От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

Облизываю губы, и как бы другую параллель на первый план выдвигаю. Совсем не желание навредить Белоснежке, а почувствовать твердость ее сосков, сжатых от точного воздействия в комочек. Абсолютно неконтролируемый процесс. Настойка в голове сбивается в крепкий стояк.

Блядство! Когда я дрочил самому себе. Для этого всегда есть хорошо обученные девки, но в данный момент всем нутром отторгается заменитель Каринки.

Где-то слышал, что так природой задумано. Если пережил стресс, то инстинкты, не зависимо от прерогативы эмоций, выскакивают. За жизнь бороться не надо. Остальное тоже в порядке. Но вот потребность спариться придется самоудовлетворять.

Сжимаю распухшую головку, не переставая мысленно в Каринкину мягкую влажность до основания погружаться.

Терпкий запах ее влаги наркотическим мороком преследует. Сладкий, как тот яд, что не чувствуешь, пока до капли не выпьешь. Его еще называют ласковым убийцей. Вдыхаю мнимый феромон. Со скрипом ощущаю дикое, как никогда, возбуждение. В глазах ослепительная вспышка, разум окончательно тухнет.

Яйца сжимаются до предела. Одним мощным броском заливаю струю спермы на темно-серое покрытие. Вода сразу же смывает все следы бесоебства. Из головы, к сожалению, нет.

Притупляют ли ядерные всполохи от оргазма гнев, что сочится из каждой растревоженной раны? Ни хера!

Злоба, буквально, пожирает изнутри. Как подселившийся симбиот-вредитель. Хуево, но хочется, чтоб стало еще хуже. Выплеснуть все, что годами таскаю в себе наружу. Излить на кого-то, эту бочку серной кислоты. Вопрос на кого, не возникает. У меня по телкам строгий фейс-контроль, если глаз положил, то пока своего не добьюсь, не отступлю. А у нас с Каринкой обмена «любезностями» Она что-то вроде моего обезбола. Не лечит, но делает состояние сносным, терпеть можно .

Вытираюсь полотенцем досуха и прибираюсь за собой по привычке. Никак не могу отвыкнуть от того порядка, к которому приучили приемные предки. Человека, как хотели, они из меня не сделали, но чистоплотного подонка, воспитали зачетно.

Дальше уже поспокойней одеваюсь. Выхожу и отправляю Макса надраиваться. Планшет достаю и откровенно на экране залипаю. Каринка вся из себя, порядочная бизнес-фифа за рабочим столом. Рисует. Знала бы ты красивая, как я с тобой двадцать минут назад побеспределил, то не была такой собранной.

Подрываюсь и не дожидаясь приятеля, бросаю на прикроватную тумбу пару купюр. Распороливаю его телефон и заряжаю свой номер, следом себе перезваниваю, на случай чего.

Прыгаю в тачку и отрываюсь конкретно на педали газа.

Город, как вечно живая махина куда — то спешит. Лавирую по трассе без тормозов.

Если раньше казалось, что движусь вперед. То вот именно сегодня, очутился во временной петле. Все пережитое черной ртутью внутренности обволакивает.

Пагубный вдох и убиваю в себе крупицы сострадания. Только яркие фары, как раскаленные в адовом пекле угли, освещают темноту.

Что-то делаю по приезду, но наблюдаю как со стороны. Атмосфера вокруг располагает к самым мрачным делишкам. Тишина и никого вокруг.

Остро реагирую на посторонние шумы, которые сам же и создаю.

Дверь. Хлопок.

Захожу в «Стоун and Шайн», беру кабельные стяжки и так же незаметно выскальзываю на улицу. Выкуриваю полпачки. Шипяший треск сжигаемой бумаги. Тлеющий огонек перед глазами. Все это незначительно.

Светлый силуэт появляется возле бентли и взрывает мой анабиоз. Набрасываюсь на нее и в ту же секунду, задыхаюсь от долгожданной близости. Ощупываю все, что доступно. Держу крепко. Слишком . Ей больно, но меня это не останавливает. Мне сильнее. До треска в ребрах. До ломоты в костях. Мозги просто в кашу. Кровь в кипящую лаву.

Пихаю Карину в багажник. Музыкой глушу ее крик.

Сука! Лучше бы проклятиями сыпала, чем стонала и слезами заливалась.

Это тревожит.

Ищу определение чувствам заполнившим грудь. И не могу. Не могу блядь! Распознать. В моем арсенале лишь все негативное. Злое. Но это не то. Тут совсем иное происхождение.

Доезжаю до кладбища. Сигналю. Заспаный сторож уже привык к моим полуночным посещениям. Открывает, не выходя из будки. Позже расплачусь за гостеприимство. Он в курсе.

Еду вдоль густо населенной мертвецами аллеи. Туда, где меня всегда ждут. Независимо от времени суток. Им торопиться некуда. Пункт назначения — конечная. Сошел уже не вернуть.

Гарантий, что до Карины дойдет схожесть ее поступка и Ады — никаких. Но отчаянно хочу, чтобы она знала. Генерирую варианты сегодняшнего вечера, и на уме только один. Что будет потом, не представляю даже я.

Вытягиваю ствол из бардачка. Распахиваю багажник.

Притихшая змея, свернувшись клубком, выглядит слишком невинно. Не двигается абсолютно.

Протягиваю ладонь, с острожностью касаюсь шелковистой кожи на лице. Никакой реакции.

Заплаканные глаза. Растерянный, запуганный взгляд.

Ее это не портит. Красивая сука, и замороженная как кукла, но с таким щемяще трогательным выражением. Пожалеть хочется и отпустить. Почти верю, но прекрасно знаю, как выглядит эта красота внутри. Вроде на меня смотрит, но будто сквозь. Мне даже не комфортно от этого становится.

Беру ее на руки, вынимаю и медленно растягивая по себе, на землю ставлю. Не сопротивляется, что облегчает задачу. Понимаю, как угнетающе это место на психику воздействует.

Подвожу к надгробию. Прижимаю к себе и остаюсь позади.

Чувствую мелкую дрожь, что рассыпается по ее телу. Вдыхаю запах волос, такой манящий и неестественно теплый. Располагаю ствол у виска.

— Убьешь? — слишком тихо задает этот вопрос, но мне на слух осколки битого стекла осыпаются.

Нахожу губами колотящуюся венку на шее. Описываю тонкую линию по всей длине языком. От горла, до впадины за ушком. Впитываю ее страх.

Буйный гон крови по сосудам, подталкивает обнять плотнее. До хруста. Перед тем, как разорвать. Дуло на скуле замирает. Давлю из себя кривую усмешку.

— Сначала расскажу страшную сказку. Смотри, — фиксирую ее подбородок и заставляю вглядеться перед собой. Закрепить фокус на надписи, вырезанной на граните.

Тимур Александрович Северов.

Год начала жизни — год ее конца, а между ними всего двадцать три прожитых.

— Сказка заканчивается тем, что мы все умерли, — выкидываю небольшой спойлер перед тем, как погрузить нас обоих в воспоминания.

Идем со мной …Со мной.... плевать на притчи

Идем со мной....никто не ограничит...

Идем со мной.

Я твою грусть расплавлю...

Эдем — отстой

Приведу в пекло и там же оставлю…..

Не смотри мне в глаза

Я как Грэй в отражении….

*******************************

(Xolidayboy) — GREY

Глава 22

Три года назад…. Когда мы, были еще мы и умели любить…

Выхожу из аэропорта и сажусь в такси. Без интереса рассмариваю мегаполис, пролетающий за окном.

Кем я был, уезжая отсюда — никем.

Никогда не любил Москву. Всегда этот город ассоциировался с высокомерной, продажной блядью. Кто больше платит — тому он всегда рад. Благодушно распахивает объятия и предлагает все, начиная от комфорта и заканчивая неискренними, но теплыми чувствами.

Остальные скачут друг у друга по головам, пытаясь забраться выше и посмотреть, хоть издалека, что там вкусненького предлагают на верхушке пищевой цепи.

За четыре года, что провел в Англии, понял — меня в этот протухший город не тянет, ни разу не накрыло флешбеком или ностальгией. В Лондоне тоже было по — разному, и не сразу срослось.

Поначалу денег хватало впритык на квартиру и еду . В общем-то, нас там никто не ждал. с волшебной палочкой открывающей мир в разноцветные грезы.

Въебывали с Вавиловым как ишаки, таская ящики с вонючей рыбой в порту больше года. Жили как наши нелегалы, по десятку рыл на метр квадратный. Это потом местный олигарх Стивен Уорд распознал, что русский Ваня, если ему хорошо платить, сможет и за троих стараться, нанял меня и Дамира. Большая корпорация, большие возможности и большие деньги. Это ли не фарт, в чистом виде.