Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

Вид этих четырех человеческих мешков заставляет всех умолкнуть. Только Лайвли всё еще возбуждены. Даже Харрикейн выглядит более напряженной.

— Игра проста: на кону двадцать тысяч долларов для Харрикейн, — объясняет Посейдон, расхаживая взад-вперед по краю бассейна. — Для каждого игрока наверху ей будет предложен двойной выбор: она может выполнить наложенное на неё обязательство или избежать его, сбросив игрока в воду.

Пока что это не кажется таким уж опасным. Конечно, с этими мешками на головах…

— Проблема в том… — продолжает Посейдон, будто прочитав мои мысли. — Что к двоим из них привязан груз, который мгновенно утянет их на дно, не давая ни единого шанса выплыть на поверхность.

Что?

На секунду мне кажется, что я ослышалась.

— Четыре человека. Двоих нужно спасти, двое уже спасены. Вероятность пятьдесят процентов, — шепчу я.

— А ты молодец, Гений, — комментирует Арес.

Тем временем Посейдон продолжает: — Если Харрикейн столкнет тех, кто без груза, она выигрывает двадцать тысяч долларов. Тот же результат, если она выполнит все обязательства. Но если она сбросит хотя бы одного с грузом, выжившие получают по двадцать тысяч долларов каждый. Если, конечно, все выживут…

После мимолетного замешательства, в которое я ожидала протестов и криков от студентов, все вдруг начинают аплодировать и подбадривать Харрикейн.

Как это, черт возьми, возможно?

— Это смертельно опасно, — шиплю я Аресу. — Вы не можете этого допустить!

Арес смотрит прямо перед собой. — Никто их не заставлял. Мы не накачивали их наркотиками и не привязывали к трамплинам. Мы объяснили им, с чем придется столкнуться, и они согласились. Это мы подонки или люди невероятно тупы?

Виноваты оба. Но я должна признать: согласиться на такие условия — это за гранью разума.

— Ты готова, Харрикейн? Начинаем!

Посейдон направляется к трамплинам и останавливается перед первой таинственной фигурой. Он шарит сбоку чехла, скрывающего человека, и достает голубую бумажку. Полагаю, там написано задание.

— Первое обязательство. Харрикейн, начнем с чего-нибудь простого: раз уж под одеждой у тебя купальник, раздевайся и ныряй в воду. Ты должна пробыть в апноэ не менее сорока пяти секунд, — читает он. — Или ты можешь отказаться и столкнуть студента с трамплина. У него груз или он свободен?

Ладно. Это не так уж трудно. Среднее время задержки дыхания для человека составляет от сорока пяти до шестидесяти секунд. Они выбрали нижний предел. У неё не должно быть проблем.

Харрикейн резко поворачивает голову в мою сторону, будто спрашивая совета. Я киваю, надеясь, что она поймет: это нормальное время даже для тех, кто не занимается плаванием.

Она скидывает обувь и начинает раздеваться. Посейдон выглядит почти облегченным от её выбора. Но зачем тогда вообще устраивать такую игру?

Моя подруга остается в черном закрытом купальнике и начинает спускаться в бассейн по лестнице.

Посейдон встает рядом, оставаясь на суше. Он машет телефоном в воздухе. — Когда будешь готова, я запущу таймер.

Она делает глубокий вдох и погружается. Секунды начинают свой отсчет.

Арес рядом со мной вздрагивает. Я тоже, честно говоря, совсем не спокойна. Сорок пять секунд — время выполнимое, но всё зависит от конкретного человека. На тридцатой секунде я вижу, как её руки под водой начинают дергаться. Первый признак того, что она доходит до предела.

— Давай, осталось десять, — подбадривает её снаружи Посейдон. — Девять… восемь… семь… шесть…

Я тоже считаю. Про себя.

Сорок одна. Сорок две. Сорок три. Сорок четыре. Сорок пять.

Харрикейн выныривает. Светлые волосы облепили её лицо, скрывая его почти полностью. Она хватает ртом воздух и хватается за бортик, пока студенты аплодируют и подбадривают её. Даже Лайвли выражают свое одобрение.

Гера идет ей навстречу, чтобы подать полотенце, а затем возвращается к нам. Я не пропускаю взгляд Зевса, который следил за каждым движением сестры. Интересно, как у них сейчас всё обстоит?

— А теперь посмотрим, правильно ли ты поступила. Игрок А, покажись.

Игрок освобождается от ткани, которая его скрывала. Это щуплый парень, очень бледный, с бритой головой. На нем, кроме плавок, нет никакого груза. Он мог бы нырнуть без проблем.

Осталось трое. Двое из которых рискуют утонуть. У меня ладони так вспотели от тревоги, что я не уверена, смогу ли выдержать это зрелище еще хоть секунду.

Я так переживала за Харрикейн и за то, через что ей придется пройти, а теперь, помимо волнения за неё, я боюсь и за незнакомцев на трамплинах.

Посейдон хлопает в ладоши и подходит ко второму. Достает еще одно обязательство и на несколько секунд замирает, читая его. Кривится. — Не так просто, как первое, но, по-моему, ты справишься.

Харрикейн плотнее кутается в полотенце.

— Обязательство: возьми свой телефон и дай мне прочитать твои последние чаты.

Полотенце, зажатое в маленьких руках Харрикейн, падает на пол. Ужас овладевает её лицом. И теперь она даже не пытается его скрыть. Напротив, она усугубляет ситуацию, потому что её глаза тут же находят меня. Это замечают все, настолько, что Гермес бормочет: — О-оу, кажется, кто-то тут хреновая подруга.

Всё происходит мгновенно. Афина проскальзывает рядом с нами, подхватывает сумку Харрикейн и рыщет в ней без спроса. Она достает её iPhone и протягивает Посейдону.

— Ну что, Харри? — подначивает он её. — Что выберешь?

Она снова смотрит на меня, затем на незнакомца, ожидающего приговора.

— Что бы там ни было, — кричу я в панике, — я пойду тебе навстречу! Пожалуйста, не подвергай опасности других людей, Харрикейн. Прошу тебя.

Я пристально смотрю на неё до тех пор, пока она не оказывается в силах выдержать мой взгляд.

— Читай! — орет Герм, сложив ладони рупором у рта, чтобы усилить голос. В мгновение ока все присутствующие подхватывают хором: «Читай сообщения!», подстегивая её — кто-то мягко, а кто-то с явной злостью.

Я точно знаю, что Харрикейн не хочет этого делать, но она низко опускает голову и отвечает: — Читай.

Посейдону только того и надо. Он протягивает ей телефон, чтобы она ввела код разблокировки, а затем несколько секунд в нем копается. Афина стоит рядом — ей слишком любопытно, чтобы ждать, и она читает сообщения вместе с кузеном.

Пока у Поси брезгливое выражение лица, Афина вовсю развлекается. И то, как её взгляд останавливается на мне, подтверждает: главная тема здесь — я. Посейдон откашливается, и в бассейне воцаряется гробовая тишина.

— «Я не говорю, что у Хейз не может ничего быть, но почему у неё вдруг есть всё, чего всегда хотела я? Она нравится Аресу Лайвли! Ты хоть понимаешь, насколько это абсурдно?»

Я закрываю глаза. Прежде всего потому, что знаю: все смотрят на меня.

— «Такая, как она — серая мышь, одевается как попало и связать двух слов не может. И не я. Блядь, как же тошно».

Студенты перешептываются. Кто-то издает насмешливые звуки. Какой-то парень из глубины зала орет во всю глотку: — Стерва!

Харрикейн не решается поднять голову. Посейдон отдает телефон Афине, и та убирает его в сумку. — Думаю, этого достаточно, — выносит он вердикт.

Он кладет руку на плечо Харрикейн в жалкой попытке её утешить. — О друзьях так не говорят, Харри.

Может, дело в криках толпы, а может, в покровительственном тоне Поси, но Харрикейн внезапно взрывается. — Я просто изливала душу подруге! — выкрикивает она со слезами на глазах. — Каждый имеет на это право! Да, я перегнула палку, я была злой, но когда мы злимся, мы наговариваем лишнего. Мне жаль, ясно? — Она поворачивается ко мне. — Прости, Хейз.

Я не знаю, что ответить. Я терзаю губу так сильно, что рука Ареса ложится мне на бедро — будто просит оставить её в покое. Я перестаю её кусать, но не из-за Ареса. Просто я хочу дать ответ Харрикейн. В голове у меня длинная, продуманная и умная речь, выверенная до мельчайших деталей. Но когда я открываю рот, выходит совсем не то, чего я ожидала.