Сказки и не только - Айрон Мира

— Марк, ты же знаешь, я тебе рассказывала… Право, это так неожиданно для меня! Я совсем не уверена, что это будет удобно. А Саша… А Александр Николаевич точно в курсе, что я должна приехать?

Людмила Сергеевна была очень смущена, но при этом не покраснела, а наоборот, побледнела.

— Конечно, в курсе, тётя Люсенька! — как можно убедительнее воскликнул Марк. — А как ты думала? Никита предупредил его, что ты придёшь. Мы знали, что ты не откажешь. До туалета и умываться Александр Николаевич потихоньку ходит самостоятельно, а вот разогревать еду и накрывать на стол ему тяжело. Вчера и позавчера Никита на большой перемене быстро бегал домой, чтобы деда накормить. Суп у них есть, плов тоже. Никита приготовил. Надо только разогреть и проследить, чтобы Александр Николаевич поел.

— Какой молодец Никита! Готовит сам! — восхитились Людмила Сергеевна.

Марк, по понятным причинам, не стал заострять внимание на том, что и суп, и второе готовит дед Никиты. Конечно, Никита умеет готовить омлет и жарить картошку, но этим его кулинарные таланты ограничиваются.

— Угу, — неопределённо промычал Марк.

— Марк, но что же… Неужели больше совсем некому? Кроме меня?

Марк понял, что Людмила Сергеевна мечется, она уже готова согласиться, но боится и переживает. Значит, пора её "дожать". Итак, пришло время заходить с козырей.

— Некому, тётя Люсенька, — сокрушенно покачал головой Марк. — Некому. Родители Никиты живут и работают на Севере, а других родственников у Дубровиных в Москве нет. Мы, конечно, хотели попросить бабушку…

Глаза у Людмилы Сергеевны расширились, рот приоткрылся. Казалось, она хотела возразить, но Марк сам продолжил свою речь.

… - но ты же знаешь бабушку. И вообще, у них с Александром Николаевичем напряжённые отношения.

— Нет-нет, не нужно беспокоить Аглаю, — поспешно заговорила Людмила Сергеевна. — У неё давление…да и вообще… В общем, конечно же, я поеду и всё сделаю, как надо, Марк. Можете не переживать. Отдыхайте со спокойным сердцем.

— Я знал, что ты не подведёшь, тётя Люсенька!

От радости Марк расцеловал тётушку в обе щеки.

— Ты лучшая!

— Да ладно, что ты, Марк! Я ещё ничего не сделала. И вообще, так поступил бы каждый на моём месте.

— Ох, тётя Люсенька! Ты очень добрая, потому и видишь в окружающих только хорошее. Поверь, большинство людей стараются проскочить мимо чужой беды со скоростью света, без пробуксовки.

— Ты не прав сейчас, Марк! Вот поживёшь с моё и поймёшь, что добрых и порядочных людей намного больше, чем дурных и злых. А как я попаду в квартиру Александра Николаевича, Марк? Если он лежит?

— Через двери, тётя Люсенька, — улыбнулся Марк и жестом фокусника достал из кармана ключи. — Вот этот ключик от домофона. Этот — от нижнего замка, а этот — от верхнего.

Ключи (дополнительный комплект, который Никита утром принёс с собой на занятия и передал Марку) тут же перекочевали в сумочку Людмилы Сергеевны. Марк с интересом наблюдал за тётей, лицо которой, наконец, обрело краски, а глаза заблестели, как у совсем юной девушки перед первым свиданием.

Марк не стал спрашивать себя, откуда он знает, как блестят глаза у юной девушки перед первым свиданием. Он просто вспомнил Олесю, с которой они недавно впервые поцеловались. Почему-то сейчас Людмила Сергеевна очень её напоминала.

И вот, пока Олеся кормила обедом Никиту и Марка, Людмила Сергеевна стояла у подъезда Александра Николаевича и набиралась смелости. Потом она вдруг вспомнила, что её может случайно увидеть Аглая, и быстро достала ключи.

Замки́ удалось открыть с первого раза, и Людмила Сергеевна осторожно вошла в прихожую. Тщательно заперла двери изнутри, прислушиваясь к звукам музыки, доносившимся из глубины квартиры. Но удивительно было не это. Больной вполне мог слушать радио, стереосистему или смотреть концерт по телевизору.

Удивительным было то, что до слуха гостьи доносились также "кухонные" звуки, — такие, словно кто-то занят приготовлением пищи. За это говорили также аппетитные запахи, которые почувствовала Людмила Сергеевна.

А вскоре до нее донеслось ещё и пение!

— Скажите, девушки, подружке вашей, — пел кто-то приятным баритоном, ничуть не хуже, чем Марио Ланца, голос которого звучал фоном. Во всяком случае, Людмиле Сергеевне казалось, что не хуже. Ей всегда очень нравилось, как Саша поёт. — Что я ночей не сплю, о ней мечтая…

Кажется, хозяин квартиры из-за звучащей музыки и собственного пения не услышал, как в квартиру кто-то вошёл. Что делать? Просто войти в кухню и поздороваться? Да уж, картина маслом получится. И вообще, что происходит? Почему больной сам орудует на кухне? А голос у больного здоровый и энергичный? Но и уйти, не разобравшись в происходящем, Людмила Сергеевна не могла.

Осторожно открыв входную дверь, Людмила Сергеевна с силой захлопнула её. Пение смолкло, а следом и музыка. Раздались энергичные шаги. Тот, кто шёл, явно не имел проблем с функцией передвижения.

— Никита, ты почему вернулся?

Вопрос Людмила Сергеевна услышала раньше, чем в прихожей появился Александр Николаевич. Он был в клетчатой рубашке, джинсах и в фартуке, как у заправского повара. В руках держал лопаточку для перемешивания еды. Именно эта лопаточка и упала сейчас на пол с таким звуком, с каким, должно быть, судьба стучится в дверь.

Глава четвёртая

Людмила Сергеевна и Александр Николаевич одновременно попытались поднять лопатку, их руки встретились. Смутившись, оба отпрянули от лопатки, которая так и осталась лежать на полу в прихожей. Потом снова оба, не сговариваясь, попытались поднять, опять столкнулись руками…

Людмила Сергеевна захохотала первая, звонко и от души. Очаровано глядя на неё, рассмеялся и Александр Николаевич, который успел-таки ухватить лопаточку.

— Здравствуй, Люда! — Александр Николаевич смог успокоиться и заговорить раньше. — Почему смеёшься?

— Ну не плакать же, — переведя дух, Людмила Сергеевна легко смахнула со лба растрепавшиеся волосы. — Конечно, мой любимый внучатый племянник — авантюрист и лгун, но зато какой изобретательный! Есть повод для оптимизма.

— Похоже, у нас с тобой одинаковые поводы для оптимизма, — пробормотал Александр Николаевич.

Повертел в руках лопатку, убрал на полку в прихожей и подошёл к Людмиле Сергеевне.

— Повернись, Люда, помогу пальто снять.

— Ты меня в гости приглашаешь, Саша?

— Ты уже пришла, Люда. А я соляночку как раз почти приготовил. Оливки есть, лимончик порежем.

— Дубровин, ты на старости лет заделался искусителем почище, чем в молодости!

Людмила Сергеевна повернулась спиной, и хозяин дома помог ей снять пуховик. Под пуховиком оказались юбка-карандаш ниже колена, тонкая тёмная кофточка и лёгкий бирюзовый шарфик. От лёгкого аромата духов у Александра Николаевича немного закружилась голова.

А он-то думал, что в его возрасте голова может закружиться только от влияния магнитных бурь, или если резко выпрямишься после того, как наклонился.

— Это я ещё не сказал тебе о том, что в морозилке припрятана бутылка хорошей водки, — усмехнулся Александр Николаевич.

— Саша! Ты же никогда не пил водку! — крикнула Людмила Сергеевна из ванной комнаты, где мыла руки.

— Это тебе так казалось, Людочка, — заявил Александр Николаевич.

Людмила Сергеевна выглянула из ванной, удивлённо глядя на него. Он назвал её так, как никто не называл очень давно.

Сделав невозмутимое лицо, Александр Николаевич пошёл в кухню.

— Через пять минут жду тебя за столом, — громко сказал оттуда.

Он специально дал гостье возможность в одиночестве пройтись по квартире, посмотреть фотографии на стенах, сувениры, принять всё это или не принять, сделать собственные выводы.

Людмила Сергеевна выглядела задумчивой, но не грустной, когда появилась в кухне.

— Ого! Это я хорошо зашла, — улыбнулась она, оглядев стол, на котором, помимо двух больших тарелок с солянкой, хлеба и запотевшей бутылки с прозрачной жидкостью, стояли блюдца с лимоном, оливками, небольшими маринованными огурцами и тонко нарезанным салом.