Любовь без памяти (СИ) - Серж Олли

Прикрываю глаза. Перед ними искры.

— Тебе неприятно, что я дотронулась? — Спрашивает уловившая смену настроения Люба.

— Нет… — хриплю, проживая оглушающую волну возбуждения. — Наоборот.

— Наоборот? — Удивлённо распахивает она глаза и приоткрывает губы.

Мои тормоза улетают.

Иначе я сейчас просто трахну ее в рот! Или куда первее попадется…

С рычанием оттягиваю резинку боксеров, сжимаю член и в несколько движений освобождаю себя от мучений.

— Ааа… оооо… — безвольно поет мое горло от ощущений. — Мля…

Отодвигаю Любу в сторону и дергаю на себя кадку ледяной воды, закрепленную под потолком.

Медленно прихожу в адекват.

Слепо, ничего не чувствуя кроме долгожданного облегчения в теле, на автомате домываю шокированную Любу. Заворачиваю ее в простынь и уношу на диван. Ставлю чайник. Сам вытираюсь.

Все это делаю молча, потому что мне тупо неловко даже посмотреть женщине в глаза. Как пацан! Взорвался! Дрочил! Ещё нужно было для эффектности ей на грудь слить. О да! Я бы хотел… На губы, чтобы попало обязательно. Ммм…

Завариваю мяту и липу в старый кофейник. Ставлю его на стол вместе с чашкой.

Как себя то теперь угомонить?!

— Пей, сохни, я вернусь за тобой, — говорю срывающимся голосом.

Сил оставаться рядом с Любой нет.

— Не уходи… — вдруг ловит она меня за руку. — Останься, пожалуйста…

— Зачем? — Спрашиваю тупо.

Я правда не понимаю сейчас зачем! Чего она, блять, хочет?!

— Потому что мне… — кутается в простынь и облизывает губы. — Мне без тебя страшно оставаться…

— Извини, — отрицательно качаю головой. — Кричи, если что…

Вылетаю из бани и падаю в сугроб.

Тело мгновенно прошивает тысяча ледяных игл.

Это отрезвляет.

Летта с лаем подбегает ко мне и начинает облизывать лицо, сообщая, что желает играть.

Треплю собаку по загривку и целую в мокрую морду.

— Только ты меня любишь, да девочка? И плевать тебе, кто я и чем зарабатываю.

Собака тормозит, пытливо вглядываясь мне в лицо.

— Ничего. — Отвечаю ей. — Прорвемся.

Поднимаюсь из сугроба. Тело немного онемело. Надо проводить «королеву» в дом и выпить. Чтобы не «заболеть» или ещё чего за ночь не сотворить…

Глава 6

Любовь

Возможно, от таблеток, а может быть от того, что просто выспалась, я чувствую себя на много лучше, чем вчера. Только немного пульсирует затылок и болят все мышцы в теле.

Кручу головой по сторонам, осматривая спальню. Здесь по-мужски красиво. Нет ничего лишнего, но медвежья шкура на стене, оленьи рога, обвешанные медалями, гантели, и грубоватая, будто вчера вышедшая из-под рубанка мебель, придают комнате особый характер.

Постель приятно пахнет хвоей и стиральным порошком. Подушки накрахмаленны. И это меня очень удивляет, заставляя испытать укол ревности. Ну не сам же Демид занимается стиркой и глажкой!

Недовольно сажусь на постели и прислушиваюсь к звукам в доме. Тишина. Зато за окнами уже кипит жизнь. Лает собака, кричат петухи, жужжит бензопила…

В комнате прохладно. Но интерес побеждает. Замотавшись в одеяло я подбегаю к окну.

Оно выходит на задний двор. Демида не видно, но зато хорошо видно собаку, которая гоняет кур, не давая им выходить за забор.

От удивления мне хочется застонать в голос. Да ладно! У него здесь ещё и живности целый сарай! А где сарай, там и огород. Да? Очень здорово!

Вспоминаю, как жадно вчера набросилась на овощи с беконом и чувствую, как рот наполняется слюной. Интересно, продукты тоже только свои? Надеюсь, у него нет коровы.

Осторожно спускаюсь по лестнице и вдруг нос к носу сталкиваюсь с Демидом.

Он распахивает входную дверь, занося в дом большую охапку березовых дров.

— О, проснулась, — сваливает их у порога и стряхивает снег с дубленки прямо на пол.

Пахнет дымом и морозом. Раскрасневшийся, горячий. Прямо как вчера в душе…

— Доброе утро, — шепчу смущенно.

Мне становится мгновенно жарко от воспоминаний вчерашнего нашего совместного мытья. Они вспыхивают картинками и смешиваются с кадрами, где Демид, навалившись сверху, целует меня в шею.

Голова начинает кружиться.

— Эй… — тут же ловит меня «муж». — Ты нормально? Опять шатаешься…

— Да, да, все хорошо, — лепечу.

— Ну раз хорошо, тогда садись за стол. Покормлю тебя. А то у меня сегодня ещё много дел.

Сбегаю обратно в спальню и, остановившись перед зеркалом, распахиваю одеяло. На мне только футболка Демида.

Она доходит мне практически до колен, но я все равно чувствую себя в ней голой. Может быть потому, что на мне нет нижнего белья? Все остальное в стирке.

Натягиваю теплые носки как можно выше, перевязываю волосы в пучок и осторожно ворую из кучки карманных мелочей на книжной полочке остатки жвачки. Там три пластинки. Мятная. Забрасываю одну в рот, чтобы не дышать запахом нечищенных зубов. Возможно, и запаха никакого нет, но мне все равно так уверенне. Вдруг Демид решит меня поцеловать?

Стоп! Люба, ты в своем уме?! Никаких поцелуев! Вы собирались разводиться! Он, конечно, хорош, но не смей влюбляться заново! В одну реку дважды не заходят!

Хорош, да… Прикрыв глаза и на всякий случай, держась руками за спинку стула, я проживаю ещё пару ярких воспоминаний.

В них мы с «мужем» снова вместе. В постели. Теперь я понимаю, что это точно Демид! Я незримо ощущаю его запах и вкус тела. Объятия, горячие поцелуи, игра. Мы, как два жадных котенка, которые дорвались друг до друга и не можем оторваться.

Злюсь на себя! Ну неужели в твоей жизни, Люба, не было ничего ярче этих вещей? Почему их ты вспоминаешь, а не то, кем работаешь, например?

— Завтрак готов… — доносится с первого этажа.

— Спускаюсь! — Отвечаю, повышая голос.

Глубоко дышу от волны возбуждения. Это кошмар!

У меня в тарелке ароматный, пышный омлет с помидорами и зеленью. Рядом на тарелках разложены ветчина, сыр, хлеб. Но привлекает меня больше всего не еда, а запах из чашки с чаем.

— Что это? — Спрашиваю завороженно.

Я точно знаю, что люблю этот аромат до безумия!

— Мелиса сушеная… — дергает бровью Демид. — Бросил в чай для разнообразия.

Делаю глоток и чувствую, как у меня начинают дрожать руки от нового толчка внутривенного давления.

В висках начинает пульсировать, а в голове звучит женский голос.

— Вот, доченька, кушай пирожок яблочный. Только испекла.

— Спасибо, теть Надь… — отвечаю я голосу.

А дальше перед глазами, как наяву, сменяются новые кадры. Улыбка мягкая с ямочками. Пучок-ракушка над неброшенной на плечи шалью паутинкой.

Слезы брызгают из глаз. Я любила эту женщину! И чай такой только у нее!

— Эй! Люба! Ты слышишь? — Трясет меня за плечи Демид.

Я, тяжело дыша, выныриваю из своих воспоминания.

Хлопаю глазами, пытаясь сморгнуть пелену.

Господи, неужели теперь мне от каждого воспоминания так тяжело будет?

— Так дело не пойдёт, — качает головой муж. — Я иду греть машину и везу тебя в больницу.

Он держит мое лицо в руках и стирает со щек слезы большими пальцами.

— Не надо в больницу, — говорю я хрипло. — Лучше скажи мне, кто такая Надежда? Тетя Надя…

Взгляд мужа с беспокойного вдруг меняется на растерянный и настороженный.

— Почему ты спрашиваешь? Это очень распространенное имя…

— Так звали женщину, — начинаю я нервничать от того, что он не понимает всю важность. — Я ее вспомнила. Она носила пучок и говорила так… растягивая слова.

— Это моя мама, — вдруг перебивает меня Демид и поднимается на ноги.

— У тебя есть ее фотографии? Где она живет? Ты прости, я ничего не помню, — тараторю.

— Я все-таки отвезу тебя в больницу, — резковато отвечает муж. — А ты поешь пока, пожалуйста. У тебя есть минут десять. И одевайся.

— Но у меня нет одежды! — Говорю я ему в след. — Ты забрал все в стирку…

— Возьми в шкафу мой спортивный костюм. На обратной дороге купим одежду.