Чеченец. В огне (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena"
- А как мне себя простить? Я сама все это сделала, я сама хотела…хотела причинить тебе боль, хотела отомстить. Если бы я не пошла туда.
- Ты бы не пошла туда… я вынудил тебя. Я…мразь!
- Нет! – быстро помахала головой, - Ты не такой…теперь я знаю какой ты для меня, Марат.
- Я себя ненавижу! – прохрипел он и снова попытался отстраниться, но я удержала его за плечи.
- А меня? Меня ты ненавидишь?
- Нет…тебя я…я не знаю что я чувствую к тебе, но рядом с тобой я воскресаю и подыхаю одновременно. Я прижалась к нему всем телом, осыпала поцелуями его бледное лицо, жадно приподнимая на груди рубашку, прикасаясь к коже своими горячими ладонями.
- Прости нас обоих…Марат. Прости нас, пожалуйста. Я простила…, - мои губы искали его рот, меня охватывало лихорадкой, которую я никогда раньше не испытывала. Казалось меня накрывало какой=то мощной волной.
Мне хотелось оказаться в его объятиях. Как там на острове. Я хочу ощутить как он ласкает меня. Здесь в этом проклятом месте где нет надежды, где пахнет болью и смертью. И он вдруг словно сорвался. Сдавил меня крепко, сжимая своими сильными пальцами, оставляя следы на коже.
- Тебя не за что прощать…не за что, - лихорадочно шепчет и целует мои губы сильно, жадно, исступленно. Карие глаза горят бешеным желанием, сверкают испепеляя меня, заставляя дрожать от этой алчности. Марат впился губами в мою шею, расстёгивая пуговки на платье и спуская его с плеча. А меня уже жгло вожделением, жгло желанием отдать ему всю себя. Я впервые в жизни хотела мужчину до такой степени. До адской дрожи во всем теле.
Наши поцелуи напоминали дикую схватку, мы пожирали друг друга.
- Я сейчас возьму тебя…Алиса… я не смогу остановиться! Слышиш?
- Не останавливайся! – хриплю я и выгибаюсь прижимаясь к нему голой грудью. А потом разворачиваюсь к нему спиной, опираясь руками на стол. – Я хочу тебя…
Срывается у меня и щеки заливает румянцем, а глаза закатываются от его стона.
- Хочешь? – шепчет мне на ухо, задирая платье сзади, сдергивая его мне на поясницу и лаская ладонью ягодицы, прикрытые трусиками. Одно движение и он сдергивает их вниз, так что они падают к мои ногам. Ладонь накрывает промежность и пальцы гладят меня между ног, раздвигая складки плоти, отыскивая пульсирующий клитор. Водит по нему пальцем, тяжело дыша мне в ухо. Потом скользит в мокрую дырочку, погружаясь в нее двумя пальцами. С его губ срываются проклятия.
- Ты мокрая…блядь, Алиса…ты там мокрая, - шепчет он словно не веря сам себе и мне. – И это пиздец как вкусно.
Я понимаю что он облизывает свои пальцы и снова погружает в меня вызывая тихий вскрик, потом выскальзывает наружу и начинает растирать зудящий, отекший бугорок. Второй рукой сжимая мою грудь и играя соском. По телу проходят словно ниточки элекричества. Мои глаза закрываются, закатываются, я не знаю как могу еще стоять. Когда пальцы одной руки сжимают сосок, а второй так же сдавливают клитор меня срывает. С такой силой, что кажется я умираю. Все тело пронизывает, ослепляет, сотрясаеет в сладкий судорогах. Мне хочется кричать, но мужская ладонь закрывает мне рот.
- Тшшш, малышка…это только мой оргазм…мой, слышишь?
Я киваю, все еще содрогаясь и чувствуя, как второй рукой он возится со штанами. Его член медленно растягивает мою плоть, входит постепенно пока не заполняет меня полностью и дрожь удовольствия проходит по всему телу. Чувствительные стенки влагалища ощущают каждую вздувшуюся вену.
- Не больно? - спрашивает тихо, все еще зажимая мой рот. Отрицательно качаю головой и он делает первый толчок.
- Бляяядь как же в тебе тесно.
Еще толчок и еще, они сладостно медленные и в то же время сильные. Я вздрагиваю от каждого из них и мое тело охватывает мелкой дрожью самой примитивной похоти. Он двигается все быстрее и быстее, а я опираясь обеими руками на стол, выгнувшись и запрокинув голову надсадно стону ему в ладонь, кусаю ее, когда становится невыносимо хорошо, так невыносимо, что хочется вырваться и одновременно, чтоб все это не прекращалось. Мне кажется, что внутри меня все вибрирует, словно что-то мощное нарастает, грозиться накрыть, закрутить, разорвать на части… И разрывает так, что я мотаю головой и дёргаюсь всем телом, бьюсь в его руках, пока он жадно и сильно толкается в меня и тихим рыком быстро-быстро двигается…внутри разливается его семя.
Рывком к себе, прижимая за горло, целуя сбоку мое лицо своими горячими губами, все еще не выходя из меня.
- Кажется ты своей дырочкой высасываешь меня…охренеть как это…охренеть. – шепчет мне в ухо и гладит второй рукой грудь, цепляя все еще твердый сосок.
Потом мы лежали на кровати. Я смотрела на его лицо, изучая каждую черту, каждую линию. Его глаза были усталыми, но в них светилась решимость. Его скулы были покрыты легкой щетиной, и это придавало ему еще большую мужественность.
- Больше видеться не дадут. Максимум через полгода. Бабушка позаботилась о тебе насколько это было возможно.
- Там…там люди, они приходили купить дом и…
- Тебя ничего не коснется. Есть еще деньги….там, где никто не знает. Мой адвокат уже все оформил на тебя задним числом. Поняла?
Как же мне это было не важно. Я хотела остаться с ним вдвоем в этой тюрьме, быть рядом, слышать его голос, вдыхать сильный и терпкий запах его тела как свой личный наркотик.
- Снимешь деньги и поедешь в дом что я купил для тебя.
Резко приподнялась на локоть, всматриваясь в его лицо.
- Купил для меня?
- Да, купил для тебя, для детей.
Выдохнула и жадно поцеловала его, не удержалась.
- Поедешь. Валид отвезет, он все знает.
А потом мы говорили обо всём, что произошло за эти недели. Я рассказывала ему о том, как семья обвиняла меня, как тяжело было жить под постоянным давлением и презрением. Марат слушал внимательно, не отрывая от меня взгляда.
- Сука…Мадина. Гадина. Жалко меня там нет. Ничего, ей придется уехать в Чечню когда имущество уйдет с молотка. И ей и Лейле. Обе уедут к своей тетке по отцу.
А потом…потом мы с ними поговорим, когда я выйду отсюда.
Когда утро начало пробиваться в окно, я почувствовала, как внутри меня растёт чувство тревоги. Я знала, что наше время вместе подходит к концу. Мы лежали рядом, держась за руки, сплетая пальцы и потираясь ладонями. Его огромная рука и моя внутри как будто кошачья белая лапка прислонилась к львиной. Я смотрела в его глаза, пытаясь запомнить каждую деталь, каждое мгновение.
- Поезжай отсюда и собери свои вещи. Тебе больше нечего делать там. Завтра Валид увезет тебя оттуда.
- Хорошо…, - покорно киваю и сжимаю его пальцы своими. – поцелуй меня пожалуйста.
Прошептала и тут же почувствовала как его рот накрыл мои губы.
Вскоре дверь снова открылась, и охранник вошёл, чтобы забрать меня. Я чувствовала, как моё сердце сжимается от боли. Мы встали, и я последний раз обняла Марата, впитывая его силу. Как будто она могла перелиться в меня, наполнить меня надеждой.
- Мы ведь будем вместе? – жалобно спросила я, не в силах сдерживать слезы, - Мне страшно оставаться без тебя.
- Я выйду отсюда, и мы будем вместе. Обещаю.
Я вышла из комнаты, чувствуя, как мир снова становится холодным и жестоким. Меня проводили через коридоры, и я чувствовала как слезы капают мне за воротник. Такой боли от расставания с ним я еще никогда не чувствовала, казалось от меня оторвали кусок мяса.
Когда я вернулась домой, я почувствовала, как внутри меня остаётся только пустота. В голове крутился образ Марата, его слова, его прикосновения.
Глава 10
Поздний вечер, дом погружен в тишину. Я сижу у окна своей комнаты, погруженная в мысли о Зулейхе и Марате. Сердце сжимается от боли, каждый уголок этого дома напоминает мне о потерях, о страданиях, которые мы пережили. Внезапно в дверь моей комнаты тихо стучат. Я вздрагиваю и медленно подхожу к двери.
