Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Ни черта подобного. Я почти физически чувствую вкус соленой воды, обжигающей горло.

Пока я заставляю себя успокоиться, краем здорового глаза — зрение в котором день ото дня становится лучше, давая надежду на полное выздоровление, — я замечаю, что Хелл снова открыла дверь и вышла на балкон.

Она опирается на перила и всматривается в горизонт. Желание увидеть выражение её лица толкает меня подойти к ней. Она улыбается. Карие глаза сияют, пока она изучает море. Она делает глубокий вдох, будто обожает этот запах. И в этот миг моя дрожь утихает, а дыхание выравнивается.

— Ты рада? — шепчу я.

Она каменеет. Не заметила, что я подошел?

— Да, — отвечает она наконец. — Жду не дождусь, когда можно будет нырнуть и поплавать.

Я морщу нос. Значит, с Посейдоном ей будет весело.

Хелл оборачивается. Ветер треплет её короткие пряди, и, как ни странно, это делает её еще красивее. Желтое платьице же держится из последних сил. Юбка вздымается под напором воздуха, задираясь ровно настолько, чтобы свести меня с ума.

— Кстати, остальные хотят прямо сейчас спуститься на пляж. Ты…

И вот мой пузырь с треском лопается.

— М-м-м. Да. Конечно.

Чего я ждал? Что никто не пойдет на пляж? Что они согласятся таскаться по городу и осматривать старые руины — груды камней, которым дают пафосные названия, чтобы они казались важными?

Вообще-то, да. Я на это надеялся. Думал скормить Лиаму какую-нибудь байку: мол, тут недалеко от Плайи есть деревушка, где водят экскурсии по развалинам майя, в которых спрятан магический источник, и если коснуться воды, исполнится желание. Он бы поверил, не моргнув глазом.

Я так долго стою столбом, что Хелл приходится меня окликнуть. В руках у неё прозрачная сумка со всем необходимым для пляжа.

— Ну что, идем?

— Да-да, — вру я. — Ты иди. Я сейчас догоню.

Она бросает на меня недоверчивый взгляд, но решает не настаивать. И я ей за это благодарен. Я задерживаю дыхание до того момента, пока дверь не закрывается и я не слышу, как её шаги затихают в коридоре.

После чего я просто сползаю на пол. Обхватываю голову руками. Хочется орать. Но не стоит устраивать сцену спустя всего десять минут после прибытия в номер.

Соберись, Арес. Возьми плавки и спустись к семье. Тебе всего-то нужно лечь на шезлонг, закинуться снотворным и вырубиться. Тебя разбудят, когда пора будет уходить, и ты переживешь первый день без драм.

Но когда, натянув шорты, футболку и поношенные конверсы, я кладу руку на дверную ручку, я не могу заставить себя нажать на неё и выйти.

Даже сквозь закрытые окна я чувствую запах моря. Слышу его шум. Чувствую вкус воды на коже, в горле, в носу. Слышу своё сдавленное дыхание, пока захлебываюсь водой, не понимая, что спасения нет. Слышу голос матери: она советует не сопротивляться, говорит, что всё скоро закончится, что нужно просто отпустить.

Я отдергиваю руку от ручки и бросаюсь обратно в комнату.

Ноги ватные, ладони потные — такие скользкие, что я не уверен, смогу ли вообще что-то удержать. Сердце колотится в груди так, будто хочет проломить ребра, я слышу его стук в ушах.

Воздух стал тяжелым.

Кислород, кажется, испаряется слишком быстро. Я распахиваю балконную дверь, и вместе с глотком свежего воздуха на меня обрушивается шум и запах моря.

Я пячусь и сажусь у дальней стены. Прижимаюсь затылком к перегородке и зажмуриваю глаз.

Даже когда я впервые оказался на Олимпе, у меня случилась паническая атака. Я же был на гребаном острове, в конце концов. Кругом море, этот запах был повсюду, невыносимый. Потом я привык. Держался на расстоянии, но таких сильных приступов больше не было.

Здесь будет так же. Мне просто нужно освоиться.

Резким движением я подтягиваю к себе чемодан и достаю блокнот с черной ручкой. Открываю его и листаю страницы с числами, пока не нахожу место, где последовательность прервалась.

16 143, 16 144, 16 145, 16 146, 16 147, 16 148, 16 149, 16 150.

16 151, вдох и выдох.

16 152, всё будет хорошо.

16 153, всё в порядке.

16 154, я не могу дышать.

16 155, ничего не будет хорошо.

16 156, ничего не в порядке.

16 157, я смогу дышать?

16 158, всё наладится?

16 159, всё правда нормально?

16 160, продолжай считать, Арес.

16 161, пока твоя семья развлекается на пляже, ты сидишь тут и пишешь цифры в тетрадь.

16 162, ты сам устроил эту поездку и ты единственный, кто не будет веселиться. Будешь торчать в номере, один.

Когда я дохожу до 16 999, кто-то тихо стучит в дверь.

— Арес?

Это Коэн.

— Арес, пожалуйста, открой, — просит Хейвен мягким тоном.

И я не могу устоять перед её добротой. Даже когда я творю полную дичь, она говорит со мной так, будто ничего страшного или непростительного не произошло.

С тяжелым вздохом я закрываю блокнот и приоткрываю дверь, едва поднявшись с пола. Она понимает всё мгновенно.

— Только тебя на пляже не хватает, — шепчет она. — Я догадалась, что тебе… непросто.

Да уж. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу, чтобы остальные видели меня таким: пишущим цифры на бумаге дрожащими руками, когда кончик ручки едва не протыкает лист от того, с какой силой я вывожу каждую черту.

Хейвен присаживается, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тебе не обязательно заходить в воду, Арес. Но я хочу, чтобы ты был с нами, а не сидел здесь в одиночестве.

— Коэн, я ценю это, правда, но я не могу. Не хочу. Я не…

— Что тут происходит?

К этой патетичной сцене добавилась еще одна фигура. Последний человек, которому я хотел бы показаться в таком состоянии. Хелл. Она не заходит в комнату, но смотрит на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, она врубается в ситуацию даже быстрее, чем Хейвен.

— Арес, ты в порядке? — спрашивает Хелл.

Я вскакиваю и случайно задеваю блокнот — он падает, раскрываясь на случайной странице. Числовой ряд теперь прямо перед глазами у обеих девчонок, и они не могут отвести от него взгляд. Я быстро отпихиваю его ногой подальше, будто это нечто мерзкое и опасное.

— Пожалуйста, уйдите, — говорю я с напускной вежливостью. — Я не пойду на пляж. Даже чтобы просто посидеть на одном из этих гребаных шезлонгов. Я ненавижу запах соли, ненавижу вид волн. Терпеть не могу мысль о том, что вокруг будет куча народа, который увидит мой приступ и будет стебаться и ржать надо мной. Я всё это ненавижу. Я выбрал это место, потому что знал — вам понравится, но я сам… Простите. Я не могу. Ясно? Не могу.

Они молча выслушивают мою тираду, которую я выдал на одном дыхании, почти не дыша. Хелл берет Хейвен за руку и слегка тянет, давая понять, что пора уходить.

В очередной раз она понимает всё лучше всех.

Глава 33

Я ОБРЕЧЕН НИКОГДА ЕЁ НЕ ЗАБЫТЬ

Любовь в мифах — это мощная сила. Если Афродита воплощает красоту и плодородие, то Эрос, её сын, олицетворяет страстное влечение и желание, способное пробуждать противоположные силы, ведущие либо к единству, либо к хаосу.

Арес

— Арес? Просыпайся.

Я что-то мычу в ответ.

— Арес, эй!

Что-то давит мне на лоб. Что-то мягкое. Палец?

Я открываю глаза и, как обычно, вижу всё лишь наполовину. Хелл сидит на нашей двуспальной кровати и пристально смотрит на меня. На ней льняной комплект: топ без рукавов и шорты. Лицо раскраснелось — типичный вид человека, который перегрелся на солнце.

— Который час? Ты давно здесь? Что случилось? — бормочу я, голос совсем сонный.

Я помню только, как остался один, заказал ужин в номер и поел на диване. Пощелкал каналы — попадались только передачи на испанском, в которых я ни черта не смыслил, — и около десяти вечера рухнул в кровать, заставив себя уснуть.