От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

Беги, Каринка. Быстрее.

Беги, милая.

Беги и не оглядывайся.

Представить сложно, какое выражение отражается на моей физиономии. И без зеркала могу сказать, что маньячный оскал от предвкушаемого удовольствия стопроцентно присутствует.

Пара секунд и она в моих руках.Пара секунд и я, блядь, в ее теле растворяюсь. Пара секунд и двигаюсь в нежном, влажном и тугом кольце.

Ахуенно будет, пересказываю, не похуже Ванги, наперед. Бодрю аппетит, хотя, сильнее просто невозможно. По всем признакам, мной управляет заряженное похотью существо. С мозгом они никак, напрямую не контачат.

Наверно, смог бы нажать на тормоз и остановиться, если б Карина не отвечала. Не горела адовым костром на моих губах. Не обнимала, не целовала и не была собой.

Но бегу за ней, не отрывая взгляда, чтоб не потерять из виду среди деревьев. Освещения критически мало. Луна и пара фонарей перед редкой просекой.

Карина мечется, потеряв среди веток ориентир. Мне этой заминки достаточно для того, чтоб сократить расстояние. Завершить марафон и прелюдию.

Наступаю все ближе и ближе.

Тесню к толстому стволу дерева.

— Финиш, Каринка, ты попалась,– проговариваю громким шепотом прямо над ее ушком. Вдрагивает.

Оборачивается, когда понимает что перед ней тупик. Бежать некуда, да и не даст никто. Уверен, что вижу испуг . Прости, но...я хотел тебя напугать.

Карина пятится, бурно выдыхая клубки белого пара,

— Отпусти, — шелестит, все еще не продышавшись.

Стою совсем рядом. Смотрю сверху в широко раскрытые океаны. Утопаю с головой и дна не достаю, просто, блядь, как под воду ухожу. В ушах тишина, и лишь пузырьки кислорода видимо между нами переплетаются.

Каринка проводит острым кончиком языка, украшая порнушные губы естественным блеском. Член само собой дергается. Фантомно ощущаю, как головкой раздвигаю пухлую поверхность. И как ее язык покорно вылизывает напряженный ствол. Глубоко вбирает по своей собственной воле.

Блядь, не сейчас.

Торможу порыв, ухватить ее за волосы, спустить вниз и воплотить все, что нафантазировал, в действие.

Много чего хочу, и теперь точно не отпущу.

Замалчиваю ответ на ее просьбу, а внутренняя цензура запикивает все, что я мечтаю проделать с Белоснежкой. Не то место и время.

Мало ее обнаженной плоти. До ломки. До острой боли. В напряженных яйцах, что мечтают о разрядке с первой нашей встречи. В руках, что касаются одежды, а не голой кожи. В голове от того, что мозгу остро необходимо запечатлеть прекрасную наготу, насколько это возможно.

Хоть в этом хватает ума, чтоб не раздеть Карину полностью на холоде, максимум то, что смогу согреть.

Разрываю и распахиваю модную поебень, чтоб не мешала наслаждаться ахуенно упругой грудью. Сиськами, это совершенное творение, язык не поворачивается назвать, даже мысленно.

Фантастическое зрелище по дурному ебашит кровь. Фонтан или гейзер делают стояк до разрыва твердым. Сжимаю, тискаю полушария с расторопностью ебучего подростка, впервые дорвавшегося до девушки.

Тут не до нежности, царапаю ладони о комочки сосков и утекаю в космос. Губами не решаюсь приложиться. Знаю, что укушу. Знаю, что сделаю больно. Каринке итак за вечер досталось, чтоб еще от моей несдержанности пострадать. Смешит рассуждение о рамках, когда их смыло напрочь.

Вглядываюсь пристально в ее зрачки и все до единой эмоции выбираю. Немного страха. Удивления больше. Похоти немерено как и во мне. Зачем ты тогда убегала?

Она отводит глаза и рвет магию между нами. Мне там нравится, в ее синеве. Там ее ресницы подрагивают от волнения. Там плотный аромат ее кожи. Там тепло.

— В глаза смотри, — вырываю приказ из стянутой глотки.

Глаза в глаза. И запускается гребанная карусель из прикосновений, стонов и вздрагиваний.

Губами выжигаю на ее ключице клеймо из засосов. Тут же понимаю, что эти сойдут, новые наставлю. Чтобы все знали ее принадлежность. Мне, блядь, и никому больше. Нахера это надо? Уже не резон обдумывать в данный момент.

Запускаю руку под юбку. И для меня проходит уйма ненужного времени, пока до ее горячей промежности добираюсь. Определенно, с восторгом трогаю припухшие складки, задерживаюсь пальцем на клиторе и чувствую, что обильно потекла. Горячо и много. Вдыхаю на полный объем запах секса и едва не в голос, голодный рык со стоном выгружаю. Каринкин всхлип чем–то музыкальным проезжается по ушам.

Ширинка с трудом поддается, пока я ее пытаюсь сдвинуть и не чикнуть молнией член, вплотную прижатый штанами. Высвобождаю и не медля ни секунды, Каринку подкидываю.

С хрустом и треском вылетаю с орбит, насаживая ее на эрекцию. Режу зубами ее тонкую кожу и пылкую венку на шее.

Да! Блядь! Да!

Вот сейчас, абсолютно похер на предубеждения, и на то, что думаю о Каринке.

Пиздец, в ней туго.

Как-то соображаю, что надо осадить и дать привыкнуть к размеру. Но как, когда она сама качает бедрами. Пробный толчок и ее коралловые соски встряхиваются перед лицом. Повторяю и припаиваюсь взглядом намертво.

Ни на одну телку так не смотрел.

Похрен было кончила, да и ладно. Нет, так ее проблемы. С Белоснежкой все идет наперекосяк. Ее удовольствие ставлю на ступень выше своего. Понятие «грязно выебать», даже с натяжкой, бессмысленно примерять. Трахаю с почетом, как никого до нее. Заостряюсь на каждом слове.

— Да.. вот так… пожалуйста… не прекращай, — кайфово лепечет, размазывая благодарные поцелуи у меня шее. Двигается со мной в ритм и наслаждается в полную силу.

Тугая горячая плоть крепко обнимает стояк, сдавливая в своих объятиях, заставляя стонать в голос, чувствую, как она сочится, стекая по моему напряженному стволу, готовому лопнуть от наслаждения, каждый рецептор пищит от восторга, внизу живота скапливается тяжелое трескучее напряжение, что провоцирует меня вколачиваться сильнее...

Руки хаотично и жадно сминают каждый участок ее тела, хочется, впиться зубами и поглотить. Самого пугают те куски мыслей, пролетающие между лавинами ощущений.

Трахаю Каринку, как будто вообще, в первый и последний раз в своей жизни ебусь. Член просто тонет в ее смазке, в ее глубине. Хочу видеть при свете, как вынимаю, как ее влага покрывает член до основания. И снова вогнать до упора под ее крик.

Откровенный кайф и чистый восторг. Как недоебанное животное хочу испепелить ее в оргазме и самому в нем потеряться, без возврата в реальность. Так и остаться в ее узком влагалище навсегда.

Почти без кислорода. Под высоковольтным напряжением , но не один спазм сотрясающий ее не упускаю.

Кончает Каринка не просто красиво, эпично и феерически, в моем понимании. Упирается спиной в шершавый ствол и выгибается грациозно и до безумия эротично. Бедра со смачным шлепком сходятся. Взгляды пресекаются в одну линию. Мы вместе и нераздельно в долгой вибрации зависаем.

Рвано глотнув воздуха, припадаю к ее губам. Грубее и резче терзаю ее натруженную плоть , пока самого не ломает потрясающе мощной судорогой. Шторомовой волной и резким оттоком крови из головы. Зарываюсь в ее ароматные волосы и дожидаюсь пока отголоски сойдут на нет. Тихо удалятся, оставляя за собой недолгое насыщение.

Осторожно спускаю Каринку с себя, как только биение пульса, боросив последние глухие удары, выравнивается, и неохотно разъединяю наши тела. Карина придерживаясь за мои плечи, восстанавливает опору. Дышит все еще неровно.

Холодно, сука.

Вижу, как она начинает дрожать. Снимаю с себя свитер и подаю. Ее платье оставляет желать лучшего. Каринка берет и тянет внаглую с меня, еще и футболку. Сбрасываю, безропотно вручаю и после этого, надеваю куртку на голый торс. Не могу, без ухмылки на такую наглость смотреть. И мне ее дерзкая выходка заходит, к сожалению.

— Признай, что было ахуенно, — выкидываю первое, что посетило башку.

— Это обязательно.? Обязательно, оценивать в конце. Ну там..ты лучший и прочее, — поворачивается спиной и поправляет, то что можно поправить. Я как швейцар держу ее шубу.