Наталия Николина - Массовая литература сегодня
4.5.2. Анализ текстов
Песенное творчество Ларисы Рубальской: поэтика общих мест
Ключевые слова. Песенная лирика Ларисы Рубальской широко известна. Песни на стихи поэтессы исполняют такие эстрадные знаменитости, как Алла Пугачева, Филипп Киркоров, Ирина Аллегрова, Валерий Леонтьев и др.
Л. Рубальская характеризует свои стихи как «нехитрые» и признается, что «все написанные стихи стали песнями» (Рубальская 1999: 11). Отвечая на вопрос журналиста о секрете своей популярности, она говорит: «Я думаю, единственный секрет в том, чтобы не подражать Западу, как делают сегодня 80 процентов наших певцов. Во-первых, когда сравниваешь эти песни с оригиналом, подделка, ясно, всегда проигрывает. А, во-вторых, я убеждена, что у нас песни могут иметь успех только тогда, когда они наши. Не надо бояться “совка”. Я всегда была “совком” и им останусь, и думаю, что этому тоже обязана своей популярностью. Это моя суть».
Поэтесса прекрасно чувствует свою основную аудиторию: «Мой “электорат” – это женщины от 30 до 60. Они часто подходят ко мне на улице, начинают разговор и доверяют мне свои истории, из которых потом складываются песни».
Она четко осознает коммерческую основу популярности, целенаправленно подгоняет тексты под вкус массового читателя и зрителя: «Народ что-то любит, а что-то нет, и многие перестают любить артистов, потому что у тех меняется репертуар. А песню выбирает не столько артист, сколько те, кто платит деньги. Они решают, какая песня будет приносить доход. И я теперь пишу отдельно стихи, которые читаю на концертах, и стихи, за которые платят деньги. Я считаю, что есть две темы, о которых можно и нужно петь: о любви, а другая – смешные, стебные песни про что угодно» (Рубальская 1999: 118).
Песенное творчество Л. Рубальской продолжает традиции советской лирической песни. Рассмотрим произведения поэтессы с точки зрения их принадлежности к текстам массовой литературы. Обратим внимание на ключевые слова.
В функции ключевых слов выступают общеязыковые лексические обозначения эмоций, поддерживающие тематическую целостность лирических текстов Л. Рубальской, создающие «внутреннее единство лексической системы произведений» [Петровский 1997: 54–57] и основу образности.
Лексика эмоций обладает высокой частотностью, способствует созданию «эмоционально-волевой установки автора, его психологической позиции по отношению к описываемому чувству, а также к адресату» [Матвеева 2003: 363].
Эмоциональную доминанту текста составляют слова группы «любовь». Слово любовь активно употребляется как тематическое – в прямом словарном значении «глубокое эмоциональное влечение, сердечная привязанность к кому-либо»: Нас любовь превратила в одно; Любовь забытая жива; Ведь нет у любви ни законов, ни правил; Верни мне время любви: Кто сказал, что в любви есть законы, Тот, как мы, никогда не любил; Арифметика простая Не годится для любви.
Экспрессивный синоним – существительное страсть – «сильная любовь, сильное чувственное влечение» – реализуется в соединении с устойчивым эпитетом, например:
В волнах райской нежности,
В море страсти бешеной
Покачалась с милым я
Лишь четыре дня.
Это же существительное может усиливать образ неразделенной любви:
И Зина глаз с него не сводит,
А у него другая страсть.
Еще один экспрессивный синоним – нежность – служит для изображения любви как тонкого чувства: Твоя нежность меня не застанет; Ты нежности снова захочешь…
Не менее активно употребляется глагольная лексика эмоций. Так, глагол любить в словарном прямом значении «испытывать любовь к мужчине/женщине» осознается как ядро поля эмоций. Меньшей частотностью обладает экспрессивный синоним страдать:
Лиловый дым плывет колечками,
А вам, мой друг, к лицу страдать.
В текстах находим приставочные образования: влюбиться («страстно полюбить кого-нибудь»), полюбить («почувствовать любовь»), разлюбить («перестать любить»). Отбор глагольных слов показывает важность фазового представления чувства: зарождение чувства, взаимная страсть, исчезновение эмоциональной привязанности или ее переключение на другой объект:
Все в нее влюблялись пылко;
Но знаю точно, вспомнишь ты не раз
О том, как я любил, как стены падали,
Как искры счастья сыпались из глаз;
Ох, жизнь моя – проигранная карта,
И никого я больше не люблю;
Ты полюбил другую;
В эти три дня, что не виделись,
Ты разлюбила меня;
Разлюбив другую женщину,
Ты возвращаешься ко мне.
Минорную тональность передает лексика печали: грусть, грустить, загрустить, печалиться, печаль, кручиниться, отчаяться, безрадостный, тоска, невеселый, пострадать, горевать, скука и др. В поэтическом высказывании встречаются обозначения печали как спутницы любви: Вернулась грусть: В предчувствии грусти наш путь через полночь; Ты оглянулся уходя Со знаком грусти: А почему мне так невесело. Вы не старайтесь угадать; Зимовала, горевала. Приучала сердце к грусти.
Высказывание может содержать неоднократные упоминания о чувствах, окрашенных общей тональностью: Я верю, вы грустите искренне И не скрываете тоски: Пожалеешь потом, пострадаешь. Загрустит твой пронзительный взгляд. Ср.:
Я сегодня отмечаю
Праздник грусти и печали.
За безрадостную дату
Выпью я бокал вина.
Скажи, моя красавица,
Что так невесела?
К чему тебе печалиться
Кручиниться к чему?
Ну что тебе не нравится?
Никак я не пойму.
Минорную тональность поддерживает лексика проявления эмоционального переживания: плакать, заплаканный, рыдать, слезы, слезинки и др. Сентиментальный пафос сопровождает описание эмоционального напряжения, возникающего между любящими:
Я упрекать тебя не буду,
А вот не плакать не проси;
Ты утри свои слезы. Маруся,
Ни за что я к тебе не вернусь;
Прикинь, без меня разве слаще?
И плачешь ты разве не чаще?;
Встречаешь меня заплаканным взглядом.
Слезы ожидания и слезы о прошедшей любви должны растрогать читателя и зрителя:
Вспоминаю тебя, вспоминаю.
И стираю слезинки с ресниц;
А Мери ждет и плачет.
Адресат, как и ролевые лирические персонажи, способен рыдать над страницами любовных романов, лить слезы над горькой судьбой героини фильмов, прослезиться, слушая трогательную песенку о любви:
Ты рыдала, богиня Диана,
Глядя фильм про чужую любовь;
Мексиканские фильмы любя,
С героинями плакали поровну;
И рыдала про любовь
Граммофонная пластинка.
Вместе с тем чужие слезы не всегда вызывают сопереживание персонажей Л. Рубальской. Например, разлучница безжалостна:
Женатых я из дома уводила,
Не замечая жен горючих слез.
Одобряемая адресатом сдержанность лирической героини поддерживается изображением дозированности выражения внутреннего эмоционального переживания (гендерные стереотипы: слезы никто не должен видеть; нельзя плакать при посторонних):
У меня свои заботы —
Плачи только по субботам:
Опять в слезах ты возвращаешься с работы.
Лирическую минорную тональность поддерживает характерный для народной песенной лирики синтаксический параллелизм [Артеменко 1977]:
Две странички в дневнике,
Две слезинки на щеке.
Мучительные сомнения в верности любимого, предавшего взаимное чувство, сочетаются с готовностью все простить и боязнью одиночества. Поддерживают изображение чувства глаголы интенсивной эмоциональной деятельности (ревновать, изменять, ненавидеть) в контрасте с лексикой, передающей кризисное эмоционально-психологическое состояние, состояние одинокого человека: