Чеченец. В огне (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena"

Открываю её и вижу на пороге Мадину. Она нагло улыбается, её глаза сверкают презрением.

— Можно войти? — спрашивает она, но не дожидаясь ответа, проходит в комнату.

Я молча наблюдаю за ней. В её присутствии всегда чувствую холод и угрозу. Мадина обводит взглядом комнату и останавливается на мне.

— Ну что, Алиса, неплохо ты устроилась, — начинает она с язвительной улыбкой. — Живёшь в этом доме, пока все вокруг страдают.

Я сдерживаю желание ответить ей, что завтра меня здесь не будет.

- Жрешь, спишь как королева. Запудрила бабушке мозги, чтоб она позаботилась о тебе и о твоем недоабортыше!

Мадина всегда умела задеть за живое и меня передернуло от ее слов, как будто она вонзала в меня лезвия снова и снова.

— Ты танцуешь на костях Зулейхи и наслаждаешься страданиями Марата, — продолжает она, её голос полон яда.

— Что тебе нужно, Мадина? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.

Она подходит ближе, её лицо становится серьёзным.

— Ты разрушила нашу семью, — говорит она, её голос звучит холодно как лед. — Из-за тебя всё имущество Марата будет продано за долги. Он останется ни с чем. Там, в тюрьме ему неизвестны масштабы катастрофы. Ни копейки…нищий. У него не будет денег даже заплатить чтоб ему дали сигарет или позвонить.

Я смотрю на неё, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Мои глаза наполняются слезами, но я стараюсь не показать свою слабость.

— Ты думаешь, это всё? — продолжает Мадина, её глаза сверкают злостью. — Шамиля отдадут в психиатрическую клинику. Никто не хочет заботиться о нём. А ты ему никто. На семейном совете уже принято решение отвезти его в интернат.

- Вы не посмеете!

- А кто нас остановит. Мы ему родственники, а ты никто!

Её слова пронзают меня, как нож. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится.

— Но у тебя есть шанс спасти Марата, — вдруг говорит Мадина, её голос становится мягче. — Тебе нужно только рассказать правду, кто на самом деле убил Шаха. Тогда Марат выйдет на свободу.

Я молча смотрю на неё. Я знаю, что должна сказать что-то, но слова застревают в горле.

— Если бы ты действительно любила Марата, — продолжает Мадина, её голос полон презрения, — ты бы никогда не подставила его так жестоко.

Я делаю шаг вперёд и указываю ей на дверь. Мадина смотрит на меня с яростью.

— Уходи, — говорю я тихо, но твёрдо.

Мадина в ярости кричит на меня:

— Ты ничтожество, Алиса! Ты никогда не знала, что такое настоящая любовь! Если бы ты любила Марата, ты бы никогда не допустила этого! Будь я на твоем месте я бы сделала все, чтобы спасти его и то, что ему дорого. Этот дом…все что в нем. Здесь выросла его мать!

Она хлопает дверью и уходит, оставляя меня в комнате одну. Я чувствую, как слёзы начинают течь по щекам. Её слова вывернули меня наизнанку, выпотрошили меня как будто топором. Я сажусь на кровать, обхватываю голову руками и плачу.

Мадина права. Это я подставила Марата. Я не смогла защитить его, я молчала пока он брал всю вину на себя. Будь он на воле он бы не позволил, чтобы все отобрали…А так он связан по рукам и ногам. Это я гиря, я та, кто тянет его на дно. Я хотела сделать всё правильно, но всё пошло не так. Теперь он в тюрьме, а я здесь, одна, борюсь с демонами прошлого.

Мадина права. Если бы я действительно любила Марата, я бы не допустила, чтобы он оказался в тюрьме. Я бы призналась в убийстве и освободила его. Но теперь всё стало слишком сложным. Мои чувства, моя боль, моя вина — всё это смешалось в одно огромное облако страданий.

Я подхожу к окну и смотрю на тёмное небо. Звёзды кажутся такими далекими, недостижимыми. Я чувствую, как моя душа кричит от боли и отчаяния. Вспоминаю слова Зулейхи, её последние наставления. Она всегда говорила мне, что нужно быть сильной, бороться до конца. Но теперь я не знаю, как справиться с этой болью. Шамиля отправят в интернат. Он слишком нежный и ранимый мальчик, он будет там страдать и тосковать.

Смотрю на фотографию Марата на столе. Его глаза смотрят на меня как будто с упрёком. Я чувствую, как сердце сжимается от вины. Я знаю, что должна что-то сделать, но не могу решить, что именно. Мадина предложила мне шанс спасти его, но я боюсь. Боюсь, что моя правда разрушит всё окончательно.

Проходит несколько дней, и я продолжаю жить в этом кошмаре. Каждую ночь я думаю о словах Мадины, о её предложении. Я чувствую, как внутри меня растёт напряжение. Я знаю, что должна сделать выбор, но боюсь ошибиться. Я много времени провожу с Шамилем…Смотрю на него и понимаю. Что отправлю еще одного в тюрьму. И кем он выйдет оттуда. Его изменят психотропными препаратами.

Однажды вечером я снова слышу стук в дверь. Открываю её и вижу Мадину. Она выглядит так же холодно и решительно, как и в прошлый раз.

— Ну что, Алиса, подумала над моим предложением? — спрашивает она, входя в комнату.

Я молчу, не зная, что сказать. Мадина приближается ко мне, её глаза сверкают злобой.

— Ты знаешь, что должна сделать, — говорит она. — Если бы ты действительно любила Марата, ты бы не сомневалась ни на секунду.

Я чувствую, как моя душа разрывается на кусочки. Мадина делает шаг вперёд и берёт меня за руку.

— Алиса, — говорит она мягче, но её голос полон угрозы. — Ты можешь спасти его. Ты можешь всё исправить. Просто расскажи правду. Просто пойди и скажи как все было, что Марат не виноват.

Я смотрю в её глаза и вижу в них бездну ненависти. Она хочет, чтобы я призналась, чтобы уничтожить меня. Но я знаю, что это единственный способ спасти Марата. И Шамиля…или ты настолько эгоистична, что погубишь и малыша?

— Хорошо, — наконец говорю я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я сделаю это.

Мадина отпускает мою руку и победоносно улыбается.

— Я знала, что ты примешь правильное решение, — говорит она, её голос полон удовлетворения. — Завтра утром мы пойдём в полицию. Я помогу тебе сделать этот шаг.

Я киваю, чувствуя, как сердце сжимается от страха и от понимания, что наверное с самого начала так было правильно. Если бы я не струсила и бабушка сейчас была бы жива. Мадина уходит, оставляя меня в комнате одну. Я смотрю на фотографию Марата и понимаю, что это наш последний шанс. Я должна сделать это ради него, ради Шамиля. Проходит ночь, и я почти не сплю. Мои мысли бегают, как загнанные звери. Я чувствую как шевелится мой ребенок…Но это меня не радует. Я никогда не забуду кто его отец. Мне трудно любить его, трудно чувствовать нежность к нему. Скорее я воспринимаю его как должное, как что-то неизбежное. Утром я встаю, одеваюсь и иду к двери. Мадина уже ждёт меня у входа.

— Готова? — спрашивает она.

Я киваю, чувствуя, как внутри меня растёт решимость. Мы выходим из дома и вместе едем на машине в участок. Со стороны кажется, что Мадина помогает мне, на самом деле я прекрасно понимаю, что она вырыла мне могилу.

Прибыв в полицию, мы заходим внутрь. Я чувствую, как на меня смотрят, как будто знают, зачем я здесь. Мы подходим к стойке, и я говорю офицеру:

— Я хочу сделать признание.

Мадина стоит рядом, её глаза светятся триумфом. Я чувствую, как мир вокруг меня сжимается. Офицер кивает нам обеим…

Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, когда полицейский проводил меня через коридоры к кабинету следователя. Меня заставили сесть на жёсткий стул напротив большого дубового стола. В кабинете пахло пылью и старой бумагой. На столе лежала толстая папка, а рядом стояла чашка с недопитым кофе. Я нервно теребила подол своего платья, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. Через несколько минут дверь открылась, и вошёл следователь. Его лицо было серьёзным, взгляд — острым и проницательным. Он сел за стол, положив перед собой папку, и посмотрел на меня.

— Алиса, — начал он, его голос был твёрдым и решительным. — Меня зовут Андрей Викторович. Я веду это дело.

- Ааа…

- Мой предшественник был переведен в другое отделение. Теперь я на его месте. Я в курсе дела.