Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton"

Злата немного передвигает запись вниз и теперь я вижу то, чего бы не хотела видеть никогда в жизни.

Мерзкая запись опубликована с моей личной страницы. Мною?

— Удали быстрее, Дарина, — торопит она. — Они же тебя с землей сравняют.

— Бред, — отрицательно качаю головой, не веря в происходящее. — Я не делала этого.

Быстро клацаю телефон и замечаю, что не могу зайти в социальную сеть.

Требует пароль.

Когда ввожу пароль, то он оказывается неверным.

Требую подтверждение по номеру телефона, к которому привязана страница, но ничего не происходит.

Лишь спустя пару минут в ожидании сообщения, понимаю, что четыре последнии цифры номера, на который оно было выслано - это вовсе не мой номер.

Как, черт возьми, это могло произойти?

После прошлого взлома моей страницы я настроила все так, чтобы подобного больше не повторилось.

Без моей почты и номера телефона не возможно поменять пароль и уж тем более привязать другой номер телефона.

Какого черта?

— Я не могу зайти, — в панике, произношу пересохшими губами. — Ее взломали.

Злата будто не верит, и заглядывает в телефон, чтобы убедиться.

— Нужно срочно удалить это, — закусив губу, она говорит очевидную вещь.

Ее телефон отзывается уведомлением. Она не сразу, но проверяет его, пока я пытаюсь сделать хоть что-то.

— Жесть, — ошарашенно произносит она.

— Что там? — поднимаю на нее вопросительный взгляд.

— Ты только не переживай, — настойчиво просит она.

И я понимаю, что сейчас произойдет очередной удар, к которому я совершенно не готова.

18

В то время как меня начинает трясти от нетерпения и дикого волнения, Злата читает сообщение, не отрывая глаз от экрана. Морщит лоб, бегая взглядом по экрану своего телефона. Что там такого, что заставляет ее реагировать таким образом?

Злата медленно поднимает глаза и смотрит на меня со взглядом, полным сочувствия и страха.

— Ещё один пост, — ее голос отзывается дрожью, когда она произносит слова, которые меня ошеломляют.

Вновь показывает мне экран моего телефона.

Теперь на экране фотография Стрельцова, на которой он целуется с брюнеткой. Это точно не Холодцова, ведь она до корней волос блондинка. Пепельная. Да и выше на полголовы той, которая зажимается с её парнем на фото.

“Ах да, точно. Они ведь друг друга стоят. Одна учителя охмуряет, другой тискает девятиклассницу в школьном коридоре” — гласит запись, вновь опубликованная от моего имени.

Теперь ещё внимательнее вглядываясь в фотографию, понимаю, что видела девочку в нашей школе. Да и снимок действительно сделан где-то здесь. Стены идентичные.

Чувствую, что сердце переполняется беспокойством и страхом. Какой сумасшедший мог придумать такое?

— Что мне делать?— испуганно задаю вопрос, скорее самой себе, а не Злате.

— Это ведь не ты, — тяжело вздыхает Злата. — Пост вышел только что.

— А у тебя были сомнения? — восклицаю я, окидывая её гневным взглядом.

— Когда только увидела - подумала, что ты сошла с ума, — она виновато опускает глаза. — Ну, или это твой новый парень на тебя так влияет.

Снова приплетает Давида. Вот сдался же он ей.

— Закрыли эту тему, — твердо заявляю я. — Или ты это принимаешь, или можешь дуть губы дальше, как весь сегодняшний день.

Звучит жестко. И скорее всего Злата сейчас может обидеться, развернутся и уйти.

Но я ощущаю, как она пытается манипулировать своими действиями и реакциями. Мне это жутко не нравится.

Она очень близка мне, бесспорно.

Но это вовсе не значит, что её мнение должно как-то влиять на мою жизнь. Она не та, кто может вносить в нее коррективы.

Единственный человек, которому я изредка могу позволить манипулировать собой - это Рома. Так было всегда и только так и останется.

— Нужно восстановить доступ к твоей странице, как можно скорее, — будто пропускает мои слова мимо ушей. Но я прекрасно понимаю, что в этот момент она делает свой выбор. — Или заблокировать её. И, не думала, что скажу это, но держись сегодня ближе с Немировым. Стрельцов отбитый, у него папа прокурор и ему всегда все с рук сходит. В прошлом году он кинул камнем и девочке по голове попал. Разбил. Ему ничего не было.

Тут она была права, у него и правда не все дома.

Я всегда удивлялась, как Холодцова с ним встречается.

Хотя, честно признаться, она тоже не казалась слишком умной.

Злата хочет что-то сказать, а потом теряется и смотрит мне за спину, хмурясь.

Ощущаю касание на своей пояснице.

— Что с твоей страницей? — слышу твердый голос Давида.

Снова вздрагиваю от его прикосновения и голоса.

К этому вообще возможно привыкнуть хоть как-то?

— А ты то откуда уже в курсе? — восклицаю, округляя глаза и оборачиваясь к нему. — Тебя у меня в друзьях даже нет.

— Мне на уроке пришел запрос от тебя, — шевелит телефоном в своей руке.

— Что? — делаю глубокий вздох, пытаясь унять панику. — Дай, — выхватываю у него из рук смартфон. — Пароль, — требую, когда понимаю, что он заблокирован.

— А как это? Нет друг у друга в друзьях? — пристально оглядывает нас Злата.

Ну, скорее меня. На Немирова как-то боиться так смотреть.

— Старались не афишировать отношения, — сухо комментирует Давид, даже не поднимая на нее взгляда.

На мое удивление и правда вводит пароль и дает мне свой телефон. Даже не отворачивает его, пытаясь скрыть комбинацию цифр.

— И что тогда изменилось? — Злата задает следующий вопрос, все красноречивее глядя на меня.

— Захотелось заявить о своей любви всему миру, — внезапно легко заявляет Давид,приобнимая меня за плечо.

Я едва воздухом не давлюсь на этих словах. Его касания словно обжигают. Ошпаривают. Даже через толстую ткань толстовки.

Пытаюсь скрыть свою нервозность и захожу на страницу Давида. Выискиваю у него в друзьях себя.

И правда есть. Надо же, даже принял запрос. Пусть я его даже не отправляла.

— Черт, — горло будто сдавливают тисками.

— Что не так? — спрашивает он и тоже переводит свой взгляд на экран телефона.

То ли специально, то ли случайно немного прижимает меня к себе, немного наклоняясь.

Отчетливее ощущаю аромат его парфюма и…Геля для тела?

Скорее всего. Знакомый парфюмированный запах. Я дарила что-то похожее Роме, но с другим ароматом. Более юношеским. После этого начала всегда пропускать его в душ первее себя, потому что по всей ванной-комнате после него разносился этот приятный аромат.

— У меня было не больше двухсот людей в друзьях, — с трудом сглатываю, когда вижу пугающую цифру.

— А сейчас? — спрашивает Злата, приближаясь и тоже заглядывая в экран.

Я даже вслух произносить не хочу, они и сами все видят.

Семьсот человек. Дрожащими пальцами начинаю листать этот список и понимаю, что здесь практически вся школы. По крайней мере, средние и старшие классы.

Одно, что я понимаю отчетливо, что эта проблема намного серьезнее, чем могла показаться на первый взгляд.

Если Давиду запрос на добавление пришел только на это уроке, сколько же ещё запросов было отправлено, которые ещё не успели принять?

Когда телефон раздается уведомлением, как и Златин несколькими минутами ранее, едва не подскакиваю на месте.

Мне даже не хочется смотреть, что там на этот раз.

19

Да К моему счастью, уведомлением отзывается только телефон Давида.

И это вовсе не новая запись на моей странице.

“Сегодня в 8?” — успеваю только это уловить из всплывающего окошка, прежде чем рука Немирова накрывает экран и забирает телефон с моих ладоней.

Он делает это спокойно, не вырывая, а просто возвращая себе свою личную вещь.

Быстро что-то печатает, блокирует его и прячет в карман.

— Ты пробовала зайти на нее? — спрашивает он, окидывая внимательным взглядом.

— Нет, что ты, — язвительно заявляю я. — Мне же нравится, как от моего имени всплывают грязные подробности чужой жизни. Всю жизнь мечтала о такой популярности.