От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

— Просто интересно, соврешь или нет.

— Это, абсолютно, ничего не меняет, — улавливаю растерянность и неуверенность в ответе. Все — таки Да, но это Каринка элегантно замалчивает. Похрен сам все знаю.

— Секс ничего не меняет, — утвердительно киваю и озвучиваю, — Но твоя правдивая версия, что тебя держит рядом со Стоцким, возможно, — ровно откатываю и не показываю, что меня задевают ее слова. Ее связь с папашей.

Злиться, как прежде, конкретно на нее, уже не выходит. В какой бы стадии буйства не находилась моя шиза, но вред Каринке причинить не смогу. Хуже того, осознаю, что не хочу.

— И ты поверишь? — вопросительно вглядывается.

— Вряд ли.

— Я, почему — то так и думала, — обреченно вздыхает, — Хорошо, едем к тебе, я все расскажу.

Догадываюсь сколько «ласковых» у змеи на уме, для меня припасено, обязательно выскажет, не сомневаюсь. Наблюдаю, молча, как она переодевается и сторожу. Вдруг снова сорвется бежать. Вроде не должна…но... не уверен..лучше перестраховаться.

Вопреки, высокомерному недовольству, излучаемого ее профилем, возвращаемся к машине без пререканий. Официально обзываю этот секс примирительным. Пока что. Хочу выслушать, что она скажет.

Что–то не так, соображаю, возобновившей работу подкоркой. Что-то не срастается в ее поведении. Не клеится в моих ощущениях. Как еще это назвать, кроме интуиции. Каждый сантиметр мозга засыпает вопросами. Ответов не нахожу.

Лезть за дурацким брелком, когда бардачок забит дорогущими украшениями? Бред. Где негодование по поводу разбитого авто? Карине на это плевать, в отличие от Ады. Не мне судить о морали, но шлюхи так себя не ведут. Тут больше попахивает неопытностью. Есть с чем сравнивать, чтобы анализировать.

Доходим до места аварии и Макса еще нет. Несмотря на отжатую одежду, Карину трясет и она кутается, обнимая себя за плечи.

— Иди ко мне, — зову прежде, чем обдумываю предложение, и распахиваю куртку. Иного способа обогреть не вижу. Видимо совсем замерзла. Белоснежка сразу же ныряет, липнет щекой к груди и вжимает ледяные ладошки в пресс.

— Тепло? — с какого-то перепуга интересуюсь, притискиваю к себе и вдыхаю. От ее кожи пахнет недавним сексом, мной и миндалем. Идеальный парфюм обозначаю это сочетание.

— Ты горячий, — сквозит негромким шепотом.

— Нравится, — очевидно же, что я дебил, раз задаю такие вопросы. Еще и кому, красивой змее у себя на груди. Ответа так и не дожидаюсь. Что за аномальная хрень, но мне приятно обниматься. Приятно ?! блядь Мне?!

Опустим то звено, что сокрушает негатив. Просто приятно и ничего другого.

Глава 26

Насколько странным выглядит все происходящее, не берусь раскладывать логически. Сижу на переднем сиденье в машине, продолжая изучать в лобовое темноту.

Что я здесь делаю?

Тимур вышел, посадить Макса в такси. Шестнадцатилетний парень одетый, да простит меня Макс, как попрошайка, за рулем АМG последней модели, кого угодно смутит, плюс ко всему, полное отсутствие воспитания. Что не мудрено, при таком образе жизни.

За время поездки до дома Северова выспросила у него все, кроме одного, как они подружились. Тим осек его резким и авторитетным : "Макс, не трепись с ней. Красивые телки — это зло, дружище, так что держи рот на замке." На этом, наша беседа закончилась.

Что связывает Северова и уличного подростка? Задаюсь вопросом и раскручиваю алгоритм до того, что хочу знать об Аиде все досконально.

Пока что, в копилке знаний, лишь причины побудившие сцепиться с Германом. Не то чтобы я не одобряю его методы, скорее понимаю свою незавидную роль. Но как по мне, то Тиму следовало бы разобраться, кто и какую лепту внес в ту трагедию, а не бросаться, на первого попавшегося под горячую руку.

Единственная, кто вызывает во мне бурю негодования, это моя мать.

Ада превзошла саму себя и перепрыгнула планку своей же жестокости.

Помню тот вечер три года назад, как будто вчера. Как она, после ресторана, металась из комнаты в комнату, сорвалась на Ваньку, довела его до истерики. Потом пришла Стелла, ее подруга и доверенное лицо всех грязных секретов. Что за планы обсуждались за закрытой дверью спальни, было не слышно. Я, в это время, ходила по кругу. Ванька плакал взахлеб у меня на руках. Они ушли вдвоем совсем скоро. Ваня еще час не мог прийти в норму, ни любимая игрушка не помогла, ни утяжеленное одеяло, которое я купила, чтобы он спокойней спал. Вернулась мать около полуночи, мы только — только начали дремать, потом прозвенел дверной звонок. Ее голос приглашающий ночного гостя войти, а затем истошный крик Ады разорвал тишину…

Кто из них убил? Тимур или Герман, ведь оба, как выяснилось, на это способны. Не особо уверена, что Северов с кристальной честностью изложил события, но ему я доверяю больше.

Стук по стеклу и мне пора выходить. Открываю дверь, мгновенно окунаясь в зябкий морозец, пробирающий до костей. Веду плечами и разгоняю кровь, хоть как — то минимизирую, тряску в теле. Бессонная ночь миллионные вспышки переживаний проявляются сильной апатией. Движения заторможенные и скованные.

— Пойдем ко мне в гости, — Северов подает руку, вроде и не давит, скорее выбрасывает предложение небрежно, но меня на автомате подначивает, сделать что-то поперек его воли.

Обхожу и направляюсь к подъезду без его помощи. Что мне еще остается, делать вид, что ничего не произошло? Включить стерву и оторваться по полной сарказмом? С беспринципным самодуром такие приемчики не прокатят.

Ясно же, что Север топит не за равное партнерство, но я с его решением не согласна. В конце концов, я не просила Арса его убить, всего — то приструнить и, кстати, эту тему надо бы узнать у Лавицкого. Что же Аида так триггернуло, и какого дьявола оторвался, потащив меня на кладбище.

Если честно, осточертели его приказы и запугивания. Определенно, организм начинает вырабатывать антитела к его поведению доминанта. Свяжись Север со слабохарактерной, дрожащей девицей, возымел бы авторитет. Но не со мной. Чем раньше он это поймет, тем проще нам будет взаимодействовать.

Элитный мерс и квартира на окраине неблагополучного района обескураживают мой пытливый ум. Как этот несовместимый набор может помочь в препарировании характера человека? С точностью, можно сказать лишь одно — ему абсолютно плевать на мнение окружающих. Этой чертой он точно не в Стоцкого, тот до мелочей зациклен в образе совершенства. Манеры, связи, все должно быть на высшем уровне. Возможно, этим Ада вывела Геру из равновесия и поплатилась жизнью, связавшись с его сыном, который видимо по определенным критериям не соответствовал благородному образу. Поражает двуличие, их обоих. Герман в Ваньке души не чает. Опекой, в иные моменты, и меня превосходит. Почему к старшему сыну проявил ублюдочное равнодушие? Про мать, вообще, молчу. Изображать кроткую деву — ее конек.

Куча предположений роятся, как вылетевшие буквы из книги. Вот только цельный рассказ из них невозможно собрать.

Складывая все факты, вспоминаю про еще одну женщину, бывшую жену Германа — Ирму и то, что она не мать Тима, совершенно ясно. Кто тогда? Время откровений прошло и не думаю, он ответит, да и Герман не скажет. Список вопросов к Лавицкому копится, ему я могу задать любой и получу правдивый ответ.

Поднимаюсь вслед за Тимуром по лестнице, наполняясь неуместным сакральным трепетом, внедряясь глубже на его территорию.

Догадываюсь, что привез меня не только затем чтобы выслушать, но и захочет секса. Это без обсуждений висит в его взгляде, когда он обращен ко мне. Я не ничего не теряю, было больше, чем хорошо. Восполнить необходимый пробел потрясающих ощущений мне, так же необходимо. И да, надо признать отвлекает и помогает переключиться в нужное русло.

То, что секс нас сблизил, ощутимо парит в атмосфере. Тим, открыв дверь, пропускает меня вперед. В его жестах что-то иначе. Они мягче и лишены прежней резкости.

У порога замираю столбом, попав под задумчивый карий взор шикарной итальянки, с лоснящейся гладкой шерстью. Красотка породы канне корсо, лежит на розовом коврике, пристроив грустную мордочку на передние лапы. Знаю, что собаки этой породы не наделены агрессией. Им присуща благородная невозмутимость, но собака — есть собака. Я — чужак.