Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

***

Воронцовск, 25 декабря

– Так, Геныч, алё! – перегнувшись с заднего сиденья, Риммочка пощёлкала пальцами перед моим носом. – Что ты опять задумался, я же сказала, что всё отлично. – Андрюш, скажи ему.

– Всё обошлось, Ген, – пробасил огромный и добродушный Андрюха, он же Дианкин водитель, телохранитель и Риммочкин близкий друг по совместительству.

Диана предупреждала, что эти двое встретят меня в аэропорту и отвезут в больницу, поэтому Кирюхе я дал отбой – он и так не высыпается.

– Может, ещё кофейку? – Римма потрясла термосом. – А то ты на нежить похож. Напугаешь маму своим видом, а ей, между прочим, нельзя нервничать.

– Спасибо, ребят. За всё вам спасибо! – с чувством поблагодарил я и покачал головой, отвергая кофе. За последние сутки я его, наверное, литров десять выхлебал.

– Обращайся, Цветаев, для тебя хоть луну с неба, – ехидно пропела Риммочка.

В ответ я только кивнул и, едва машина притормозила у больших железных ворот, хлопнул Андрюху по плечу и поспешил из салона на выход.

– Мы можем тебя подождать, – догнал голос Риммочки, но я отрицательно мотнул головой и рванул в больницу.

– Ой, Геннадий Эдуардович! – обрадовалась знакомая медсестра, как только я вышел из лифта на нужном этаже. – А я всё думаю, почему Вас так долго нет… а с Вашей мамой всё хорошо, не переживайте.

Я коротко сжал её руку и, вымучив улыбку, помчался в отделение. И на входе столкнулся с отцом.

– Да задрать тебя по-французски! – возмущённо прогудел он. – Ты за каким прилетел? Я ж тебе сказал, что всё устрою по высшему разряду. Ты рожу свою в зеркале видел, прежде чем матери на глаза показываться?

Захотелось ответить грубо, но, взглянув на отца, я понял, что он тоже давно не спал – лицо осунулось и заросло щетиной, глаза покраснели.

– Здравствуй, пап, – я протянул ему руку.

– Здравствуй, здравствуй, хер мордастый! – проигнорировав мою ладонь, он порывисто притянул меня к себе и обнял, не переставая ворчать. – Припёрся, дурень, ни халата, ни бахил… Это ж тебе больница, а не сельский медпункт. Да не дёргайся ты, и не спеши. Галка всё равно спит, ей только недавно укол сделали. И за ней там присматривают. Пойдём-ка поговорим немного, да я отъеду ненадолго… надо хоть домой заскочить.

Отца я слушал вполуха – как он тут всех на уши поднял, как всю ночь рядом с Галкой сидел и бздел от страха, какая она всё-таки дурная и упрямая женщина, и как он отвезёт её в самый лучший санаторий. О том, как он это собирается объяснять своей Биссектрисе, я решил не спрашивать – ещё не факт, что мама согласится с ним куда-либо ехать.

Я так сильно боялся увидеть поломанную и израненную маму, что, когда вошёл в палату, даже выдохнул с облегчением. Да, голова перевязана, рука в гипсе, но других внешних признаков повреждений нет. И лицо не пострадало, хотя и очень бледное. В горле застрял ком, а в глазах запекло…

– Здравствуйте, – справа послышался шёпот, и я только сейчас заметил медсестру, примостившуюся с книгой на стульчике.

– И Вам… простите, Вы не могли бы выйти? Я хочу побыть с мамой.

Она кивнула и, выходя, пообещала, что будет за дверью.

– Привет, мамочка, – посипел я очень тихо, чтобы не разбудить её, и расплакался, как маленький.

А очнулся от ласкового прикосновения – кто-то гладил меня по голове. Тело затекло, и я не сразу сообразил, где нахожусь, почему-то подумал, что в самолёте. Резко вскинулся и встретил мамин взгляд. Вот же придурок, как же я уснул-то?!

– Мальчик мой любимый, – мама улыбнулась бескровными губами. – Устал, мой родной… прости меня, глупую. Ну что ты, котёнок, не плачь, пожалуйста…

Я пробыл с мамой до вечера. Она переживала, что мне пришлось сорваться в такую даль, и очень радовалась нашей встрече. Рассказала, как, заговорившись с соседкой, она упустила лопату и, дёрнувшись за ней, не удержалась и полетела вниз. И прямо на поганую лопату, а иначе могла отделаться испугом. Покаялась, что забыла в доме телефон, когда взобралась на крышу (поэтому я и не мог дозвониться).

Мама смеялась, когда рассказывала, как испугался отец, и как он тут раскомандовался, и как обещал пристегнуть её к себе и отвезти в элитный санаторий. Об отцовской математичке мы не стали вспоминать, а я решил, что соглашусь с любым выбором мамы, лишь бы она продолжала смеяться.

Я засобирался домой, лишь когда приехал отец и пообещал быть рядом с мамой. А мне всё же не мешало бы принять душ и смыть с себя, наконец, адреналиновый пот. Да и поспать бы…

– Ты к Сонечке? – поинтересовалась мама.

Ух, задраться в пассатижи! Про Соньку-то я совсем забыл, а она уже несколько раз звонила.

Глава 81 Гена

25 декабря, вечер

– Генка, куда ты пропал? Я второй день не могу тебе дозвониться! – в голосе Софийки негодование и беспокойство. – У тебя всё в порядке?

– Прости, малыш, день был очень тяжёлый… вернее, эти два дня.

– Что-то случилось? – вкрадчиво спрашивает Сонечка, а я очень явно представляю себе её нахмуренную хорошенькую мордашку и прищур карих глаз. Или зелёных, или голубых… Цвет её линз обычно зависит от цвета волос, одежды и настроения.

Все остальные сокровища моей рыжей бестии я тоже представляю себе чётко и понимаю, что очень по ней соскучился. Но обсуждать случившееся – то, что так долго держало меня в напряжении и страхе и только сейчас начало отпускать, я не готов. К тому же у меня созрел отличный план, поэтому я уклоняюсь от прямого ответа:

– А теперь всё в порядке, – рапортую весело. – Надеюсь, ты ёлку уже поставила?

– М-м… нет, – растерялась Сонечка. – А ты хочешь ёлку?

– А как же! И ёлку, и гирлянды с хлопушками, и Снегурочку в чулках – это ж Новый год!

– Хорошо, тогда я хочу… как там Дед Мороз по-французски?

– Пер-Ноэль.

– Вот! Я очень жду моего Пер-Ноэля с его волшебным посохом и целым мешком подарков, а с меня, так уж и быть, всё остальное, – развеселилась Сонечка и уточнила: – А ты хочешь именно ёлку или можно сосну?

– Не можно, а нужно! Поэтому с меня ёлка, а ты соснёшь.

– Какой ты пошлый! – восторженно прочирикала Софийка и добавила уже с грустью: – Знаешь, Ген, я очень сильно соскучилась! Даже зачёркиваю дни в календаре.

– Сегодняшний уже зачеркнула? – я довольно улыбаюсь.

– Да… осталось пять. Как там, в Париже, Ген?

– Сыро, Софи. У нас в Воронцовске намного лучше.

– Тогда поторопись, пожалуйста.

После контрастного душа и разговора с Сонечкой моё настроение взметнулось на десяток пунктов и сонливое состояние как рукой сняло. А мой новорождённый план окреп и показался мне ещё привлекательнее. Жаль только «Мурзик» по-прежнему на летней резине, а переобувать его прямо сейчас нет ни времени, ни желания. А ещё я осознал свой огромный косяк – поспешно сбегая из Парижа, я даже не вспомнил о подарках и сувенирах, приготовленных для мамы, Сонечки и для моих друзей. Такой себе Пер-Ноэль получился.

НО!.. такси и гипермаркет мне в помощь. И непременно ёлочный базар!

Но для начала я снова смотался в больницу и отвёз маме её мобильник, который так и остался лежать в её спальне, подключенный к зарядке.

А вот теперь большой шопинг!

Мясо, рыба, напитки, все виды фруктов, попавшихся мне на глаза, икра красная, чёрная и для прикола – баклажанная. И, конечно, всевозможная новогодняя атрибутика. В результате телегу я забил до краёв. Не сумел найти только большого красного мешка. И в чём мне подарки тащить? Обдумывая эту проблему, я вспомнил о Риммочке и, пока не передумал, набрал её номер.

– Красный мешок? – удивлённо переспросила она. – Цветаев, за каким тебе мешок?

Грубиянка! Задай она подобный вопрос Диане, была бы уволена сию же минуту, но я не её босс, а потому довольствуюсь тем, что есть.

– Не думаю, что ты захочешь услышать подробности, – прохрипел я с порочным придыханием. – Но зато я знаю, что для тебя нет ничего невозможного, моя прелесть. А в преддверии Нового года каждый хороший мальчик имеет право надеяться на чудо. Так что скажешь – я могу надеяться?