От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

Соображаю, что выбираться придется через водительское место. На четвереньках , что бесит со страшной силой. Тело плоховато отвечает запросам мозга, быть собранной.

Да, меня бесит слабость и дрожание, а еще неловкость . Высокие сапоги, хоть и но сплошной подошве, но значительно стесняют сгибание коленей.

Северов, покинув салон, подает руку. Я небрежно отмахиваюсь и выползаю сама. Победив гравитацию, держусь на ногах практически уверенно. Стянувшийся понизу холод, забирается под платье. Тонкий нейлон на колготках пристывает к бедрам и икрам.

— Надо аварийку вызвать? — как — то потеряно спрашиваю, осматривая раздолбанное авто.

Мне искренне не жаль, что несколько миллионов окажутся на свалке. Это подарок Стоцкого. На наш знаменательный «первый раз», который поспособствовал дальнейшему падению в мир чудовищных иллюзий, что я все смогу, раз смогла вытерпеть ласки нелюбимого человека. Тогда я еще верила в ахинею про любовь и соединение душ. Больно было разочаровываться, но это в прошлом. В будущем…так далеко с сегодняшнего дня я не заглядываю. Но я отказываюсь сдаваться.

Сжимаю зубы, проклиная себя за совершенную ошибку. Плачу за нее неимоверно дорого. Все это фарс, и я действительно глупая кукла, не сумевшая распознать гнилую выгоду под блестящей мишурой и обходительностью.

Тимур звонит какому-то Максу и просит приехать. Ничего не объясняет, как автомат раздает очередь указаний. Где. Что и как. Делаю вывод, что помощник не отличается умом, либо не дозрел до его уровня мистификаций.

Шальная идея — выскочить на трассу и поймать попутку, глухо испаряется, выбитая из головы громким скрежетом сверху. Я поднимаю глаза и вижу, что гигантская стелла, с рекламой суши — бара дает крен, очень опасно нависая над нами. Голова кружится и накатывает приступ тошноты. Недолго стою, а потом срываюсь.

Тут что-то совсем не про адекватность, потому, как снова лезу в салон , чтобы дернуть ключи из замка зажигания. Ключи мне нахрен не нужны. Мне нужен брелок , именно его я благодарю за спасение и отсутствие серьезных травм. Все могло быть намного хуже.

— Совсем ебнулась!! — рычащий ор приходится мне в макушку, а две сильных руки клещами впиваются в талию.

Я, как одержимая, одной рукой хватаюсь за подголовник, чтобы удержаться и не дать себя выдернуть. Второй выкручиваю ключ из тонкого отверстия, он как назло, ни в какую не желает выскальзывать. Расстегивать застежку еще дольше, потому, не трачу драгоценные секунды.

Балка скрипит сильнее, посылая вдоль железного туловища разряды от выворачиваемых проводов.

Когда мне удается хоть немного расшевелить заевшую деталь и зажать монету в ладони, вылетаю из салона от того, с какой силищей Тимур меня дергает, не удержавшись, оба валимся на землю.

Синхронно с этим, не мягким приземлением, баннер с грохотом планирует и со всей тяжестью вдалбливается на крышу «Бентли», проминая с легкостью, словно картон, и складывая машину, как хрупкую игрушку практически надвое.

Секунда…Мгновение и активация ужаса на полную катушку.

Меня начинает адски трясти, проворачивает через жернова паники со всей карающей жестокостью отката. Я далеко не рафинированная девочка , не тепличный цветочек, который шугается всего, что за пределами ее зоны комфорта. Но это…

Это за пределами любой нормы. Те жгуты, что вьют мои нервы, звенят как струны, готовые в любую секунд лопнуть и хлестануть по телу, обжигающие порезы.

Скатываюсь с Тимура, застывая взглядом на черном ночном небе. Переваривая. Переосмысливая, так и не добираясь до сути размеров поражения моей психики. Кратко: я раздавлена, как кусок железа в полуметре от нас.

— Что у тебя в руке? — задает очень уместный вопрос. Мне плевать. Не реагирую, чувствуя себя деревяшкой, — Ради чего стоило так рисковать — повторяет, надеясь выхватить в моем стопоре, хоть какие эмоции.

— Кто бы говорил. Тебе, по — моему, такие развлечения по вкусу, — высказываюсь равнодушно, без какого — либо упрека. Я в его безумные игры не играю. Интуиция и все импульсы, рваным курсом рассекающие мою плоть, вопят об этом. Остановиться и не сближаться с ним. Но..об это «но» я и спотыкаюсь.

Усаживаюсь, прижимаю к губам, нагревшийся золотой талисман. Что–то вроде успокоительного течет в вены. Сознание якорит на том, что все обошлось, с остальным я справлюсь и разберусь позже.

Тимура мое молчание не устраивает, продолжая лежать на спине, тянет мою руку, насильно разжимает пальцы, хотя я сопротивляюсь. Сводит взгляд на ладонь, выглядит, как минимум, потрясенным. Его глаза софитами горят. Подозреваю, что в моих, шальной отблеск.

А затем…

Подминает меня собой. Не двинуться. Ни сбросить его с себя, как тот неподъемный щит, ломает надвое. Была бы возможность, я бы рванула прочь, но раздрай необходимо куда то выплеснуть. И мы выхлестываем его в совершено дикий и необузданный поцелуй. Третий за сегодня, но самый тревожный. Я себя не контролирую. Настолько, что без единого писка принимаю все двести двадцать вольт. Губы в губы. Тела до жадности тесно сцепляются.

Тимур перекатывается, размещая меня на твердом пружинящем вибрацией торсе. Таю, как снежинки, посыпающие нас сверху, от грубой, но искусной мужской ласки.

Прекрасно понимаю, что это физика, химия, биология разболтанные в шейкере с близкой опасностью, и обостренные ее же шоковым вкусом. К чувствам не имеет ни какого отношения. Лишь ощущения. Яркие. Фантастические. Внутри все полыхает, будто я подожженная цистерна с горючим. Невыносимо печет.

Сражаюсь с ним и с собой, в большей степени, но, вместе с этим, отвечаю на властное вторжение. На каждое одуряющее трение. Каждую атаку его языка, заполнившего хаотичными скольжениями всю полость, отбиваю полноценно.

Его язык напористо повелевает сплетаться. Он влажный. Он необычно приятный на вкус. Не знаю, почему именно сейчас акцентирую это. Наверно, чтоб не думать. Наверно, чтобы не отрываться. Не знаю.

В эту секунду, потребность, чтобы он не прекращал меня целовать, настолько остро рассекает низ живота, что начинаю чувствовать парение всех этих бабочек, в которых уже просто перестала верить.

Выгрузка на землю происходит мгновенно. Шум из вне. Скрежет. Хлопок. Кратковременный звук и достаточно громкий. Тело берет высокую планку, восполняя ресурс. Критичный скачок всех показателей.

Себя не помню, как освобождаюсь из объятий и бегу, но шестое чувство подсказывает, Северов меня не удерживает. Кожу лица лижет прохладный и влажный воздух. Земля хрустит под ногами.

Бегу, не разбирая ни дороги, ни направления.

Подальше. Прочь.

Глухие шаги за спиной лишают призрачной надежды на спасение. От себя не убежать.

А от него?

***

Зайчики на стене

После заката умирают

Мёртвым легко вдвойне

Зайчики гаснут и замыкают

220 на себя

Обмотался и вперёд

220 на себя

220 на неё

ТАТУ (220)

Глава 25

Карина все делает не правильно. Делает две ошибки.

Она поворачивается ко мне спиной.

.И она бежит от меня.

Не логично, сука, но проснувшемуся во мне голодному зверю плевать на логику.

Азарт погони стягивает плотную пелену перед глазами. Первобытный инстинкт выстреливает, как убойная порция допинга. Хотя, должен признать, чеку сорвало намного раньше.

Мышцы пружинят, отсчитывая шаги и секунды до полного погружения. Ее волосы развеваются темным пятном, гонимые ветром и скоростью, контрастируют с белым силуэтом.

Преследую. Догоняю. Стремительно и беспощадно настигаю.

Свежий кислород, залетая в ноздри, будоражит пьяным угаром. Без алкоголя, без каких либо других препаратов. Организм пашет на природной химии. Любая эмоция. Любое телодвижение воспринимается с трехкратным усилением. Ярче. Сочнее.

Толика самоконтроля съебывается влет, в неизвестном направлении из моей головы.. Пунктиром, начерченным на песке, сметается стоп — линия под порывом бури из адреналина и дичайшего возбуждения.