Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел
— Танатос сегодня утром рассказал мне про игру, — внезапно шепчет Хелл. Она тянется рукой к крану и выключает воду. Смена темы выбивает меня из колеи, я жду продолжения. — Я знаю, что он меня «поцеловал». Но в записке я написала… твоё имя.
Я уж точно не ожидал, что она в этом признается. Обожаю то, как эта девчонка при всей своей застенчивости и спокойствии может выдать что-то в лоб, без лишних предисловий. И сколько бы она ни избегала твоего взгляда, в те редкие моменты, когда она смотрит на тебя в упор, кажется, что у тебя в теле начинает дрожать каждая клетка.
Но сейчас меня беспокоит другое. — Хелл, ты ведь не сказала об этом Танатосу? Ты же дала ему поверить, что написала его имя? Хелл, прошу тебя…
— Он и так знал, — шепчет она, сама не веря своим словам. — Танатос прочитал записку еще до Ньюта. Они оба меня прикрыли.
Тут я окончательно лишаюсь дара речи. От такого, как Ньют, я еще мог ожидать колебаний перед тем, как обречь невинную девчонку на смерть, но Танатос? Танатос — судья моих игр. Не может быть, чтобы он решил выгородить Ньюта и спасти Хелл просто так. Тут что-то нечисто.
Я хватаю её за плечи. — Ты должна пообещать мне, что никому об этом не расскажешь, Хелл. Об этом знаем только мы четверо, ясно? Больше никто не должен пронюхать!
Резкость и тревога в моем голосе заставляют её замолчать. Она быстро кивает и заикается: — Окей, да, конечно. Стал бы я просить номер твоего деда, чтобы настучать, что они сжульничали. Я не настолько тупая.
Это немного успокаивает, но недостаточно. Я отпускаю её и пытаюсь расслабить мышцы — всё тело свело от новой тревоги, которая теперь будет меня изводить.
— Ладно, хорошо, — повторяю я скорее себе, чем ей.
Уран пришел покарать меня за фокус с пустым бассейном на первом испытании, и я лишился половины зрения. Не говоря уже о том, что Аполлон чуть не сдох в петле. Боюсь представить, что он сделает, если узнает про игру Ньюта. Отыграется на нем и Танатосе? Или на Хелл тоже? Будет иронично, если Уран прикончит Ньюта Коэна после того, как тот выжил в лабиринте, пролежал месяц в коме и еще два восстанавливался.
В смысле, это было бы грустно. Просто капец как грустно.
Я открываю дверцу душа и выхожу первым. Пора предложить ей поездку и сваливать. Не стоит оставлять Лиама одного в комнате надолго — он же как ребенок.
Пока Хелл кутается в халат и вытирается как может, я возвращаюсь в гостиную, оставляя за собой мокрые следы.
— Вообще-то, я пришел еще по одному делу.
Она промакивает волосы и смотрит на меня с любопытством: — Валяй.
— Мы организуем поездку на весенние каникулы. Поедешь с нами?
Она корчит гримаску, которая не сулит ничего хорошего. — Мои родители не одобрят. Скажут, что мне надо зубрить математику, раз я в ней полный ноль, ну и всё в таком духе. Они мне ни за что не оплатят отпуск…
— Я уже всё оплатил.
Она замирает, и полотенце выскальзывает у неё из рук, падая на пол. — Что?
— Я забронировал билеты и отель и на твою долю тоже. Мы летим в Плайя-дель-Кармен, в Мексику.
Несмотря на шок, она не может сдержать слабую улыбку. Она отчаянно пытается её скрыть, и это выглядит так забавно, что мне хочется её расцеловать. Хочется узнать, каков на вкус её рот, когда он растягивается в улыбке.
— Только советую не брать с собой купальники. Там только нудистские пляжи, — добавляю я.
Она закатывает глаза и снова становится серьезной. Поднимает полотенце. — Я не могу принять твои деньги.
— Если не примешь, я их всё равно уже потратил. Обратно не вернут.
— Я…
— Вылетаем через одиннадцать часов. Собирай чемоданы, Хелл, и встретимся через четыре часа здесь, на улице. Идет?
Она лишь кивает. Я коротко прощаюсь и спешу уйти. Если останусь хоть на секунду дольше, точно натворю дел, о которых потом пожалею.
Я закрываю за собой дверь и замираю в коридоре. Ни души. Единственный плюс этого чертова спринг-брейка.
И тут до меня доходит. Хелл ко мне тянет. Хелл хочет меня поцеловать. Хелл поцелует меня на двухсотый раз. Хелл едет с нами в отпуск.
Черт.
Я не знаю, как со всем этим справиться. Хочется запереться в какой-нибудь темной каморке и орать. А может, еще и попрыгать от восторга. А потом пойти и поцеловать её по-настоящему, так сильно, чтобы она забыла все остальные поцелуи в своей жизни.
Ноги двигаются сами собой, и я начинаю мерить коридор шагами. Туда-сюда. Вдох, выдох, вдох, выдох. Это просто. Я справлюсь. Всё будет хорошо. Ну, или всё будет хреново, как обычно, и я отшучусь какой-нибудь язвительной и совсем не смешной фигней, а потом сделаю вид, что ничего не было. Отличный план.
— Это он что делает? — По-моему, круги нарезает. — Лиам, я не в буквальном смысле спрашивал.
Я резко оборачиваюсь и вижу в конце коридора Лиама и Гермеса. Они подходят ко мне с озадаченным видом. По крайней мере, Лиам. У Гермеса же на лице играет та самая похотливая ухмылочка — он явно всё просек. Он указывает пальцем вниз: — Арес, у тебя эрекция.
Даже не глядя, я прижимаю ладонь к паху своих мокрых штанов, надеясь всё поправить, чтобы не так бросалось в глаза. Но, коснувшись ткани, я понимаю, что там всё тихо и спокойно.
Херм взрывается хохотом и хлопает меня по плечу: — Пошутил я, Вишенка. Пошли, нам еще чемоданы дособирать надо.
Я позволяю им увести себя: Херм справа, Лиам слева. В паре метров от нашей двери последний издает смешок: — Опять записка от Хелл?
Точно. Клочок бумаги, на который я решил не отвечать, а пойти и поговорить лично. Поддавшись импульсу, я достаю из кармана ручку, которую прихватил перед выходом — тогда я еще собирался продолжать нашу эпистолярную дуэль оскорблениями. Я срываю бумажку, не касаясь жвачки, и, повернувшись спиной к этим двум любопытным варварам, приписываю ответ: «Ты скажешь мне «да» гораздо раньше, чем мы дойдем до 200». И добавляю смайлик с повязкой на одном глазу. Затем стучу в её дверь и пропихиваю записку под неё.
Когда я возвращаюсь к своим сожителям, они о чем-то вполголоса спорят у порога нашей комнаты.
— Ну и что теперь? Выясняете, у кого в башке осталось больше живых нейронов?
— Ты же открывал дверь, да? — спрашивает Лиам, серьезный как никогда. И это меня напрягает.
— Я ушел раньше тебя, — напоминаю я ему. — Ты разве не так её оставил?
— Вообще-то, я её закрывал.
— Ясно. Кто-то заходил в комнату. Парни, назад. — Гермес преграждает нам путь рукой.
Я фыркаю: — Ты что, решил заделаться нашим телохранителем и защищать нас?
— Конечно нет. Я звоню Хайдесу и Аполлону. Пусть они нас защищают.
Он не шутит. Он уже достал телефон и ищет в контактах номер одного из них. Я обхожу его и блокирую ему экран.
— Завязывай. Там никого нет. Сейчас докажу.
Я пинком распахиваю дверь настежь. Внутри всё кажется нетронутым, идеальный порядок. И, главное, ни души.
Лиам и Гермес заглядывают внутрь, буквально вися у меня на плечах. Я чувствую их дыхание у себя на шее. — На полу, — шепчет Лиам.
Я опускаю взгляд. В паре шагов от моих ног лежит овальное зеркало. Простая золоченая рама. Но тот, кто решил преподнести нам этот «подарок», заодно решил его и испоганить, оставив надпись красным:
«Увидимся на новом игровом поле. В Мексике. 4».
Глава 32
Я СНОВА ДЕЛАЮ ПАРШИВЫЙ ВЫБОР
Море — фундаментальный элемент греческой мифологии, населенный божествами, мифическими существами и окутанный чарующими легендами. Оно олицетворяет собой как мощную жизненную силу, так и средоточие великих опасностей и тайн. Морские боги и чудовища воплощают в себе оба этих аспекта. Многие греческие мифы — это истории о морских путешествиях, символизирующих открытия, приключения и борьбу с невзгодами. Своей бескрайностью и глубиной море являет собой бесконечность и непознанное.
