Игра Хаоса: Искупление (ЛП) - Райли Хейзел

— Эй, Хелл. Посмотри на меня, пожалуйста. — Но она меня не слушает, поэтому я осторожно перехватываю её запястья и убираю её руки от лица. Она не сопротивляется, и я кладу её ладони на стол, не выпуская их. — Посмотри на меня.

— Я смотрю.

— Я не хочу тебя заставлять, — успокаиваю я её. Киваю на коробку. — Просто я бы хотел, чтобы ты не лишала себя того, чего хочешь, только потому, что кто-то годами твердил тебе, будто ты этого не заслуживаешь. Еда — это не то, что нужно зарабатывать, не награда за хорошее поведение. Еда нужна нам, чтобы жить. И, самое главное, никто другой не вправе решать, что…

Она морщится. — Меня так учили.

— Я наблюдаю за тобой, Хелл. И замечаю, как ты колеблешься перед витриной с тортами. Я тебя вижу, — делаю я упор на последнем слове. — Видел, по крайней мере. Но уверен, что даже с половинным зрением я всё равно это замечу. Или нет?

Неожиданно она расслабляется, и её плечи медленно опускаются. Она покусывает нижнюю губу, пока её блестящий умишко переваривает мои слова.

— Если ты чего-то хочешь, это еще не значит, что это правильно — получать желаемое.

Я слегка сжимаю её запястье, чтобы она снова посмотрела на меня. И только когда она это делает, я продолжаю:

— Ошибка, Гений. Вещи, которые мы желаем, мы должны идти и забирать.

Она не отвечает. Но я прямо вижу, как она думает, без остановки, пытаясь найти решение. Вместо того чтобы заговорить, она принимается за салат, который купила чуть раньше. Накалывает листья латука на вилку и уплетает их огромными кусками. Я молча наблюдаю за ней, пока она не съедает половину и не переключается на тарелку рядом — с куском лосося.

— Моя мать… — Её голос срывается. — Моя мать всегда говорила, что даже если я буду целый месяц правильно питаться, всего один прием пищи не по правилам пустит насмарку все мои тренировки в бассейне. А я не хочу возвращаться в то время, когда я рыдала перед зеркалом, а тренеры заставляли меня смотреть, как я гроблю свое тело. Я…

Ну конечно. За каждой великой травмой почти всегда стоят родители, которым стоило бы купить себе кактус вместо того, чтобы заводить детей.

Я отпускаю одно её запястье, только чтобы залезть в коробку и достать первый кусок. Это порция «Захера» с темной глазурью сверху и абрикосовым джемом внутри. Я ставлю его между нами, на стол, и Хелл пристально на него смотрит.

— Кусочек торта время от времени не перечеркнет твои усилия, — шепчу я, — и не испортит твои результаты в воде. И никто, слышишь, никто не имеет права унижать тебя таким образом.

От одной мысли о ней, плачущей перед зеркалом, пока ей диктуют, что можно и нельзя есть, мне хочется разнести к чертям все столы в этом кафетерии.

Я слегка подталкиваю к ней тарелку. — Убрать обратно?

Хелл колеблется, тянется к ней, но замирает. Она подается вперед, чтобы заглянуть в коробку.

— Сколько ты их взял, Арес? — восклицает она, только сейчас осознав масштаб.

— Двенадцать кусков. По одному каждого вида, — объясняю я.

— Ты потратил девяносто шесть долларов на торты?

Мне приходится прикусить язык, чтобы не заметить, что она знает все цены на десерты наизусть, — верный признак того, что она слишком много времени провела, разглядывая их за прилавком. Наверняка от этого ей станет только хуже.

— Да, именно так.

— Арес… — Она произносит мое имя с подчеркнутым спокойствием. — Хватило бы и одного куска.

— Само собой, но я хотел, чтобы ты могла выбрать любимый вкус до того, как они закончатся. Всё и сразу.

— И что нам делать с остальными?

Совершенно резонный и очень умный вопрос. Я вытаскиваю кусок «Шварцвальда» и ставлю перед собой. — Теперь нам осталось прикончить десять.

Она смотрит на меня, выгнув бровь.

— М-м-м. Ну, два куска я отдам Герму и Лиаму.

— А остальные восемь?

Я изображаю на лице крайнее изумление. — Молодец, значит, вычитать ты всё-таки умеешь!

Хелл улыбается, игнорируя подколку, затем берет кусочек лосося и, прикрыв рот рукой, отвечает: — Мы могли бы вернуть их в кафетерий, чтобы их снова выставили на витрину, но раздавали студентам бесплатно, пока не закончатся. Чтобы не переводить продукты.

— Это звучит слишком мило. Не в моем стиле.

Хелл смотрит на кусок торта, застывший посередине между нами. Морщит нос.

— Слушай, Хелл, я не хотел ставить тебя в неловкое положение, — выпаливаю я. Это её колебание начинает меня терзать. — Я просто хотел помочь. Хоть раз. Но если я сделал только хуже, пожалуйста, извини меня.

Она не отвечает. Я начинаю ревновать к тому, как она смотрит на этот кусок «Захера».

— Поешь со мной? — спрашивает она шепотом.

Я замираю, пялясь на неё как последний придурок. Да так, что Хелл приходится помахать рукой у меня перед лицом, и я аж подпрыгиваю на диванчике.

Приборов я не нахожу, поэтому хватаю кусок руками и запихиваю половину в рот.

— Фоф, — бубню я, пережевывая. — Я ем ф фофой.

Губы Хелл приоткрываются в маленьком «О». — Окей…

Вид у неё не слишком убежденный. Поэтому я вскидываю руку вверх, чтобы привлечь внимание Гермеса и Лиама. На этот раз я дожидаюсь, пока проглочу кусок.

— Эй, пришибленные! А ну сюда, есть торт! Живо!

Хейвен подталкивает Гермеса, чтобы тот обернулся. Он замечает меня, и я повторяю приглашение, после чего они с Лиамом встают и подходят к нам — оба в полном недоумении от происходящего. Хелл опускает голову, тщетно пытаясь скрыть от меня широченную улыбку.

— Торт. Берите по куску и ешьте вместе со мной и Хелл.

Гермес ищет поддержки у Хелл, но та делает вид, что она ни при чем. Достает из коробки кусок лимонного торта и откусывает.

Лиам же колеблется. — Я не могу сейчас задерживаться. Афина заняла мне место в библиотеке, чтобы заниматься.

Я фыркаю. — Лиам, уверяю тебя, она не расстроится, если ты не придешь прямо сейчас. Наоборот.

Лиам замирает, его рука зависает над коробкой с тортами. — Что ты имеешь в виду?

— Что ты ей осточертел, — объясняет Гермес. Он не утруждает себя тем, чтобы жевать с закрытым ртом и соблюдать хоть какое-то приличие.

Пока Лиам отвечает ему и между ними завязывается бурный спор, краем своего здорового глаза я замечаю движение.

Хелл. Она взяла ложечку и подносит к губам первый кусочек «Захера». Едва торт оказывается во рту, она зажмуривается и издает тихий стон удовольствия. Она жует медленно и ест с изяществом, в отличие от Лиама и Гермеса, которые всё еще стоят и уплетают торты как дикие звери.

Похоже, я совершил не такой уж плохой поступок, как думал. Её веки резко поднимаются, ловя меня с поличным — я за ней наблюдал. Делать вид, что я ни при чем, уже поздно, поэтому я продолжаю смотреть, нагло и открыто.

— Спасибо. Иногда мне нужно, чтобы кто-то сказал, что это нормально, — шепчет она.

— Это более чем нормально, Хелл, — подтверждаю я.

Глава 25

ВОПРОСИТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ

С Посейдоном связаны пленительные мифы и легенды, подчеркивающие его глубокую связь с водами и морями. Один из них касается сотворения первого коня. Согласно одной из версий мифа, он ударил своим трезубцем о землю, и оттуда появился конь. Это животное олицетворяет мощь и энергию моря, которую часто сравнивают с его силой и свободой.

Хелл

Мы вернулись в Йель чуть больше суток назад, а у нас уже проблемы.

Это какой-то кошмар, повторяю я себе, вылетая из главного здания и быстрым шагом направляясь через сад кампуса. Никто не обращает на меня внимания, хотя я почти бегу к бассейну. Телефон прижат к груди, сообщение от Посейдона всё еще открыто:

Харрикейн будет участвовать в моих играх. Подумал, ты захочешь узнать. Бассейн, само собой, после ужина.

С какой стати Харрикейн вызвалась добровольцем? Как и все здесь, в Йеле, она всегда была очарована Лайвли и их вечеринками. Сколько раз она умоляла меня пойти с ней за компанию, прокрасться и поглазеть, но мне всегда удавалось её отговорить.