Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"
Становится обидно.
Я уже смирилась с этим. Но так и не смогла понять.
Я никогда и никому ничего плохого не делала.
— Пошли, я проведу тебя и встретимся на обеде, — предлагает Давид, когда в коридоре становится слишком много людей и все пристально наблюдают за нами, соблюдая дистанцию.
Не хотелось бы, чтобы кто-то уловил суть нашего разговора.
— Да, пошли, — согласно киваю головой и следую за ним.
Мы медленно шагаем по коридору, оба в молчании. Этот разговор с Немировым все еще кипит у меня в голове. Меня раздирает смесь эмоций: гнев, обида, но и некоторое облегчение. Впервые за долгое время я услышала какие-то объяснения, даже если они и не полностью удовлетворили меня.
Мы преспокойно уходим от внимательных взглядов школьников, засевших на лавочках. Это ощущение неприкосновенности, по крайней мере на данный момент, дарит некоторую легкость.
Пока я с Давидом они меня больше не тронут.
Урок проходит достаточно быстро и спокойно.
Злата даже не смотрит в мою сторону, а я решаюсь её не трогать, пока она сама не захочет поговорить.
Как минимум, у меня сейчас нет ничего, что может её успокоить. Лишь то, что наоборот еще сильнее разозлит и выведет из себя.
Когда урок заканчивается, Давид уже ждёт меня около кабинета.
Мы вместе идем в кафетерий, в этот раз ничего не обсуждая по дороге.
Подмечаю, что окружающие не перестают пялиться на нас.
Мы набираем еду и садимся за столиком в уютном уголке. Настроение понемногу начинает наливаться позитивом.
Я целую неделю не могла спокойно зайти сюда, чтобы позавтракать.
Замечаю, как Злата, сидящая за столиком сама, пялиться в нашу сторону.
Делаю вид, что не замечаю.
Спрашиваю Давида, какие еще подробности он смог узнать у дружков Лаврова.
— Больше ничего, Дарин, — заверяет он. — Они лишь пешки. А твой враг качественно вбрасывает нужные вещи в нужное время. Тот дневник, что нашли вчера. Ты ведь его не писала?
— Нет, конечно, — отрицательно качаю головой. — Хотя там есть много всего, что совпадает с правдой. Даже мой подчерк. Даже Залата поверила.
— Почерк скорее всего скопирован с твоих писем, которыми ты обменивалась с мамой, — предполагает Давид.
Точно. Как я сразу вчера об этом не подумала?
— Может, стоит поговорить с учителями? — в голову стреляет идея.
— О чем? — он вопросительно приподнимает бровь.
— Ну как же. Спросить, кто действительно подкупал их взамен на оценки, — неужели он и правда этого не понял?
— Глупенькая? — хочу разозлиться на это, но он спрашивает это так мило, а на его щеках появляются ямочки. — Дарин, ты вообще понимаешь объем бедствия? Сейчас учителя - это тоже твои противники. Каждый из тех, кто замешан в этом, мечтает, чтобы главного антагониста не нашли.
— Но почему? — хмурюсь, пытаясь вникнуть в смысл его слов.
— Потому что как только найдут главного, он выдаст имена тех учителей, которые в этом участвовали. Наш лицей с самой востребованной репутацией а стране, Дарина. И ты даже предположить не можешь, какие суммы были полученным теми учителями, которые в этом участвовали. И насколько это все серьезно.
Он прав. Я и правда не представляла. До этих его слов.
Мы заказываем обед и, чувствуя облегчение, продолжаем обсуждать план дальнейших действий. Хотя я все еще ошеломлена открытиями, я чувствую, что теперь у меня есть опора и человек, с которым мы сможем преодолеть то, что может ждать меня впереди.
Надежда сгущается в моем сердце, и я знаю, что теперь буду идти вперед независимо от того, что говорят остальные.
Так я думаю ровно до следующего момента, когда жизнь снова начинает трещать по швам.
17
“У тебя все хорошо?” — получаю сообщение от инкогнито.
На уроке истории есть возможность ответить ему, так как учитель ушел ещё минут пятнадцать назад и, кажется, совсем забыл о нас.
“Да. Прости. Так много всего навалилось, что не могла тебе ответить” — быстро перебираю пальцами по нужным буквам.
“Жалуйся” — моментально приходит ответ.
Начинаю печатать, а потом останавливаюсь.
Инкогнито не знает кто я. С какого я города. Ему можно вывалить всю правду. Может, так станет легче? Обычно ощущала легкость, когда изливала ему душу.
«Ничего интересного, просто прошлые проблемы жить не дают» — вопреки своим мыслям, пишу совсем другое.
Мне вроде бы и хочется поделиться. Спросить хоть у кого-то совета о том, правильный ли я выбор сделала, когда приняла предложение Давида.
«До сих пор так жестко булят? Не успокоились?» — продолжает сыпать вопросами.
«Частично. Но теперь на меня хотят повесить подкуп учителей. Полностью» — признаюсь ему, не погружаясь в подробности.
«Тебе нужно прижать того парня, который за этим стоит»
«Если бы я знала, кто это» — тяжело вздохнув, отсылаю еще одно сообщение.
«Ты ведь говорила, что тот придурок, которому ты отказала»
После этого задумываюсь, как же кардинально все изменилось буквально за два дня. Особенно с момента нашего последнего общения.
«Это не он» — обреченно признаюсь я.
Скорее всего Давид и Злата правы. Только от такого открытия совсем не становится легче. Наоборот, значительно хуже. Потому что других вариантов, кто так сильно меня ненавидит, у меня нет.
«Ого, получается, ты о чем-то мне не рассказала?» — улавливаю некий укор совести, так как раньше почти обо всем писала ему.
Ну, кроме общения с мамой.
Об этом и правда только Давиду решилась рассказать.
«Просто он под следствием. И точно отпадает»
«На твоем месте я бы не списывал его так быстро со счетов» — это сообщение вызывает непонятные эмоции.
«Почему? Это точно не он»
«Просто чуйка какая-то дурацкая. У тебя есть другие предположения, кем может быть этот урод?»
«Не знаю» — вру, потому что предположений не имею совсем.
Но когда даю такой ответ, самой кажется, что все легче. Хочу хоть так немного обмануться.
«Расскажешь?» — не знаю что именно вызывает такие эмоции, но это сообщение мне не нравится.
Совсем с ума, похоже, схожу и начинаю везде искать подвох.
«Нечего. Хорошего тебе дня» — спешно пишу, когда возвращается учитель и прячу свой телефон.
— Ты совсем с ума сошла? — спрашивает Злата, подлетая ко мне в коридоре после ещё одного урока. — Это Немиров так на тебя влияет?
— Ты о чем? — непонимающе смотрю на подругу.
Меня пугает такое ее поведение.
Полдня она бросала на меня обиженные взгляды и даже не старалась заговорить, а теперь подбежала и я даже не понимаю, в чем на этот раз пытается меня обвинить.
— Твоя страница, — она буквально шипит, а ее руки трясутся. — Тебе мало буллинга? Холодцова тебя за твое с землей сравняет. Да и ее Стрельцов порвет на кусочки, если это его репутацию подпортит.
— У тебя все в порядке, Злата? Что не так с моей страницей? — холодок начинает пробегать по коже, так как я понимаю, что очередная жесть где-то близко.
Злата тяжело вздыхает и доставая свой смартфон, начинает быстро искать что-то.
После подносит ко мне и показывает экран.
Липкий пот и мурашки пробирают тело.
«Интересно, Холодцова действительно не понимает, что уже каждый видит, как она пытается охмурить молодого информатика?» — гласит надпись в посте и к ней прикреплена фотография одноклассницы, которая стоит наклонившись у преподавательского стола и недвусмысленно улыбается учителю.
— Я тут причем, Злата? Я даже не знала об этом, — восклицаю, не веря своим глазам.
Естественно, о том, что одноклассница неровно дышит к учителю, догадывалась. Это очевидно, стоит лишь хоть раз увидеть, какие взгляды она на него бросает и как заискивающе пытается постоянно поговорить и спросить что-то.
