полночь, когда приятели уже лежали в жесткой крестьянской постели под одним одеялом. Разговор нередко превращался в обычное фантазерство, в придумывание смешных, невероятных историй, ситуаций. Приятели искренне заливались молодым, беззаботным смехом. По этому поводу Янка однажды заметил:

- Я никогда так весело не смеялся, как теперь, когда потерял школу и скитаюсь один, как волк, по, глухим дорогам.

- Вот это и хорошо, Янка, - поддержал его Лобанович. - Смех не грех, а голову не вешай.

- Но, смотри, брат, чтоб не пришлось нам плакать.

- Если наступит такое время, так что же, и поплачем. Слезы, говорят, очищают человека.

- Пусть лучше наши враги плачут, - отозвался Янка.

Когда после таких вечеров и ночлегов приятелям приходила пора расставаться, Янка постепенно становился молчаливее, замыкался в себе и вся его веселость исчезала.

- Что зажурился, дружок? - спрашивал Лобанович.

Янка словно пробуждался от сна, поднимал на приятеля серые задумчивые глаза.

- А чего мне журиться? - говорил он. - Женки нет, дети дома не плачут, да и дома нет. Я свободен, как ветер в поле. Так чего журиться?

- Нет, брат, не хитри! Признавайся, говори правду!

Янка принимал театральную позу и трагическим голосом восклицал:

- Правда может убить человека, если она не вовремя открывается!

- Кто тебе сказал это?

- Такую фразу я вычитал у Артура Шницлера! - ответил Янка и уже своим обычным голосом добавил: - Умеют же люди выражать такие интересные мысли! Почему они не приходят в мою голову!

- Если бы ты поставил перед собой задачу выдумывать такие изречения-афоризмы, то, может, они у тебя получились бы не хуже, чем у Шницлера.

- Черт его знает! Разве попробовать? - согласился повеселевший Янка.

Он еще более повеселел, когда Лобанович вдруг выразил желание прогуляться вместе с ним в Столбуны.

- Вот это голос! Почему не сходить? - подхватил Янка. - Я, может, потому и зажурился, как ты говоришь, что пришло время расставаться с тобой. Может, на почте и письма будут для тебя, - соблазнял он друга.

А Лобанович и сам думал о письмах, но приятелю сказал:

- Без тебя и мне одному тоскливо.

Они собрались и вышли из усадьбы лесника.

- Я поведу тебя новой дорогой, по которой ты еще никогда не ходил. Правда, будет немного дальше, зато новые картины развернутся перед тобой, сказал Лобанович, поворачивая влево от переезда.

Перейти на страницу:
Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*