Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– А-а… как же там Жорик без Вас?

– Гена, деточка, не стоит обувать в лапти старую мудрую женщину, признайся уж сразу, что за Женьку волнуешься, – мигом сообразила мудрая женщина. – Но зря! Ты же сам видишь, что я до сих пор ему слова поперёк не сказала. Я ведь помочь им хочу! Пусть отдохнут немного, погуляют вдвоём – праздник же. Ген, и помоги мне, пожалуйста, выбрать подарок для Женьки.

Глядя на меня, Инесса запрокинула голову и показалась мне такой маленькой, одинокой и трогательной в своей кокетливой шляпке и мокрой шубейке… и совсем не старой. В порыве чувств я притянул её к себе и поцеловал в щёку.

– Я ведь и за Вас волнуюсь, Инесса Германовна.

– Ох, не такая уж я и развалина, чтобы за меня волноваться, – она ласково потрепала меня за ухо. – Не переживай, мой мальчик, всё моё останется со мной, в том числе и Жоржик. А пока пусть отдохнёт от моей заботы. Уверена, он прекрасно найдёт, куда пристроить свой греческий хобот.

– Как будто Вам всё равно!.. – возмутился я.

– Как будто моё присутствие гарантирует его верность, – насмешливо парировала Инесса. – К тому же устраивать сцены ревности в моём возрасте – это глупо и пошло. Жоржик не на поводке, он молодой красивый мальчик, поэтому жить должен ярко и насыщенно, чтобы не изнашивать любимую женщину.

– Хм… а не боитесь, что он потеряется? – осторожно спросил я и, как можно деликатнее, предположил: – Может, Вам нужен кто-то повзрослее?

– Насколько взрослее – мои ровесники? Эти сморчки уже давно предстали перед божьим судом, – Инесса хихикнула и перекрестилась, глядя в небо. – А сверстники моего сына… ох, жалкое зрелище. Да хоть на папашу своего посмотри. Вовремя Галка от него избавилась, он же за пивным пупком, поди уж, лет десять собственный член не видел.

Меньше всего я собирался обсуждать член моего отца, поэтому поспешил возразить:

– Не все же с пивными пупками.

– Ой, – скривилась Германовна, – поверь, нет более занудного и тоскливого существа, чем старый непьющий импотент. Так что береги здоровье, сынок, и старайся хотя бы избегать обжорства, раз уж от стрессов и плохой экологии нам деваться некуда. А за меня не волнуйся. И Жоржик никуда не денется, ведь рядом со мной комфортно. К тому же… – Инесса по-хулигански подмигнула, – своим ртом я умею делать то, что вы, мужчины, больше всего цените в женщинах – я умею держать его закрытым.

– Фух, – я с облегчением выдохнул и пробубнил: – Очень ценное качество.

– Вот именно, а все эти порхающие юные прелестницы – просто бабочки-однодневки. Ой, Генка, смотри, какой колоритный Дед Мороз! – Германовна кивнула на чернокожего здорового мужика с белой бородой и в красном колпаке. – Или как его тут величают?..

– Пер-Ноэль, – подсказал я, с улыбкой наблюдая, как Инесса с девчоночьим азартом рванула фотографироваться с главным рождественским героем. И дождь ей нипочём.

Я вытер ладонью мокрое лицо и оглядел галдящих французов… херня, а не зима. Скорей бы домой.

В кармане мобильник пиликнул входящим сообщением. Сонечка выслала свежую фотографию. Я хохотнул, а член нервно дёрнулся. Что творит, зараза! На снимке Сонька в чулках, провокационном белье и с бананом во рту… и надпись: «Скучаю-у-у-у!»

И я скучаю, детка, потерпи недельку.

Но сейчас мне не хочется общаться, потому что меня грызёт беспокойство. Мама так и не перезвонила. Я набрал ей ещё час назад, и, когда она не ответила, даже и не подумал волноваться. Но сейчас, спустя столько времени… Она ведь знает, что я звоню каждое утро. Я стараюсь убедить себя, что зря волнуюсь – мама могла увлечься уборкой, забыть телефон в спальне или вовсе его потерять… да что угодно!

Звоню снова и снова… а в ответ – лишь гудки.

Мамочка, ну ответь, пожалуйста!

Наверное, слишком рано паниковать, но тревога нарастает с каждой секундой. Я киваю вернувшейся ко мне Инессе, даже не слыша, о чём она говорит, и послушно следую в заданном ею направлении. Сука, почему у меня нет мобильного номера соседей, когда он так нужен? Я мог бы попросить Макса, чтобы заехал к нам, но чёртов Малыш вместе с Мартой умчался в Алушту – он тоже скучает по своей маме.

Может, дёрнуть Кирюху?..

– Геночка, что-то случилось? – Инесса встряхивает меня за плечи, а я с удивлением обнаруживаю себя в торговом центре.

Пожимаю плечами, отмахиваюсь и снова звоню маме… и снова… И ничего. Пытаюсь выдержать ещё немного времени, но в голове рождаются картинки одна страшнее другой… и я не выдерживаю – звоню Кирюхе и объясняю ситуацию. Мой друг понимает очень быстро и не задаёт лишних вопросов.

Теперь мне нужно набраться терпения, чтобы дождаться его звонка.

Это невыносимо долгий час – бесконечный. Каждые пять минут я продолжаю звонить маме и повторяю, как мантру: «Мамочка моя любимая… ответь мне, мамочка! Господи, всё, что хочешь возьми!.. Только, умоляю, позволь мне поговорить с моей мамой, не допусти ничего плохого… слышишь меня?!»

Глава 80 Гена

24 декабря (вечер)

Где-то далеко внизу, под стальным брюхом самолёта, рождественская Европа превратилась в маленькое световое пятно, а вскоре и вовсе исчезла – из вида и из мыслей.

И только одна мысль взрывает мой мозг, одна-единственная просьба: «Мамочка, только не бросай меня!»

Пока ждал Кирюхиного звонка, я с ума сходил от неизвестности и страха. Теперь мне ещё страшнее, и все та же неизвестность – что меня ждёт в Воронцовске? Остаётся только молиться.

Кир опоздал совсем немного… Если бы он приехал к нам домой на полчаса раньше… Если бы я позвонил ему сразу, как только мама не ответила на мой вызов… Если бы я, урод, не оставил её одну…

Кирюхе даже выяснять ничего не пришлось – обо всём доложили соседи, устроившие собрание около нашего дома. Оказалось, что моя неугомонная мамочка взобралась на крышу дома, чтобы почистить снег – грёбаный снег, который больше некому было убрать. Кир бормотал в трубку извинения, что не вспомнил, не догадался… но ведь это я должен был помнить! А мама слишком самостоятельная и скромная, чтобы попросить кого-то о помощи, и чересчур заботится о моём спокойствии, чтобы пожаловаться на неудобства.

Я не знаю, как это случилось – закружилась ли у мамы голова, или она поскользнулась, отвлёкшись на разговор с соседкой… но она упала с этой чёртовой крыши. Господи, бедная моя мамочка! К счастью, соседка, которая всё это видела, тут же поспешила на помощь и вызвала скорую. Падение смягчил снег, и всё же не уберёг маму полностью – травма головы, множественные ушибы, перелом руки… и Бог знает, что ещё.

Кирюха съездил в больницу, выяснил всё, что мог, и пообещал держать меня в курсе. А ещё он связался с моим отцом и рассказал ему о том, что случилось. Но от отца я смог добиться ещё меньше.

«Сын, не дёргайся и не пори горячку. Сиди в своём Париже, я всё устрою», – прогудел он мне в трубку и отключился.

Как будто я способен праздновать в ожидании новостей. Устроит он… Уже устроил! Вернее, мы оба с ним позаботились – оставили маму одну.

Как же невыносимо долго длится полёт, а впереди ещё полночи в Стамбуле и два часа в Москве. Диана просила подождать другой рейс, и мне, наверное, стоило её послушать, но ведь это ещё несколько часов на месте в полном бездействии. А сейчас я хотя бы лечу… в Стамбул, чтоб его.

Кажется, я забыл поблагодарить Диану… за то, что она организовала мой вылет, едва услышав о маме. За то, что в аэропорт меня доставили на полицейской машине с мигалками, за то, что следом, оставив семью, туда примчалась Диана, а потом сама звонила в Воронцовск, поднимала свои связи… За её обещание, что всё будет хорошо и никак иначе.

Я потом скажу ей спасибо… и всем остальным, кто пытался мне помочь – Инессе, Жеке, Кирюхе, стерве Риммочке, которая клятвенно заверила Диану, что раздобудет нужного нам нейрохирурга, даже если придётся снимать его с бабы. Я всех отблагодарю, лишь бы мама была в порядке.