Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

И я не понимаю, что мне делать!.. Все, кто мне дорог, не видят нас вместе… а я всё равно хочу к нему! И плевать мне на всех! Хочу быть с ним и пусть даже совсем недолго – неделю, ночь, час… но только вдвоём! Всё с ним хочу! А Генка… он мне совсем не помогает.

Вот где он, задрать его в пассатижи?!

Глава 95 Гена

31 декабря

– Да вот он я! – оборачиваюсь на голос мамы.

– Сынок, – она смотрит на меня с удивлением и испугом. – Что у тебя тут горит?

– Горит? – я непонимающе озираюсь по сторонам, и только сейчас будто по щелчку включаются разом все рецепторы – где они раньше-то были? – Вот чёрт!

Кухня вся в дыму, дышать нечем, а моему фирменному пирогу – звездец! Это был «Пьяный персик» по моему собственному уникальному рецепту.

Быстро выключив духовку, я распахнул окно и развернулся к маме.

– Сорвалась презентация, – виновато улыбаюсь и развожу руками.

– Хорошо, что я вовремя в дом вернулась, – мама качает головой.

– А ты куда выходила-то с такой рукой? – возмущаюсь я. – Поскользнёшься, так тебе даже балансировать нечем.

– Генка, заканчивай со своей паранойей, ты уже всю улицу обезопасил, и захочешь – не поскользнёшься. Отца я проводить выходила, и заговорились с ним.

Ну надо же, заговорились они – батю теперь стало не так просто выпроводить. Уже третий час собирается отскочить по неотложным делам и всё никак не ускачет.

– Ох, – мама взмахивает рукой, – Генка, у меня ж мозги из-за тебя угорели, забыла, зачем зашла – там ведь тебя гости ждут!

Гости?!

Опережая логику, моё предательское воображение уже рисует зеленоглазую ароматную девочку, но я быстро стряхиваю бредовое видение и, больше не гадая и не спрашивая, торопливо покидаю кухню в поисках нежданных гостей. А обнаружив их в гостиной, расплываюсь в радостной улыбке. У меня сегодня две очаровательные гостьи!

– Как только я утвердилась в мысли, что на тебя можно положиться, ты едва не спалил дом, – поприветствовала меня Диана, а малышка Эйлен в её руках разулыбалась мне открытым ротиком, как родному, – вот кто мне по-настоящему рад!

– Бонжур, девчонки, – я подхожу ближе, целую протянутые ко мне крошечные ручонки и, забрав из рук Дианы маленького ангелочка, спрашиваю: – А можно я её раздену? А то жарко в доме…

– Девочки, пойдёмте ко мне в комнату, а то вы здесь угорите, – это уже подоспела мама и насмешливым взглядом указала мне на дверь.

И только сейчас я заметил отца, которого она только что проводила. Но он почему-то никуда не проводился, а застыл в дверном проёме, как монументальный истукан. Ну и физиономия у моего родителя – хочется за здравие помолиться. Он под гипнозом, что ль? Но, когда он двинулся с нами, я его притормозил и напомнил:

– Пап, ты вроде по делам торопился.

– А это кто? – отмер отец, таращась Дианке вслед. – Твоя, что ли? – и перевёл ошалевший взгляд на Эйлен, вцепившуюся в моё ухо: – А ребёнок?

– А ты тоже заметил, как мы похожи? – хохотнул я. – Нет, пап, расслабься, Эйлен не хочет признавать в тебе дедушку, да и мама её давно в счастливом браке, так что я, как… фанера над Парижем. А ты что, уже передумал уезжать?

– Я-а… ненадолго, – хмуро буркнул отец и пошёл…

– Пап, выход у нас правее, – сочувственно напомнил я и взглянул на Эйлен. – Ох, женщины, что вы с нами творите?! Тоже ведь скоро будешь поджаривать мозги и крушить сердца, да-а? – я пощекотал пальцем нежную щёчку. – Давай-ка, моя Звёздочка, мы с тобой сейчас разденемся и пойдём на экскурсию, таких хором ты ещё точно не видела. А какая у нас ё-олочка!

А в мамином будуаре творится невообразимое!

– Сыночек, спасибо, мой золотой! – расчувствовалась мама, перебирая нарядные коробочки и шуршащие пакетики. – Да зачем же столько? Дианочка, и Вам большое спасибо!..

И, пока моё удивление не перетекло в закономерный вопрос, наша непостижимая мадам Шеро поспешила пояснить:

– Ген, прости за самовольство, но ты так внезапно улетел к маме, что про свои подарки и не вспомнил, да тебе и не до них было. Так что мне пришлось поработать курьером. Надеюсь, я ничего не забыла?

Ну, разве что подарки, которые я покупал для мамы, и не только для неё… но, спешно покидая Париж, оставил их в замке. И, полагаю, что они до сих пор находятся там – в Ла-Шер. Наверное, и моя мама это тоже понимает, но сейчас это разве имеет значение?

Диана сделала то, о чём я даже не догадался её попросить. Потому что мне было не до всего – я был занят самоисцелением.

Ещё недавно за бурными страстями моих друзей я почти не замечал собственных проблем, да их как будто и не было вовсе, а мои короткие стремления ограничивались очередной победой на ринге. Мечты? Они, конечно были всегда, но их я тихонечко мечтал и придерживал до поры, продолжая жить одним днём. Мама здорова, денег хватает, член исправно работает – что ещё нужно молодому раздолбаю?

Но оказалось, что мне так много всего нужно, ведь мир за пределами моей привычной колеи полон новых возможностей и ощущений. И новых желаний. И мне понравилось открывать этот мир – учиться новому, стремиться к большему, побеждать свой страх. Я даже привык быть вдали от моих друзей, ведь скучать по ним, ждать встреч и копить впечатления оказалось тоже в кайф.

Мне вдруг захотелось и понравилось строить отношения с женщиной, с радостью возвращаться в наш общий дом и планировать совместное будущее. Нам действительно хорошо было вместе, и ведь всё могло получиться, мы же с Сонькой так похожи – будто из одного теста слеплены. И я был почти уверен, что нашёл свою женщину, а болезненные фантазии об ароматных нежных персиках неизбежно сошли бы на нет. Это ведь как в маминой оранжерее – глаз радует, пахнет приятно, но уход слишком сложный и деликатный – не для меня. И я не трогал, не ломал – просто вдыхал до головокружения и снова сбегал из теплицы на волю.

Вняв советам Гора и Дианы, я расширил свою зону комфорта и продолжал её расширять. А потом как-то разом всё… я ведь только разбег взял… и едва не рассыпался, врезавшись в первое препятствие. Слава Богу, с мамой всё обошлось, да и поддержка у меня оказалась мощная. Однако тряхнуло меня неслабо и, не успев очухаться, я рванул к своей Соньке – за успокоительным. И снова врезался со всей дури.

Это оказалось больно. И ведь не объяснишь никому, почему мы не вместе – ну не мог я рассказать пацанам. Потому и стал шифроваться. Ведь Сонька, хоть и дура, но не заслужила их ненависти. Да и жаль мне её по-человечески… я сам, что ль, не такой?

И мне бы, дураку, переждать – остыть, прийти в себя…

Но хер меня понёс в оранжерею – обнюхивать девятнадцатилетний персик!

Вот и вдыхал бы не взатяг, соблюдая безопасную дистанцию. А я не удержался – и вдохнул, и лизнул... а в итоге всё поломал, что называется – ни себе, ни людям.

Ведь, как тонко подметила Александрия, стоило мне возникнуть – праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.

Я уже привык к стервозности Рыжей, поэтому там, в ресторане, её слова меня не особенно задели. Они догнали меня уже позднее, когда я отдыхал в перевёрнутом «Мурзике». А плачевное состояние моего железного друга стало последней каплей.

Нет, я не впал в депрессию – много тренировался (отлично помогает для сброса сексуальной энергии и очистки разума), слушал волшебницу Лару Фабиан с её идеальным французским и претворял в жизнь собственные кулинарные рецепты. И, в общем-то, отлично себя чувствовал. Я даже забыл про свой мобильник, просто не заряжал его. А зачем? Мои друзья, слава богу, все при деле, девушки у меня нет (тоже, как выяснилось, к счастью), а мама под моим строгим надзором. Или это я под её.

Но, отправив мозги в отпуск и отгородившись от внешнего мира, я забыл ещё об одном близком человеке. А вот Диана обо мне не забыла. И даже ухитрилась спеться с моей мамой.

И сейчас, стоя перед ними, я чувствую себя виноватым и не достойным заботы двух самых прекрасных женщин.